Прочитал роман «Конвой» шведского писателя Торстена Юнссона, недавно вышедший на русском в издательстве Ивана Лимбаха. Честно говоря, до анонса книги издательством об авторе я ничего не знал, поэтому перед чтением решил узнать, кто это такой. Оказалось, что Юнссон был заметной фигурой в шведской культуре сороковых — не только писатель, но и журналист крупнейшей газеты Dagens Nyheter — сначала её репортёр в Нью-Йорке, а затем культурный редактор. А также Юнссон был переводчиком: переводил на шведский Хемингуэя и Стейнбека, о которых также писал статьи. Отмечают, что популярность работ Юнссона после его ранней смерти сильно уменьшилась, однако всё равно критики и сейчас регулярно отмечают важность и ценность его трудов, особенно выделяя именно «Конвой», единственный относительно крупный роман писателя.
Детали биографии не только помогли немного сориентироваться в том, кем был автор для шведской литературы, но и дали некоторые подсказки к пониманию самого романа. Журналистский бэкграунд и увлечение американской прозой отразились в тексте «Конвоя»: лаконичный слог, много диалогов и внимания к деталям, при этом почти полное отсутствие субъективного авторского комментария. Юнссон пускает нас в сцену, всё показывает, а задача делать выводы уже возлагается на читателя. Так в «Конвое» нет положительных или отрицательных героев, есть люди со своими историями и целями, характерами и особенностями. Кто прав в споре двух персонажей? Решаем сами.
И сюжет тоже располагает к размеренному, вдумчивому чтению: здесь почти ничего не происходит в обычном «приключенческом» понимании. Группа персонажей разных происхождений и профессий плывёт на корабле из Европы в США во время Второй мировой войны. Путь долгий, поэтому персонажи активно общаются, ведут беседы, играют в игры и проводят время вместе, рассказывая или утаивая что-то о своей жизни. Русский дипломат, американский солдат, владелец банановой плантации, британская журналистка — компания подобралась крайне разномастная классово и идеологически, и «Конвой» оказывается своего рода снимком, запечатлевающим долгий для персонажей, но в целом короткий период их жизней на корабле.
Причём не только их, но и самого Юнссона. Тут снова биография автора дополняет контекст: писатель частично основывает роман на личном опыте — в 1943 году он сам проделал этот путь в Штаты на корабле в составе конвоя. Поэтому тревога, ожидание беды и неопределённость, сопровождающие героев на протяжении путешествия, для Юнссона были не только литературным материалом. Степень автобиографичности романа, впрочем, остаётся под вопросом: ключевым персонажем здесь становится не человек, похожий на самого Юнссона, а поляк Боровский, у которого совсем другой бэкграунд.
Интересно, что это совершенно не «шведский» роман — в сюжете нет ни одного персонажа-шведа, всё действие проходит далеко от Швеции, страна вообще упоминается лишь мельком. Как отмечает переводчица Елизавета Голубева в послесловии, такая «безшведскость» может отражать нейтральный статус страны во Второй мировой войне — решение, которое до сих пор может вызывать дискуссию.
В небольшом, медленном, но насыщенном романе Юнссону удаётся поэкспериментировать даже с формой: каждая из трёх частей отличается от другой и динамикой, и способом повествования. Обратите внимание на «Конвой», если любите неторопливую прозу, интересуетесь литературой и культурой военного времени и хотите открыть для себя ещё одного шведского автора, как это сделал я.
Детали биографии не только помогли немного сориентироваться в том, кем был автор для шведской литературы, но и дали некоторые подсказки к пониманию самого романа. Журналистский бэкграунд и увлечение американской прозой отразились в тексте «Конвоя»: лаконичный слог, много диалогов и внимания к деталям, при этом почти полное отсутствие субъективного авторского комментария. Юнссон пускает нас в сцену, всё показывает, а задача делать выводы уже возлагается на читателя. Так в «Конвое» нет положительных или отрицательных героев, есть люди со своими историями и целями, характерами и особенностями. Кто прав в споре двух персонажей? Решаем сами.
И сюжет тоже располагает к размеренному, вдумчивому чтению: здесь почти ничего не происходит в обычном «приключенческом» понимании. Группа персонажей разных происхождений и профессий плывёт на корабле из Европы в США во время Второй мировой войны. Путь долгий, поэтому персонажи активно общаются, ведут беседы, играют в игры и проводят время вместе, рассказывая или утаивая что-то о своей жизни. Русский дипломат, американский солдат, владелец банановой плантации, британская журналистка — компания подобралась крайне разномастная классово и идеологически, и «Конвой» оказывается своего рода снимком, запечатлевающим долгий для персонажей, но в целом короткий период их жизней на корабле.
Причём не только их, но и самого Юнссона. Тут снова биография автора дополняет контекст: писатель частично основывает роман на личном опыте — в 1943 году он сам проделал этот путь в Штаты на корабле в составе конвоя. Поэтому тревога, ожидание беды и неопределённость, сопровождающие героев на протяжении путешествия, для Юнссона были не только литературным материалом. Степень автобиографичности романа, впрочем, остаётся под вопросом: ключевым персонажем здесь становится не человек, похожий на самого Юнссона, а поляк Боровский, у которого совсем другой бэкграунд.
Интересно, что это совершенно не «шведский» роман — в сюжете нет ни одного персонажа-шведа, всё действие проходит далеко от Швеции, страна вообще упоминается лишь мельком. Как отмечает переводчица Елизавета Голубева в послесловии, такая «безшведскость» может отражать нейтральный статус страны во Второй мировой войне — решение, которое до сих пор может вызывать дискуссию.
В небольшом, медленном, но насыщенном романе Юнссону удаётся поэкспериментировать даже с формой: каждая из трёх частей отличается от другой и динамикой, и способом повествования. Обратите внимание на «Конвой», если любите неторопливую прозу, интересуетесь литературой и культурой военного времени и хотите открыть для себя ещё одного шведского автора, как это сделал я.