Почему Нобель в науке всегда опаздывает?
Если задуматься, то Нобелевская премия показывает не современное состояние науки, а скорее ее прошлое. Мир уже равно пользуется открытием, а изобретали и собственно лауреаты премии едва успевают дожить до ее вручения. Да, престижно, но кажется Нобелевка не совсем про актуальную науку.
Поэтому, мы не могли пройти мимо нобелевской недели, но предлагаем посмотреть на премию с необычной стороны. Но сначала, про тех, кто получил «самую престижную награду» в этом году.
🔹Медицина. Карл Дейссерот, Петер Хегеманн и Георг Нагель за оптогенетику, способ управлять нейронами светом. Каналродопсин описан в 2002–2003 годах, в нейроны его встроили в 2005-м. До поездки в Стокгольм прошло 24 года.
🔹Физика. Фрэнсис Халзен за нейтринную обсерваторию IceCube и открытие высокоэнергетических нейтрино астрофизического происхождения. Убедительные свидетельства получены в еще 2013-м, то есть 13 лет назад. Лауреату 82 года.
🔹Химия. Анри Каган из Университета Париж-Юг и Кэнсо Соаи из Токийского научного университета получили награжу «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе». Каган описал нелинейный эффект в 1986 году, реакция Соаи опубликована в Nature в 1995-м. Кагану 95. В 2001 году он чуть было не получил Нобеля, но его тогда обошли. Он дождался через 25 лет.
Конечно, Нобелевку дают за уже признанные открытия, которым не менее 13 лет. Но почему же ждать приходится все дольше?
В 1950 годы от открытия до награды по химии проходило в среднем 16 лет, по физике 12, по медицине 13. В 2010 годы уже 30, 28 и 29. Разрыв растёт примерно на 2,2% в год.
Причин несколько. Комитет ждет, пока идею подтвердят другие, а теорию часто проверяет уже другая команда, иногда через десятилетия. Работает и очередь: одна премия в год на область, не больше трёх лауреатов. А наука тем временем растет куда быстрее. Есть и более жесткая версия: прорывов становится меньше, и комитетам приходится копать все глубже в прошлое.
У этой очереди есть мрачная сторона. Посмертно Нобеля не дают. С 1974 года премию сохраняют, только если лауреат умер после объявления. Ральф Стейнман умер за три дня до него в 2011-м и остался лауреатом лишь потому, что комитет не знал о его смерти. Автор того же исследования предупреждает: если разрыв продолжит расти, премия все чаще будет опаздывать к тем, кому предназначена.
Лауреату этого года Анри Кагану повезло дождаться в 95...
(Продолжение следует...)
Если задуматься, то Нобелевская премия показывает не современное состояние науки, а скорее ее прошлое. Мир уже равно пользуется открытием, а изобретали и собственно лауреаты премии едва успевают дожить до ее вручения. Да, престижно, но кажется Нобелевка не совсем про актуальную науку.
Поэтому, мы не могли пройти мимо нобелевской недели, но предлагаем посмотреть на премию с необычной стороны. Но сначала, про тех, кто получил «самую престижную награду» в этом году.
🔹Медицина. Карл Дейссерот, Петер Хегеманн и Георг Нагель за оптогенетику, способ управлять нейронами светом. Каналродопсин описан в 2002–2003 годах, в нейроны его встроили в 2005-м. До поездки в Стокгольм прошло 24 года.
🔹Физика. Фрэнсис Халзен за нейтринную обсерваторию IceCube и открытие высокоэнергетических нейтрино астрофизического происхождения. Убедительные свидетельства получены в еще 2013-м, то есть 13 лет назад. Лауреату 82 года.
🔹Химия. Анри Каган из Университета Париж-Юг и Кэнсо Соаи из Токийского научного университета получили награжу «за открытие нелинейных эффектов и автокатализа в асимметрическом органическом синтезе». Каган описал нелинейный эффект в 1986 году, реакция Соаи опубликована в Nature в 1995-м. Кагану 95. В 2001 году он чуть было не получил Нобеля, но его тогда обошли. Он дождался через 25 лет.
Конечно, Нобелевку дают за уже признанные открытия, которым не менее 13 лет. Но почему же ждать приходится все дольше?
В 1950 годы от открытия до награды по химии проходило в среднем 16 лет, по физике 12, по медицине 13. В 2010 годы уже 30, 28 и 29. Разрыв растёт примерно на 2,2% в год.
Причин несколько. Комитет ждет, пока идею подтвердят другие, а теорию часто проверяет уже другая команда, иногда через десятилетия. Работает и очередь: одна премия в год на область, не больше трёх лауреатов. А наука тем временем растет куда быстрее. Есть и более жесткая версия: прорывов становится меньше, и комитетам приходится копать все глубже в прошлое.
У этой очереди есть мрачная сторона. Посмертно Нобеля не дают. С 1974 года премию сохраняют, только если лауреат умер после объявления. Ральф Стейнман умер за три дня до него в 2011-м и остался лауреатом лишь потому, что комитет не знал о его смерти. Автор того же исследования предупреждает: если разрыв продолжит расти, премия все чаще будет опаздывать к тем, кому предназначена.
Лауреату этого года Анри Кагану повезло дождаться в 95...
(Продолжение следует...)