Казанализация

«Шеллпинк». Тоже уже рецензировали, и тоже включил и кайфанул. Вот она, сила предрелизных синглов. Выпускайте, тема рабочая, даже если вы малоизвестная группа.

В конце — «Послеобраз». Песня местами спета настолько мимо нот, что создает впечатление авангардного атонального джаза. С другой стороны, у нее такой шагающий ритм и ностальгический хиппи-звук, что представляешь себе музыкантов группы в виде животных из мультфильма «Бременские музыканты», которые покачиваясь идут по полям и лесами, когтя струны бас-гитар, изготовленных из досок, вырванных из пола областного ДК. И словно переносишься в детство. То есть респаунишься. То есть отсрочиваешь (отсрачиваешь?) собственную смерть. Вот и ебическая сила музыки, вот и волшебство мементо-мори-альбомов!

Тут надо подвести какие-то итоги. Стильные аранжировки. Удачно выбранные синглы. Мелодическое чутье, которое группа не похерила, а старается развивать. Искренние тексты — не без кринжа, но по-другому в поп-жанре и нельзя. Изобретательный гитарист. Концептуальность. Ребята стараются, и у них даже получается. Они еще и снимают рилсы и регулярно их выкладывают. РЕЗЮМИРУЕМ: даже если участники группы не заведут детей, есть шансы, что они не умрут — «душа в заветной лире» итд, то есть их песни кто-то вполне может слушать и переслушивать и после физической смерти их тел. Да, я говорю некомфортные вещи. Но на это меня настроил их талантливо записанный концептуальный альбом. Мементо мори, блядь! И прочее.

Лес Гинкго выпустили ипиху «Всё на своих местах». Что мы там услышали?

Говоришь А, говори и Б. Говоришь Б, говори и Р. Говоришь АБР, говори и «абрикосик, честно говоря, горчит». И не бери у этого продавца. Есть и другие. У кого-то абрикосы сладкие, как поцелуй в жопу. А у кого-то так же горчат, но дешевле. Выбирай по мере понимания на сегодня.

К чему это я? К тому, что мы уже писали рецензии на две недавно вышедшие песни «Леса Гинкго». Надо закончить эту катавасию и написать про их тока что выпущенный альбом. Альбом называется «Всё на своих местах», но обложке разбитая тарелка. Хитрецы! Вот умеют завернуть! Но тарелка нарисована няшно в розово-голубых тонах. Еще какой-то слой, может быть! Хуй пойми! Или просто, может, кто из знакомых согласился подешевле нарисовать, того и взяли вместе с его няшным стилем. Так и живем, в целом.

Жить надо. Надо писать песни (зачем?). Но надо и на работе работать (чтобы платить за еду и квартиру). А потом мы все умрем. И ни еды, ни квартиры. Останутся только наши дети. А у кого детей нет, могут говорить, что хорошо провели время. Или предъявить что-то еще. Альбом с розовой обложкой. К чему это я, опять же? К тому, что альбом, по словам группы «Лес Гинкго» — о смерти. Причем, не просто о смерти, а «о смерти в разных ее проявлениях». Такие молодые, а уже затрагивают в творчестве серьезные темы. Правильно, о смерти надо начинать думать заранее. А то не успеешь понять что-то важное и, возможно, проживешь жизнь как-то хуево. И тем более благородно со стороны группы этими мыслями итд с нами поделиться.

И, как ни странно в наше время похуизма и разобщения, но группу даже кто-то слушает. 36 729 слушателей в месяц на яндексе, я не поленился и проверил. Мы, конечно, яндекс.музыку в рот ебали. Пусть сначала новый альбом Строукс добавят. Но, несмотря на наше раздражение лидером отечественного стриминга, будем это считать каким-никаким маркером, потому что циферки у группы держатся плюс-минус стабильно. И на других площадках у них тоже не нули. Всё. Достаточно контекста. Давайте послушаем песни и что-то про них ласково проблеем.

«Марафон» начинает альбом. Песня звучит хорошо. Напоминает группу Turnstile с более расхлябанной ударкой и с гитаристом, который не может перестать наяривать (а у тёрнстайла прикол был в некоторой роботичности, как будто все партии очень реалистично набиты на компе — поэтому из «Леса Гинкго» как бы получаются такие стильные полуроботы — тоже интересно). Текст тоже веселый. «Мешки под глазами мешают бежать». Я сразу представил чувака, у которого эти мешки — такие синие и воняющие желтками от тухлых яиц — свисают прямо до пола и волочатся по нему, а он продолжает бежать, спотыкаясь об них. Еще и марафон! 42 километра! Это стиль, это уважение, это, может быть, даже пример для вдохновения, которым я буду пользоваться в предпенсионные годы. Но, вообще, если что, это вроде бы не прикол. А песня очень серьезная. Альбом про смерть! И всё такое. Так или иначе, помимо строчки про мешки и стилька, нащупанного группой, здесь интереснее всего гитара, конечно. Человек просто не может остановиться. Колбасит и колбасит! Возможно, вообще эта песня про него.

«Расплавленные дни». Песня душноватая, как летние дни. Там такой долбящий по башке грув и такая простая запоминающаяся мелодия. Я не особо врубился, кто в тексте умер, но будем считать, что это филлер. Они должны быть на каждом альбоме!

«Мой друг». Хорошая песня. Мы про нее уже писали. И сейчас включили переслушать, она залетела как родная. Желающие могут найти поиском по сообщениям канала, что мы писали. Там нормально!

«Мёд и молоко». Песня про любимого дедушку, которого уже нет с нами. Такие песни всегда трогают нас. Тут в том числе упоминаются разные предметы, которые остались, а дедушки уже нет. Такой же прием был использован в песне Монеточки «Твое имя», а также в песне Local Natives «Airplanes», то есть группа «Лес Гинкго» продолжает уважаемый ряд. От этой песни веет теплом и ёкает в груди. Надеюсь, мои будущие внуки про меня тоже напишут такую.

Зуля Камалова золотыми буквами вписана в историю татарской музыки. Она писала и исполняла то теплые, то отстраненно-прекрасные песни, собирала вокруг себя яркие таланты, вписывалась в эксперименты. А еще она показала нам, как быть неудобной и необычной и собирать большие залы людей с горящими глазами.

Мы пока так не умеем —либо большие залы, либо горящие глаза. Но есть и исключения — например, концерт ее памяти, который провел и записал на видео лейбл Yummy Music. А теперь этот концерт можно посмотреть в ютубе и в контакте.

Гоша Морозов — наш Дэвид Боуи — выпустил на виниле альбом Disappear Here. «Голландский пресс, добротный мастеринг и качественное дарк-электро на красном виниле», — с такого неожиданно ракурса описывает достоинства пластинки любимый рекорд-шоп Ильсура Метшина «Сияние». Но еще интереснее, чем это описание, провокационная обложка пластинки:

https://youtu.be/grzNWQw1zTw

В начале этого года мы слушали новый альбом "ЗМЧ". Его выход совпал одновременно с 40-летием коллектива и с 30-летним сроком творческой паузы. Возвращение получилось достойным — можно сказать, что группе удалось записать свой лучший альбом. Но останавливаться на этом Виталий Карцев, бессменный лидер коллектива, точно не собирается.

Несмотря на грядущий 70-летний юбилей, Виталий по-прежнему активен и полон жизни, строит далеко идущие планы и работает над новой музыкой. И не только музыкой!

В преддверии круглой даты, мы вновь встретились с Виталием Викторовичем, чтобы обсудить как создавался новый альбом и какие сюрпризы он готовит в будущем. Беседа получилась спонтанной, но насыщенной и информативной.

«Лес Гинкго» — «Мой друг»: песня, которая нас тронула

По мнению 24% читателей «Казанализации», у группы «Лес Гинкго» — смешное название. При этом музыка у них серьезная, а иногда и пронзительная. Например, последняя песня «Мой друг» посвящена коту, которого вокалист Даня знал и любил с детства, а потом потерял — кот умер от старости.

Когда умирают кони — дышат,
Когда умирают травы — сохнут,
Когда умирают солнца — они гаснут,
Когда умирают люди — поют песни.

Коты и собаки — они тоже как люди. Поэтому и песни о них тоже складывают. Кто какие умеет.

Прижмись ко мне крепче.
Согрей мою тень.
Ты давно не со мной,
Но так греешь меня.

Тень — это призрачная оболочка человека. Мы сами не знаем, какие мы и кто мы. В школе мы одни, на работе другие, с мамой — третьи. С бабушкой… Может быть, с бабушкой и с котом мы настоящие. А тень всегда одна. Даже если мы пришли домой и не можем снять маску, потому что она приросла, кот все равно ляжет с нами рядом и подарит тепло, и будет смешно вибрировать и вот так вытягивать шею любовно. Для него и тень — мы, и мы — тень, и маска — тоже мы (если мы не делаем ему больно). Он такой был, когда жил, он таким остался, когда умер. Тепло на месте, а фантомное урчание звучит даже громче настоящего.

В темноте все сверкают чьи-то глаза.
Это серый комок моей детской любви.

А это уже не только про кота. Тень пообтрепалась, маски наросли слоями и уже не снимаются. А внутри нас — все еще бьется серый комок, который когда-то полюбил кота. И маму. И солнце. И страдать хуйней. И рок-музыку. И гитару. И теперь поет нам в группе с несмешным (?) названием «Лес Гинкго» за спасибо. И сводит треки у звукача группы «Спасибо».

Мой хороший, мой добрый, мой милый единственный друг.

Тут немного неожиданно. Что у человека единственный друг — кот. Это очень грустно звучит, даже если это неправда (скорее всего, неправда — у всех есть хотя бы один-два друга), а просто на эмоциях написано и спето. Но все-таки и правда тоже. Поэтому и грустно от нее. Во-первых, все в жизни меняется. И друзей мы можем потерять. Или они нас могут предать. Или мы их. Ну и наконец, если серый комочек — это не про кота, а про что-то внутри нас самих, то да, в жизни, где все течет и все меняется, мы, может быть, и правда свои единственные друзья. В каком-то смысле мы всегда одиноки. Но, даже одинокие, мы все равно умеем любить — друзей, котов, других людей и животных.

Тише, не спугни его.
Как же с ним всё хорошо.
Тихо, лишь на улице шумят.
Как же дома пусто без тебя.

Когда мы любим, нам хорошо рядом с любимым человеком и котом. Что бы ни происходило на улице — шум, эпидемия, беспорядки, стихийные бедствия. Когда в жизни нет любви — в ней пусто.

Ну, что сказать, группа «Лес Гинкго» — суки. Написали такую песню и тронули какой-то серый комочек внутри нас. Он еще долго будет напоминать о себе. Не у всех из нас был кот. Но все мы когда-то кого-то любили.