Переслушивая лекцию К.М. Александрова о Голодоморе и коллективизации, вспомнил одну из самых запоминающихся историй, дублирую из своего твиттера:
В начале восьмидесятых годов, в последние годы жизни Брежнева в Псковской области судили уже достаточно пожилого человека лет шестидесяти.
В годы германо-советской войны он служил в местной полиции, учрежденной немцами, и участвовал в сожжении семьи партизан. Других участников расправы поубивали, а он один остался после войны в живых.
На суде было несколько свидетелей-односельчан, которые потрясая кулаками, говорили о том какой он скотина и мерзавец. Подсудимый ничего не отрицал, со всем согласился.
Когда ему дали последнее слово, он обратился к одному из главных свидетелей: «А ты помнишь как вы нас в 1931 году [во время депортации раскулаченных] всей семьёй по дороге гнали на железнодорожную станцию, и как к моей трёхлетней сестрёнке твоя мать подскочила и последние пуховые носочки с неё сняла. Сестрёнка никуда не доехала. Я вас ненавижу и жалею что не сжёг вас всех».
В начале восьмидесятых годов, в последние годы жизни Брежнева в Псковской области судили уже достаточно пожилого человека лет шестидесяти.
В годы германо-советской войны он служил в местной полиции, учрежденной немцами, и участвовал в сожжении семьи партизан. Других участников расправы поубивали, а он один остался после войны в живых.
На суде было несколько свидетелей-односельчан, которые потрясая кулаками, говорили о том какой он скотина и мерзавец. Подсудимый ничего не отрицал, со всем согласился.
Когда ему дали последнее слово, он обратился к одному из главных свидетелей: «А ты помнишь как вы нас в 1931 году [во время депортации раскулаченных] всей семьёй по дороге гнали на железнодорожную станцию, и как к моей трёхлетней сестрёнке твоя мать подскочила и последние пуховые носочки с неё сняла. Сестрёнка никуда не доехала. Я вас ненавижу и жалею что не сжёг вас всех».