Юрист-гедонист Самара

В продолжение прошлого поста про лишение родительских прав.

Сегодня Кинельский районный суд вынес решение. Наш иск удовлетворили, отца лишили родительских прав. Несколько лет он фактически не участвовал в жизни детей: ни встреч, ни школы, ни детского сада, ни обычного родительского участия. Алименты удерживались с небольшого официального дохода, но на этом его присутствие в жизни детей, по сути, и заканчивалось.

Самое тяжёлое в таких процессах для меня даже не доказательства и не прения. Это опрос детей. Вроде бы за годы практики семейных споров видел уже много чего, но привыкнуть к этому не получается. Когда ребёнок пытается объяснить суду, почему папа перестал звонить, приезжать и поздравлять с днём рождения, а в глазах слёзы, обида и обычное детское непонимание, эмоционально это даётся непросто. Взрослые разошлись между собой, а ребёнок не понимает, почему вместе с браком из его жизни вдруг исчез и отец.

Для детей сегодняшнее решение имеет и вполне конкретное значение на будущее. Лишённый родитель теряет права, основанные на родстве, в том числе возможность в дальнейшем требовать содержания от взрослых детей. Его собственная обязанность содержать детей при этом сохраняется.

И буквально в том же Кинельском суде у меня сегодня решение с совершенно противоположной стороны. Мужчину освободили от уплаты накопившейся задолженности и дальнейшего взыскания алиментов. Но там совсем другая история: ранее мы оспорили отцовство и суд установил, что биологическим отцом ребёнка он не является.

В рассуждения на тему «отец тот, кто воспитал, а не тот, кто зачал» здесь специально уходить не буду. Это уже человеческая история, а задача суда была юридическая: установить происхождение ребёнка и определить, сохраняются ли после этого алиментные обязательства.

Получилось два решения одного суда почти в один день. В одном случае человек является отцом, но годами не участвует в жизни детей и лишается родительских прав. В другом, наоборот, юридическая связь прекращается потому, что отцовство не подтвердилось.

Семейное право вообще редко бывает про одну строчку из кодекса. За каждой такой строчкой обычно стоит совсем другая жизнь.

Сегодня в Промышленном районном суде вынесли решение по делу о защите прав потребителей.

Дело само по себе несложное, без лишних эмоций, но все же.

Обратилась девушка со сломанным телефоном стоимостью около 130 тысяч рублей. Сначала она сама пошла в магазин, но там быстро определились с причиной поломки: виновата покупательница, денег не вернём. На этом для магазина вопрос был закрыт, а мы пошли в суд.

Назначили судебную экспертизу. Эксперт установил производственный дефект, то есть к действиям девушки поломка отношения не имела. Представитель продавца с заключением, конечно, не согласился, поэтому эксперта ещё и допрашивали в заседании: откуда взялся дефект, мог ли он появиться при эксплуатации, на чём основаны выводы.

В итоге требования удовлетворили. Около 130 тысяч стоимости телефона возвращают полностью, плюс неустойка, штраф по Закону о защите прав потребителей, моральный вред и расходы на юриста.

История простая, но полезная. В магазинах довольно легко звучит фраза «вы сами сломали». Особенно когда человек приходит один и не очень понимает, что делать дальше. Только юридической силы у этой фразы примерно никакой, пока причина неисправности нормально не установлена.

Поэтому с дорогой техникой я бы действовал без лишней суеты. Сдали телефон, зафиксировали его состояние и комплектность, получили акт. Отказали, попросили отказ и причину поломки письменно. Все бумаги сохранили. И до выяснения причины не побежали ремонтировать его за свой счёт в первом попавшемся сервисе.

В нашем деле магазин был уверен, что виновата покупательница. Экспертиза решила иначе. Суд тоже.

Сегодня снова два семейных спора, и оба по-своему интересные. В первом состоялось первое заседание по очередному разделу имущества. Делить там есть что: две квартиры премиум-класса, автомобиль, земельный участок, деньги на счетах - общая стоимость активов свыше 50 млн рублей. Один из ключевых вопросов - дата фактического прекращения семейных отношений. В решении о расторжении брака указана конкретная дата, и другая сторона пытается строить на ней всю конструкцию спора. Наша задача сейчас — снять преюдициальный эффект этой даты и доказать, что вопрос о фактическом прекращении семейных отношений в том процессе по существу не исследовался. Одна строчка из решения о разводе не должна автоматически определять судьбу имущества на десятки миллионов. Чем именно будем это доказывать - пока оставлю за кадром. Не всё из процессуальной кухни стоит выкладывать до того, как сделал нужный ход в суде.

Второе заседание — кассация по другому семейному делу. Там спор был уже не столько про имущество, сколько про долги супругов и то, какие из них действительно можно считать общими. Первая инстанция нашу позицию поддержала, апелляция решение существенно изменила, сегодня кассация оставила этот результат без изменений. Практический вывод здесь простой и важный: сам по себе факт возникновения кредита или займа в браке ещё не делает долг общим. Нужно подтверждать, что обязательство возникло в интересах семьи либо деньги действительно были потрачены на семейные нужды. Именно на этом такие споры часто и ломаются.

Конечно, приятнее рассказывать о выигранных делах. Но если показывать только победы, получится не практика, а рекламный буклет. В суде бывают сильные решения, бывают неудачные, и это нормальная часть работы. Про 100% выигранных дел можно красиво писать в рекламе, но в реальной судебной практике так не бывает.

Мне гораздо интереснее показывать сами дела: где сработал аргумент, где суд посмотрел иначе, какую практику применили и что из этого можно вынести на будущее. Сегодня одно большое дело только начинается, по второму получили не тот результат, на который рассчитывали.

Работаем дальше. ⚖️

Сегодня состоялось первое заседание по делу о технологическом присоединении частного дома к электросетям. Такие споры встречаются чаще, чем можно подумать.

Договор заключён в декабре прошлого года. Речь идёт об обычном жилом доме и подключении максимальной мощности 15 кВт. Срок на выполнение мероприятий по технологическому присоединению — шесть месяцев, то есть закончился ещё в июне. За подключение оплачено 150 000 рублей. Деньги перечислены ООО «СамЭСК», но электричества в доме до сих пор нет.

В августе направили претензию, результата она не дала. Поэтому сейчас просим суд обязать исполнить обязательства по технологическому присоединению и взыскать неустойку за нарушение срока, компенсацию морального вреда и штраф по Закону о защите прав потребителей. Неустойка здесь вполне ощутимая — 0,25% от стоимости технологического присоединения за каждый день просрочки. При наших 150 тысячах это 375 рублей в день.

Отдельно разбираемся с тем, кто именно должен отвечать. Ответчиками по делу заявлены АО «Самарская сетевая компания» и ООО «СамЭСК»: в оформлении подключения участвует одна организация, денежные средства перечислялись другой. Потребителю, который свою часть обязательств выполнил и заплатил деньги, теперь приходится ещё и разбираться во взаимоотношениях между ними.

В одном из ранее рассмотренных дел суд разбирал аналогичную схему взаимодействия ССК и СамЭСК и пришёл к выводу, что обязанности по технологическому присоединению в той ситуации лежали на ООО «СамЭСК», тогда как ССК занималась приёмом и обработкой заявки и передачей документов. Для нашего процесса это, конечно, не готовый ответ и не обязательная позиция, но практика вполне годная.

Сегодня было только первое заседание, все основное впереди. Но сам случай решил показать: если срок подключения давно закончился, деньги уплачены, а электричества нет, обычным «ждите» вопрос не заканчивается. У сетевой истории есть вполне конкретные обязательства, сроки и ответственность за их нарушение.

Когда суд вынесет решение — расскажу, чем закончилось. ⚡️⚖️

Сегодня был тот самый день, когда к с самого утра в голове дело о ДТП, о разделе имущества, апелляция по ЗоЗПП на стороне исполнителя и кассация. Изначально планировались два процесса в Промышленном районном суде, но областной и кассационный суды не считаются при назначении даты рассмотрения жалоб. В итоге маршрут получился почти экскурсионный: Поляна — площадь Революции — Фадеева — Урицкого — и обратно на Поляну.

Но два дела закончились вполне успешно, так что день всё-таки хороший.

В Промышленном районном суде утвердили мировое соглашение по разделу имущества супругов. Я представлял жену. Договорились, что муж выплачивает согласованную компенсацию, квартира остаётся за ней, а со своей стороны мы не заявляем требования об алиментах на оставшиеся три года до совершеннолетия ребёнка. Без дальнейших экспертиз, новых требований и ещё одного года спора. Нормально сели, договорились, сегодня суд это соглашение утвердил.

Второе хорошее событие — уже в кассации по другому делу о разделе имущества, где я представляю мужа. Спор там и по автомобилю, и по шестизначной сумме денег, которую он перечислял в период брака в счёт личных обязательств супруги при наличии брачного договора. Решение первой инстанции нас не устроило, я писал о том что по сути проиграли, апелляция оставила его без изменения. В таких ситуациях доверители нередко начинают менять представителей, искать «нового спасителя» и полностью перестраивать работу. Мы коней на переправе менять не стали и пошли дальше тем же составом.

Сегодня кассация судебные акты отменила и отправила дело на новое рассмотрение. Финальной победой это пока не назовёшь — впереди снова суд и работа по существу. Но после первой инстанции и апелляции особенно приятно понимать, что не зря упёрлись и дошли дальше.

В общем, четыре заседания, полгорода за день и куча переездов — удовольствие сомнительное. Но когда один процесс заканчивается мировым соглашением, а другой отменой судебных актов в кассации, домой едешь уже совсем с другим настроением. ⚖️

И снова про дела семейные 😁

Сегодня получился настоящий день алиментов, причём два дела — абсолютно с разных сторон.

В Октябрьском районном суде вынесли решение по иску о взыскании алиментов на двоих детей школьного возраста. Начиналось всё довольно банально: мама получила судебный приказ на 1/3 доходов отца. Официально он не трудоустроен, показывает небольшой доход от самозанятости, а при отсутствии подтверждённого заработка задолженность по долевым алиментам пристав рассчитывает исходя из средней зарплаты по России. Отец решил приказ отменить — видимо, в надежде, что получится потянуть время или уменьшить выплаты. После отмены мы пошли в суд с иском о взыскании уже в твердой денежной сумме, сразу предложили закончить спор миром на 30 тысячах в месяц на двоих детей. Отказались. Тогда уже стали считать всё нормально: расходы на школу, одежду, питание, занятия, медицину, подняли банковские выписки, посмотрели реальные поступления. В итоге заявили по 1,5 прожиточного минимума на каждого ребёнка — 51 807 рублей в месяц на двоих. Сегодня требования удовлетворили полностью.

И здесь есть тот самый момент, когда скупость действительно выходит дороже. Отмена судебного приказа не обнулила предыдущий период: алименты взысканы с января, то есть с первоначального обращения за приказом. В результате вместо предложенных 30 тысяч — чуть больше 50 тысяч ежемесячно, да ещё и с той же даты, от которой изначально пытались уйти. Иногда желание поставить палки в колёса приводит ровно к обратному результату.

А чуть раньше сегодня же был в Кировском районном суде уже по другую сторону алиментного спора. С мужчины требуют больше двух миллионов рублей неустойки за старую задолженность. История у него далеко не идеальная: долг копился с 2017 года, официально долго не работал, сомневался в отцовстве и в прошлом году решил его оспорить. Экспертиза подтвердила, что ребёнок его. После этого отношение к ситуации изменилось: текущие алименты платит стабильно, задолженность с момента заключения контракта в 2023 году практически погасил. За последние пять лет у него родилось ещё двое детей. Сам долг мы не отрицаем и прошлое приукрашивать не собираемся — вопрос только в размере ответственности и в том, насколько соразмерна неустойка свыше двух миллионов при нынешних обстоятельствах.

Вот поэтому я и не люблю делить семейные дела на «за мам» и «за пап». Сегодня в одном суде мы добивались нормального содержания двух детей и получили именно тот результат, который просили. В другом просим суд учесть, что человек начал исполнять свои обязанности, гасит старый долг и содержит ещё двоих несовершеннолетних детей. Интересы детей должны быть защищены всегда, но это не отменяет необходимости разбираться в каждой конкретной ситуации, а не клеить ярлык на человека раз и навсегда.

По первому делу ждём мотивированное решение и, думаю, апелляцию. По второму — продолжение следует. ⚖️

В посте про лишение родительских прав я вскользь написал одну вещь, про которую многие вообще не задумываются: алименты работают не только в сторону детей.

Иногда всё разворачивается наоборот.

Совершеннолетний трудоспособный ребёнок при определённых условиях обязан содержать нетрудоспособного нуждающегося родителя. То есть через двадцать лет отец или мать вполне могут прийти уже к своему взрослому сыну или дочери с иском о взыскании алиментов на себя.

Но одного родства мало. Суд будет смотреть, действительно ли родитель нетрудоспособен, нуждается ли в помощи, какие у него доходы, пенсия, расходы на лекарства, жильё, коммуналку. И одновременно — какое материальное положение у самого ребёнка, есть ли у него семья, дети, другие обязательства.

Сумма здесь не считается как привычные 1/4 или 1/3 от зарплаты. Суд определяет её в твёрдой денежной сумме. Причём если детей несколько, учитывать могут всех, даже если иск подан только к одному.

Есть ещё момент, который обычно вообще остаётся за кадром. При тяжёлой болезни, увечье, необходимости постоянного ухода и других исключительных обстоятельствах речь может идти не только об алиментах, но и о дополнительных расходах на родителя.

И теперь возвращаемся к нашей истории.

Отец четыре года практически отсутствует в жизни детей. Старшей дочери уже 17. Через какое-то время дети станут совершеннолетними, и внешне может показаться, что на этом вся история закончится.

Не совсем.

Если спустя годы такой родитель обратится в суд за алиментами, а родительских прав его никто не лишал, взрослому ребёнку придётся доказывать, что отец когда-то уклонялся от своих обязанностей. Что не участвовал в воспитании, не содержал, не интересовался жизнью ребёнка.

И вот тут внезапно становятся важными старые документы, которые когда-то хотелось выбросить: постановления приставов, сведения о задолженности, решения судов, переписка, любые подтверждения того, как всё было на самом деле.

Если суд установит уклонение, ребёнка могут освободить от содержания родителя.

А если родитель был лишён родительских прав — всё проще. Закон прямо освобождает детей от обязанности платить ему алименты.

Поэтому наш иск о лишении родительских прав — это не только про сегодняшний день. Не только про то, что отец четыре года не участвует в жизни детей. Это ещё и про будущее, в котором самим детям не придётся через много лет доказывать очевидное.

Семейное право вообще иногда интересно устроено. Пока ребёнок маленький — обязан взрослый. Ребёнок вырос — при определённых обстоятельствах обязанность может развернуться уже в обратную сторону.

Так что алиментные долги и семейные документы лучше хранить дольше, чем кажется.

Ст. 71, 87 и 88 СК РФ.

По горячим следам вчерашнего поста — сегодня заседание в Кинельском районном суде. Тоже семейное дело, только история совсем другая.

Лишение родительских прав. Двое детей, родители были в браке с 2008 по 2022 год, старшей дочери уже 17. После развода отец, похоже, решил, что вместе с супругой из его жизни ушли и дети. За четыре года — 0 добровольных переводов, 0 поздравлений с днём рождения, ни школы, ни детского сада, ни какого-либо участия в обычной жизни детей. Официальная работа с зарплатой в районе МРОТ и соответствующие алименты.

К сожалению, такие истории в практике встречаются гораздо чаще вчерашней.

Мама за это время вышла замуж, дети растут в семье, жизнь идёт дальше. В суд она обратилась не для того, чтобы спустя четыре года продолжить выяснять отношения с бывшим мужем. Ситуация давно сложилась фактически, теперь задача — закрепить её юридически и по возможности обезопасить детей от проблем в будущем.

Есть у этой истории один момент, про который многие просто не знают. Мы привыкли обсуждать алименты как обязанность родителей содержать детей. Но Семейный кодекс работает и в обратную сторону: совершеннолетние трудоспособные дети при определённых условиях обязаны содержать нетрудоспособных нуждающихся родителей.

Представим, прошло двадцать лет. Дочь выросла, работает, у неё своя семья и свои дети. И отец, которого она последний раз видела ещё ребёнком, вполне может обратиться в суд уже за алиментами на своё содержание.

Закон позволяет от такого требования защищаться. Можно доказывать, что родитель в своё время уклонялся от своих обязанностей. Но это снова суд, документы, свидетели и необходимость спустя десятилетия восстанавливать события собственного детства. Если же родитель был лишён родительских прав, всё гораздо проще: статья 71 СК РФ лишает его прав, основанных на родстве с ребёнком, в том числе права на получение от него содержания, а статья 87 прямо освобождает детей от обязанности содержать родителей, лишённых родительских прав. При этом собственная обязанность платить алименты несовершеннолетнему ребёнку никуда не исчезает.

И здесь очень вовремя подвернулась свежая практика Верховного Суда — определение от 03.08.2026 № 19-КГ26-17-К5. ВС снова обращает внимание на то, что в подобных спорах имеет значение не только формальный статус родителя, но и то, что происходило в реальной жизни: участие в воспитании и содержании ребёнка, отношения между ними, фактически существующая семейная связь.

Вообще это отдельная часть нашей работы, которую со стороны не особо видно. Законы можно знать хорошо, но практику приходится читать постоянно. Верховный Суд регулярно расставляет акценты там, где в кодексе всего несколько строчек, и иногда свежее определение, которое прочитал буквально накануне, очень удачно ложится в конкретное дело. Поэтому ленту ВС я листаю примерно с той же регулярностью, с которой нормальные люди листают новости 😄

В сегодняшнем процессе нам как раз предстоит говорить не столько о записи «отец» в свидетельстве о рождении, сколько о четырёх годах жизни двух детей. Дни рождения, школа, детский сад, болезни, каникулы, содержание, обычное человеческое общение — и отсутствие всего этого со стороны одного из родителей.

Конечно, лишение родительских прав — крайняя мера. Маленькая зарплата, небольшой размер алиментов или конфликт бывших супругов сами по себе основанием для неё не являются. Суд будет оценивать всю историю целиком и устанавливать, было ли именно виновное уклонение от выполнения родительских обязанностей.

А контраст со вчерашним постом получился сам собой. Вчера писал об отце, который при разводе думает, что оставить детям и их матери. Сегодня — дело, где спустя четыре года приходится доказывать совсем другие обстоятельства.

Один Семейный кодекс. А семьи и человеческие истории за ним совершенно разные.

⚖️ Посмотрим, что скажет суд.

Разыгрываем 15 000₽ депозитов в ресторан Vivi

Всего лишь одно простое условие. Быть подписаными на тг-каналы:

1. Волжский рейв
2. Штефан знает
3. Коммунальный опер
4. Юрист-гедонист

26 сентября в 18.00 бот случайным образом выберет трех победителей, которые получат:

1 место - сертификат 5 тысяч рублей в ресторан Vivi
2 место - сертификат 5 тысяч в ресторан Vivi
3 место - сертификат на 5 тысяч рублей в ресторан Vivi

Всем удачи!

Давно ничего не писал. Не потому, что нечего сказать, а потому что времени в последнее время совсем немного. Был небольшой отпуск, потом традиционный сентябрьский наплыв работы. После лета, как обычно, много разводов, несколько новых интересных дел, в том числе крупных разделов имущества. Плюс учёба, текущие процессы, консультации. Решения пока в основном рутинные, без каких-то особых изюминок, поэтому и писать особо не хотелось.

Но про одно из новых дел всё-таки захотелось поделиться.

Пришёл мужчина, который разводится с супругой после достаточно долгого брака. Ситуация вполне знакомая для моей практики: дом, земельный участок, квартира, два премиальных автомобиля , фирма и трое детей. Имущества достаточно, чтобы при желании превратить раздел в несколько лет судебных разбирательств, с экспертизами, оценками, спорами по каждому объекту и поиском того самого «лишнего миллиона», который обязательно должен достаться именно тебе.

Но человек пришёл совсем с другим настроем.

Он хочет оставить супруге практически всё имущество: дом, землю, квартиру, одну из машин и всё, что они посчитают необходимым для нормальной жизни после развода. Себе оставить только автомобиль и ООО.

Отдельно поговорили о детях. Его предложение — платить 150 тысяч рублей в месяц супруге и детям. Причём одному из детей скоро исполняется 18 лет.

Меня в этой истории зацепил даже не размер имущества и не сумма алиментов. В моей практике достаточно разных разделов, поэтому удивить домом, двумя автомобилями или бизнесом довольно сложно. Зацепило отношение человека к ситуации.

Он не пришёл спрашивать, как забрать себе побольше. Не искал способ оставить супругу без денег. Не пытался заранее построить стратегию из десяти судебных ходов на случай, если договориться не получится.

По сути, вопрос был очень простой: как всё правильно оформить, чтобы спокойно закончить эту историю и дальше каждому жить своей жизнью.

После таких консультаций иногда начинаешь смотреть на привычные вещи немного иначе.

Развод — это ведь не только квартира, машина, дом и цифры в таблице. За всем этим остаются годы совместной жизни, дети, воспоминания, привычки, друзья, общие знакомые и огромное количество вещей, которые невозможно оценить ни в рублях, ни в квадратных метрах.

Мы почему-то очень часто относимся к своим обидам так, будто у нас впереди вечность. Будто можно бесконечно злиться, спорить, доказывать свою правоту и тратить годы на выяснение отношений.

На днях наткнулся на хорошую цитату Марка Аврелия и решил что надо ее обыграть: «Предаваться чрезмерной досаде или негодованию значит забыть о мимолётности человеческой жизни и о предстоящей всем скорой смерти».

Смысл этой фразы для меня не в том, что нужно отказаться от своих интересов или позволять другим поступать с тобой как угодно. Совсем нет. Свои права нужно защищать, имущество считать, договорённости фиксировать, а если необходимо — идти в суд.

Просто иногда полезно задать себе вопрос: а это действительно стоит моего времени и моей жизни?

Стоит ли ещё один спор? Ещё один год судебных заседаний? Ещё одна попытка доказать человеку, который когда-то был тебе близок, что ты оказался сильнее?

Возможно, иногда гораздо сложнее не выиграть спор, а понять, что спор вообще не нужен.

У каждого своя жизнь, свои решения и свои обстоятельства. И я точно не тот человек, который может судить, как кому правильно разводиться.

Но когда человек приходит к юристу и говорит: «Я хочу, чтобы после развода у детей и у их матери всё было нормально», — мне такой подход понятен.

Наверное, потому что вещи действительно имеют цену.

А время — имеет только ценность.

И его, в отличие от дома, машины или денег, обратно уже не купить. ❤️

Сегодня в областном суде завершилось дело об объявлении умершим участника СВО, который долгое время числился пропавшим без вести. Требования моей доверительницы суд удовлетворил.

За такими делами всегда стоит непростая история. Для семьи человек фактически погиб, но юридически он продолжает числиться пропавшим. А без соответствующего решения суда невозможно нормально оформить свидетельство о смерти, наследственные вопросы, выплаты и другие последствия, которые возникают после смерти человека.

Сама процедура не такая простая, как может показаться со стороны. Подаётся заявление об объявлении гражданина умершим, указываются обстоятельства исчезновения и цель обращения в суд. Дальше суд собирает сведения, запрашивает необходимые документы, выясняет обстоятельства исчезновения и проверяет, действительно ли имеются основания считать человека погибшим.

Для участников СВО законодательство предусматривает специальный порядок. Если человек пропал при обстоятельствах, которые угрожали его жизни или дают основания предполагать его гибель, объявить его умершим можно уже после шести месяцев отсутствия сведений. Причём предварительно признавать его безвестно отсутствующим не обязательно.

На практике основная работа как раз и заключается в документах: сведения из воинской части, документы о прохождении службы, обстоятельства исчезновения, имеющиеся материалы розыска, документы о родстве и всё то, что позволяет суду установить необходимые обстоятельства.

Есть ещё один момент, с которым сейчас сталкиваются семьи участников СВО.

По общему правилу такие заявления рассматривает районный суд. Но с начала 2026 года часть подобных дел стала уходить из районных судов в областные и равные им суды.

Причина в государственной тайне. В материалах таких дел могут содержаться сведения о потерях личного состава, обстоятельствах боевых действий и другая информация военного характера. Если для рассмотрения дела требуется исследовать сведения, составляющие государственную тайну, оно относится к подсудности суда субъекта.

Поэтому сегодня мы рассматривали дело именно в областном суде.

И ещё важный момент: участники СВО и члены их семей освобождены от уплаты госпошлины при обращении с такими заявлениями.

Для суда это особое производство. Для юриста — работа с документами и доказательствами. А для семьи это совершенно другая история.

Потому что за каждым таким заявлением стоит человек, которого ждут дома, и семья, которой необходимо не просто получить решение суда, а наконец юридически оформить то, что для них уже стало страшной реальностью.

Сегодня один такой процесс завершился.

Дальше у семьи начинается уже другая часть работы.

🚗 Страховая сказала: «Вина не установлена». Верховный Суд с этим не согласился

Сегодня Верховный Суд опубликовал интересное дело по ОСАГО.

После ДТП погиб человек. Его супруга обратилась за страховым возмещением, однако страховая компания отказалась выплачивать деньги в полном объёме. Позиция страховщика была простой: вина участников ДТП якобы не установлена, поэтому оснований для выплаты в заявленном размере нет.

Но в этой истории была одна важная деталь.

В отношении второго участника ДТП уже состоялся суд, и приговор вступил в законную силу. Суд установил, что именно он нарушил правила дорожного движения и выехал на встречную полосу.

То есть вопрос о виновнике ДТП уже был разрешён в другом процессе.

Несмотря на это, нижестоящие суды поддержали позицию страховой компании.

Верховный Суд с таким подходом не согласился и отменил судебные акты.

Почему это важно?

Потому что иногда в судебном процессе пытаются заново доказывать то, что уже установлено вступившим в силу судебным актом. А в некоторых случаях этого делать просто не нужно.

Если приговором суда уже установлено, кто нарушил правила дорожного движения и совершил ДТП, это обстоятельство нельзя просто проигнорировать в последующем гражданском споре со страховой.

Иными словами, страховая не может сказать: «Мы считаем иначе», если вопрос о виновности уже получил судебную оценку.

При этом есть важный нюанс: это не означает, что любой приговор автоматически решает весь гражданский спор. Нужно смотреть, какие именно обстоятельства установлены судом и какое значение они имеют для конкретного дела.

Но делать вид, что вступившего в силу приговора вообще нет, тоже нельзя.

⚖️ На практике это особенно важно в спорах по ДТП, где одно дело может идти по уголовной линии, а другое — по гражданской. От того, насколько внимательно сопоставлены эти два процесса, иногда напрямую зависит результат.

Так что если страховая начинает рассказывать, что «вина не установлена», а по тому же ДТП уже есть вступивший в силу приговор, я бы сначала внимательно посмотрел, что именно установил суд.

Иногда ответ на вопрос о страховой выплате уже находится в материалах другого дела.

Первоисточник — Верховный Суд РФ, 7 сентября 2026 года

🏠 Опять история с квартирой и мошенниками. Но это не «Долина»

После истории с квартирой Ларисы Долиной любое дело, где пожилой человек заявляет, что его обманули при продаже недвижимости, автоматически начинают сравнивать с той самой историей.

Но дело, о котором сейчас рассказал Верховный Суд, совсем другое.

89-летний житель Санкт-Петербурга обратился за выпиской из Росреестра и вдруг узнал, что квартира ему больше не принадлежит.

Причём продал он её якобы ещё в 2007 году.

Только вот пенсионер утверждал, что никакой квартиры не продавал.

Он обратился в суд, попросил признать сделку недействительной. Но три инстанции ему отказали: прошёл срок исковой давности.

И вот здесь Верховный Суд с таким подходом не согласился.

В материалах дела было постановление правоохранительных органов, из которого следовало, что новые собственники совершили мошеннические действия.

А главное — была почерковедческая экспертиза.

Подпись в договоре купли-продажи принадлежала не пенсионеру.

То есть ситуация здесь принципиально отличается от дела Долиной.

Там человек действительно подписал договор, а спор возник вокруг того, что происходило с его волей и пониманием происходящего под воздействием мошенников.

Здесь же вопрос гораздо проще: человек говорит, что сделку не совершал вообще, а экспертиза подтверждает, что подпись ему не принадлежит.

И Верховный Суд указал на довольно очевидную вещь: нельзя просто сказать «прошёл срок давности» и на этом закончить разбирательство, не разобравшись с доказательствами того, что собственник вообще не совершал спорную сделку.

Судебная коллегия по гражданским делам ВС отменила решения трёх нижестоящих инстанций.

И вот это, на мой взгляд, важный момент.

Потому что в спорах с недвижимостью иногда очень хочется найти универсальную кнопку:

«Долина — значит продавец под влиянием мошенников»;
«прошло много лет — значит срок давности»;
«есть договор — значит сделка была».

А в суде так не работает.

Нужно смотреть конкретные обстоятельства и доказательства.

Кто подписывал договор?
Была ли вообще воля собственника?
Что установило расследование?
Что показала экспертиза?
Когда человек узнал о нарушении своего права?

И только после этого делать вывод о том, кому принадлежит квартира.

В данном случае Верховный Суд как раз и напомнил: если перед нами доказательства того, что собственник вообще не подписывал договор, закрывать дело одной только ссылкой на давность нельзя.

А история Долиной здесь действительно другая.

И, наверное, это хороший пример того, почему громкие судебные истории опасно превращать в универсальные шаблоны.

Похожая внешне ситуация — совершенно разные юридические обстоятельства.

Первоисточник — Верховный Суд РФ: решение от 2 сентября 2026 года

🚗 ОСАГО после ДТП: ремонт, выплата, запчасти и что делать, если страховая насчитала мало

После ДТП многие ждут от страховой деньги. Но приоритетная форма возмещения по ОСАГО — восстановительный ремонт.

Если выдали направление на ремонт.

Страховая осматривает автомобиль, рассчитывает стоимость ремонта и направляет его на СТО. Срок ремонта, как правило, не должен превышать 30 рабочих дней.

За организацию ремонта отвечает страховщик. Если СТО затягивает ремонт, выполняет его некачественно или не устраняет недостатки, претензии предъявляются страховой.

Какие запчасти должны поставить?

При ремонте нельзя просто поставить б/у или восстановленную деталь, если по Единой методике она подлежит замене. Это возможно только по соглашению страховщика и потерпевшего.

С аналогами сложнее: сам по себе неоригинал ещё не означает нарушение. Важно, соответствует ли деталь требованиям ремонта.

В июне 2026 года Верховный Суд отдельно рассмотрел такой спор и не согласился с подходом, при котором несогласие потерпевшего с предложенным ремонтом и аналоговыми деталями автоматически лишает его защиты.

Если предлагают деньги.

Стоимость заменяемых деталей рассчитывается с учётом износа, но не более 50%.

Например, новая деталь стоит 100 000 рублей. При износе 40% в расчёт выплаты попадёт 60 000.

Поэтому выплату нельзя просто сравнивать с ценой ремонта в обычном сервисе. Сначала проверяем расчёт по Единой методике Банка России.

Страховая насчитала мало.

Получаем акт осмотра, расчёт, экспертное заключение и документы о выплате. Проверяем повреждения, работы, детали, цены и износ.

Если возмещение действительно занижено, соблюдаем досудебный порядок: финансовый уполномоченный, затем при необходимости — суд.

А если ремонт дороже лимита ОСАГО?

Здесь важно отличать недоплату от превышения лимита.

26 мая 2026 года Конституционный Суд РФ вынес Постановление № 34-П. Страховщик не обязан возмещать ремонт сверх страховой суммы. Лимит по вреду имуществу одного потерпевшего — 400 000 рублей.

Если ремонт стоит 650 000 рублей, нельзя просто взыскать со страховой ещё 250 000. При исполнении страховщиком обязательств в пределах лимита оставшуюся сумму при наличии оснований взыскиваем с виновника ДТП.

При этом КС отдельно разграничил ситуацию, когда рыночный ремонт дороже 400 000 рублей, но расчёт по Единой методике укладывается в лимит. Тогда потерпевший, не желающий доплачивать за ремонт, вправе требовать денежное возмещение в пределах страховой суммы.

То есть сначала выясняем, почему возникла разница: страховая неправильно посчитала возмещение или ремонт действительно дороже лимита.

Если страховая не организовала ремонт.

Не стоит самостоятельно ремонтировать автомобиль, а потом выставлять страховщику любой счёт. Сначала фиксируем нарушение и определяем способ защиты.

После позиции КС взыскать со страховой расходы сверх лимита только из-за того, что ремонт не был организован, нельзя.

Что с виновником ДТП?

Если страховая выполнила обязательства по ОСАГО, но ущерб оказался больше страховой суммы, оставшуюся часть можно требовать с виновника. Это уже самостоятельное требование о возмещении вреда.

И обязательно фиксируем скрытые повреждения.

Обнаружили новые повреждения после начала ремонта — фиксируем их и согласовываем дополнительный осмотр. Не надо сначала ремонтировать, а потом ставить страховую перед фактом.

После ДТП сохраняем фотографии, документы ГИБДД, заявление, акт осмотра, расчёт, направление на ремонт, заказ-наряд и переписку со страховой и СТО.

Если совсем коротко:

🚗 Ремонт — проверяем СТО, сроки и условия.

🔧 Запчасти — б/у и восстановленные без согласия не ставим, если они не допускаются.

💰 Деньги — запчасти рассчитываются с учётом износа.

📉 Мало насчитали — Единая методика → финансовый уполномоченный → суд.

💥 Ущерб выше лимита — страховая в пределах лимита, остальное при наличии оснований — с виновника.

⏱️ Плохой ремонт — претензии страховщику.
После ДТП не соглашайтесь на первую сумму, пока не понятно, из чего она получилась.

Сначала определяем, кто и сколько должен, а уже потом считаем деньги. ⚖️

⚖️ Развод — не всегда означает, что на этом заканчиваются материальные обязанности между бывшими супругами

Когда брак расторгается, обычно сразу вспоминают об алиментах на ребёнка и разделе имущества. Но Семейный кодекс предусматривает ещё несколько возможностей для материальной поддержки, особенно когда после развода ребёнок остаётся с матерью.

И здесь важно сразу отделить реальные права от историй в духе «после развода муж обязан содержать бывшую жену и купить ей квартиру».

👶 Содержание бывшей супруги до трёх лет

Если общий ребёнок не достиг трёхлетнего возраста, бывшая жена вправе требовать от бывшего мужа алименты на своё содержание. Это отдельное требование, не связанное с алиментами на ребёнка.

Размер таких алиментов определяется судом в твёрдой денежной сумме. При этом суд смотрит на материальное и семейное положение обеих сторон и наличие у бывшего мужа необходимых средств для содержания супруги.

То есть схема «у него есть зарплата — значит, суд взыщет любую сумму, которую я попрошу» здесь не работает.

🏠 А теперь о так называемых «жилищных алиментах»

Здесь особенно много мифов.

Речь не идёт о том, что после развода бывший муж должен оплачивать жене ту квартиру, которую она сама выбрала.

Смысл в другом: если ребёнок проживает с одним из родителей, у него нет пригодного жилья, а родитель, с которым он живёт, объективно не может самостоятельно обеспечить ребёнку нормальные жилищные условия, расходы на жильё могут стать дополнительной частью расходов на содержание ребёнка.

Например, мать после развода осталась с ребёнком без собственного жилья и вынуждена снимать квартиру за 30 000 рублей в месяц.

Если условно разделить эту сумму между матерью и ребёнком, на ребёнка приходится 15 000 рублей. И уже эти расходы могут распределяться между обоими родителями. В нашем примере доля отца составила бы около 7 500 рублей.

Но это не автоматическая формула. Суд будет смотреть на доходы и расходы обоих родителей, наличие у них собственного жилья, количество детей, размер уже взысканных алиментов и другие обстоятельства.

И здесь принципиальный момент: само желание матери жить в более дорогой квартире не создаёт у отца обязанности её оплачивать.

Если у матери есть собственная квартира, другое пригодное для проживания жильё или возможность самостоятельно обеспечить ребёнка жильём, основания для такой дополнительной выплаты могут отсутствовать.

Точно так же нельзя просто снять квартиру в Москве за 150 000 рублей и заявить: «Ребёнку нужна половина этой суммы».

Стоимость жилья должна быть обоснованной с учётом конкретных обстоятельств семьи, а необходимость дополнительных расходов вообще должна быть доказана.

Есть и ещё один механизм — уже из Жилищного кодекса. В исключительных ситуациях бывший член семьи собственника, который оказался в тяжёлом положении и не может самостоятельно обеспечить себя жильём, может просить суд сохранить право пользования жилым помещением на определённый срок. При наличии предусмотренных законом обстоятельств суд также может возложить на собственника обязанность обеспечить бывшего супруга другим жильём.

Но это опять же не история про «после развода мне должны купить квартиру».

📌 Поэтому дополнительные обязанности после развода действительно существуют, но это не безлимитная карта бывшего супруга.

Содержание бывшей жены до трёх лет, участие в расходах на жильё ребёнка и жилищные меры защиты — это разные механизмы, у каждого свои условия.

И чем дальше от реальной нуждаемости и возможностей семьи требование уходит в сторону «я хочу жить именно здесь и именно за такие деньги», тем меньше у него шансов в суде.

В семейных спорах деньги лучше считать не от желаний одной стороны, а от закона и реальных обстоятельств семьи. ⚖️