Identity V || textual confession || фанфики, зарисовки, хедканоны

Ты не устал на коленях стоять? — да, парень с членом во рту смотрится так хорошо, что не особо падкий на прелюдии скорострел уже раз десять мог бы на лицо спустить, но, во-первых - он любит своего чертовски элегантного парня и не хочет порочить его смазливое личико, во вторых - он и правда беспокоится за больные ноги возлюбленного, а ещё за то, что утром у него будут болеть щёки и горло.

  — Устал. Домой понесёшь на руках, — совершенно спокойно констатировал Фредерик. — Но сначала, я хочу, чтобы ты кончил. Знаю же, что ты еле держишься. Mon Cher? 

Ну всë, добил. Пулю прямо в лоб пустил, чтоб бедный барабанщик не мучался, честное слово! Тут от языка с ума сойти можно, так он ещё и французский подключил. Вот каламбур блять! 
 
 
Крейбург встаёт, облокотившись на миниатюрную трость с металичесским наконечником. Тоже какая-то ручная работа, ценная безделушка под стать такому юноше. Когда в спорах Кэмпбеллу перекрывали доступ к кислороду, прижав рукоять к глотке, на ней после остались следы от инициалов.
Ненадолго, но какая же это сексуальная хуйня, слов нет. 

Парень утирает то, что осталось на губах и тянет руки вверх, закидывая на шею Нортона. 


Конечно же, Нортон со всей возможной нежностью берёт на руки Фредерика, целует в висок. Поправляет его серёжки, приводит светлые волосы в подобие порядка, оставляя их всё ещё распущенными, но не собирая в привычный хвост. 
Дома расчешет как следует, заплетет косу. Или шпилькой этой дурацкой как-то закрепит. 

А потом упадёт в ноги и будет целовать их до тех пор, пока боль не уйдёт. А, ну и про целебную мазь надо не забыть.. 
 
– Je t'aime, mon cher, mon trécor.. 
 
– Всë, всë, хватит, я уже кончил. 
 
Крейбург смеётся. Смех у него мягкий, такой, что мёдом уши обволакиаает.  
Кэмпбелл с ним совсем размяк. Язык у него стал менее колким, да и речь более живописной. А самое главное.. 
 
– И я тебя люблю, моë сокровище. 
 
Он научился говорить то, что чувствует. А чувствует он безграничную любовь к Фредерику Крейбургу.

Кто может представить, что фанат не самой популярной группы на свете будет отсасывать своему любимому исполнителю в гримёрке? Наверное, любой зазнавшийся рэпер, считающий, что его музыка это божий дар и небесное благословение, но не Нортон.

 

Серьёзно. Вау. Ситуация не ощущается реальной. Седые
волосы превратились в абсолютный беспорядок под пальцами барабанщика, пока он еле держал собственный вес на ногах. И то, только благодаря находящейся за спиной стене. Не будь у Кэмпбелла опоры, он бы свалился нахуй ещё на моменте, когда у Фредерика потёк макияж.
Когда полоска подводки стала походить на синяки, подчёркивая сонные глаза композитора. Он выглядит так хорошо, что у Нортона мозг не соображает - только и может, что прокручивать непотребщину перед закрытыми глазами, снова и снова возвращаясь к кадрам, где его длину обхватывают у основания.

 
 — Фред, — голос хрипит, но не от минувших криков со сцены, не от выпитой залпом бутылки молока (что забавно, ведь все остальные члены группы опрокидывали стопки алкоголя, а барабанщик единственный остался трезвым. Даже в прошлом пай-мальчик Крейбург выпилвыпил). Голос хрипит от того, что любимый стоял на коленях со стеклянными глазами, подставляясь под огрубевшие пальцы - одна пятерня в гриву впуталась, вторая расположилась на щеке, размазывая большим пальцем потёкшую подводку. 

Было в плачущем Крейбурге нечто такое, о чём вслух культурные люди не говорят. Но Нортон додик без капли этики - и это не с пустого места оскорбление, Фред сам его так называл периодически. Редко. 

Забавно наблюдать за тем, как в некогда чистейшей речи появляются такие слова как "додик".


 — Не Фред, — сопровождённый недовольным цоканьем, влажный звук. Вздох поглубже.
Тонкие пальцы, созданные для игры на чём-то типо расфоршенной ямахи - или, нет, на чём-то сделанном под заказ -, скользят по бедру вверх. Композитор ведёт по затянувшимся шрамам - от них один только тусклый цвет остался, ни болевых ощущений ныне, ни рельефа - и смотрит на пристыженный взгляд Кэмпбелла, повторяя одно и то же в очередной раз, — Фредерик.
 
 — Фредерик, — повторяет он тут же как умалишëнный. Взгляд из под светлых ресниц такой, словно на него смотрят сверху вниз. О, этот снисходительный вид. 
 
Нортон ненавидит высокомерных ублюдков, которые пытаются командовать на его территории, но..
 
 — Хороший щеночек, — пьяному Крейбургу простительно всё. Любому.

  
Пусть этот человек помыкает им как угодно. Пусть приказывает, потому что от приказов дрожь по телу. Пусть просит, потому что любая просьба - закон. Пусть умоляет, потому что мольбы композитора лучше всех написанных на свете текстов и лучше всей той хуйни, которую с трудом можно назвать музыкой - на фоне мягкого голоса всё будет полным говном.

 

Прежде чем Крейбург собирался вернуться к занятию, выбивающему бетонный пол из под ног, которое превращало тот в рыхлую почву, будто раздробив всё отбойным молотком, барабанщик перехватывает его лицо обеими руками и мотает головой.
 
 — Не надо, не надо, мне достаточно, — он выдыхает и продолжает смотреть в уверенные глаза любовника. Композитор не отстраняется, напротив, рвëтся обратно, ведя языком вдоль, но пока не погружая член обратно в теплоту рта.  

 — Не ты ли говорил, что я бы хорошо смотрелся с ч...
 
А вот и момент, в который Нортон сам подталкивает любимого занять рот и побыстрее, потому что переварить эту фразу, когда перед глазами и так черти пляшут - задача с тремя звездочками и ещё парой медалек за выдержку. 

Боже блять, пьяный Фред - смерть всему живому.
 
 — Я переживаю за твои ноги.

Эндрю сушит разнообразные красочные цветы и раскрашенные осенние листья, закрепляя в гербарий.
А ещё у него носик с горбинкой.

«Олли,
Благодарю тебя за быструю обратную связь. В связи с определёнными событиями хочу оповестить тебя о состоянии г-на Бланша на данный момент. То, о чём он говорил мне на этот раз, может тебя заинтересовать.
⬜По его словам, «Она» всегда была рядом, но он не говорил об этом до последней нашей встречи. Её присутствие часто сопровождается приятным ароматом кардамона или корицы. Орфею особенно нравится наблюдать за тем, как она по-лебединому грациозно передвигается по его квартире. За её плавными движениями следует сладкий, пьянящий шлейф. Когда он слышит этот запах, чувство эйфории бьёт в голову, заставляя его тело невольно расслабляться. Орфей никогда не видел её лица, но он уверен, что на нём таится знакомая нежная улыбка. Будто его пальцы уже давно исследовали каждую частичку её тела. В момент, когда солнечный свет пробивается через шторы и обрамляет её лицо, на щеках маленьким полотном звёзд начинают мерцать веснушки. Бланш не переставал говорить о том, что однажды он видел её глаза: они были похожи на остывший ипохский белый кофе, который «Она» очень любила.
⬜«Она» появлялась в разное время. Порой во время написания романа. Её звонкий голос нежно обращался к нему, предлагая понаблюдать за тем, как соловьи за окном обустраивают собственное уютное гнёздышко и весело щебечут что-то друг другу. Тот не отрицал, что ноги сами ведут его к ней, когда он слышит до боли приятное «Орфи». Иногда после того, как Бланша накрывали кошмары и он с криком просыпался в своей постели, «Она» сидела на краю и с печалью наблюдала в пустоту, будто знала: даже лишь её присутствие может моментально его успокоить. «Она» знает, что он всегда будет отвлекаться на неё в любую его свободную минуту. «Она» знает, что он хочет коснуться её руки, притронуться губами к кистям и пальцам, прижаться к ней всем своим телом. «Она» знает, что его дрожащая рука всегда тянется к ней, когда «Она» ночью наклоняется к нему и её пшеничные пряди щекочут его шею, пока он пытается уснуть.
⬜Время от времени Орфей замечает её тень на витринах, в лужах и окнах чужих домов, откуда играет забавная музыка. Люди вокруг улыбаются и смеются, но лишь Бланш внимательно всматривается в толпы и надеется, что однажды он увидит знакомую золотистую макушку.
⬜Я удивился тому, как точно г-н Бланш описывал её. Хотя, если верить его словам, ему не привыкать говорить о ней в подробностях. В его произведениях часто мелькает её образ, но он выражен разными способами: персонажами, цветами, птицами, в особенности соловьями, и даже живописными пейзажами, которые он адресовывал ей. Отходя от вступления, я хотел бы тебя оповестить об одной новости.
⬜Орфей снова хотел покончить с собой. Он считал, что сможет воссоединиться с ней после смерти. Сказал, что вновь виноват в трагедии, которая на этот раз повлекла её смерть. Благо, Бланш вовремя одумался и опустил пистолет, говоря о том, что «Она» неожиданно появилась и попросила его остановиться. Тогда он впервые увидел её лицо и наполненные слезами глаза. По словам Бланша, «Она» была сильно испугана его действиями. Очевидно, пожар в поместье Олетус породил в нём новую травму.
Думаю, ты помнишь, что в первый раз от суицида его остановил сожитель, который вовремя подоспел к Орфею, когда тот попытался умереть от передозировки медицинскими препаратами. Я постараюсь предпринять нужные меры, чтобы стабилизировать его состояние. Надеюсь, эта информация оказалась полезной.
С уважением,
Доктор ×××.»

⬜Руки в кожаных перчатках крепко сжимали бумагу, оставляя на ней характерные вмятины. Глаза уже несколько раз проходились по одним и тем же строкам, будто надеялись, что смысл содержимого поменяется. Несмотря на то, что ни адресат, ни Орфей не называли её имени, Алиса знала, что речь в письме идёт о ней. В груди что-то неприятно сжалось и заныло. Она не могла поверить, что её образ, который Бланш воспроизвёл в голове после инсценировки смерти, сильно повлиял на его жизнь в будущем, ведь он был убеждён, что она умерла, и хотел «отправиться к ней» после суицида. ДеРосс положила письмо на стол и с безнадёжностью вздохнула. Её взгляд переместился на окно, в котором можно было отчётливо заметить сползающие вниз капли дождя. Вместе с этой вестью погода так же ухудшала настроение Алисы.

⬜Что же ты натворил с собой, Орфей?