Мосгорсуд считает, что следователь своим письмом может заблокировать доступ адвоката к своему подзащитному в СИЗО.

Сообщаю из зала судебных заседаний: сегодня эту неправовую глупость позицию отменил 2 КСОЮ.

Поскольку не только выступал в защиту коллеги, но и писал жалобу — вот некоторые формулировки, которые могут оказаться полезными для других адвокатов:

Московский городской суд сослался на то, что "административный ответчик СИЗО-6 обязан был исполнить поручение следователя по особо важным делам отдела, в связи с чем судебная коллегия не усматривает каких-либо незаконных действий со стороны ФКУ СИЗО-6 ГУФСИН России по г. Москве".

Этот вывод суда сделан вопреки правовой позиции КС РФ, изложенной в Постановлении №14-П от 25.10.2001, согласно которой выполнение адвокатом процессуальных обязанностей защитника не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело, основанного на не перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле. Реализация права подозреваемого и обвиняемого пользоваться помощью адвоката (защитника), в том числе иметь с ним свидания, не может быть обусловлена соответствующим разрешением лица или органа, в производстве которого находится уголовное дело.

По смыслу ст. 79 ФКЗ "О КС РФ" от 21.07.1994 №1-ФКЗ решения КС РФ действуют непосредственно. Правовые позиции КС РФ, выраженные в постановлениях и определениях, обязательны на всей территории РФ для всех представительных, исполнительных и судебных органов государственной власти, органов местного самоуправления, предприятий, учреждений, организаций, должностных лиц, граждан и их объединений (ст.6 ФКЗ "О КС РФ" от 21.07.1994 №1-ФКЗ).

При этом во всяком случае юридическая сила Постановления КС РФ выше, чем письма следователя ГСУ СК России по г. Москве (если для последнего признавать наличие таковой в принципе). Для тех, кто указан в ст.6 ФКЗ "О КС РФ", это должно быть очевидно – включая сотрудников СИЗО-6.

Таким образом, сотрудники СИЗО-6 неправомерно ограничили право административного истца, предусмотренное п.1 ч.1 ст.53 УПК РФ и ст.18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" №103-ФЗ от 15.07.1995, ставя реализацию возможности свиданий адвоката-защитника с обвиняемой в зависимость от наличия специального запрещения или разрешения лица или органа, в производстве которых находится уголовное дело.

В обжалуемом решении МГС не привёл ни одного относимого и достаточного правового основания для признания действий должностных лиц СИЗО-6 законными. Набор неотносимых цитат таковым основанием не является.

МГС сослался на ст.38 УПК РФ, но ни в ней, ни в корреспондирующих ей иных статьях УПК РФ нет такого полномочия следователя, как ограничение свиданий обвиняемого с адвокатом-защитником.

МГС сослался на ч.3 ст.18 Федерального закона "О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений" №103-ФЗ от 15.07.1995. Вместе с тем указанное регулирование не относится к адвокатам-защитникам – процедура свиданий защитников с арестованным доверителями предусмотрено специальной нормой (абз.1 ст.18: "свидания предоставляются защитнику по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Истребование у адвоката иных документов запрещается").

МГС сослался на определение ВС РФ от 01.08.2018 № 41-КГ18-12, согласно которому лицо, допущенное к участию в уголовном деле в качестве защитника, сохраняет свои процессуальные права до момента принятия решения об отказе от защитника либо его отвода. Кроме того, МГС сослался на Определения КС РФ от 21.12.2001 № 304-О и от 09.11.2010 № 1573-О-О, которые касаются исключительно случаев отвода защитника при наличии предусмотренных УПК РФ обстоятельств, исключающих его участие в деле. В данном деле процессуальное решение об отводе адвоката кем-либо не принималось, подзащитная от защитника не отказывалась.

#2КСОЮ #дела_адвокатские