Олег Комаров

САМАРСКАЯ ОБЛАСТЬ: А МЫ ТОЧНО САМИ РЕШАЕМ, ЧТО ТАКОЕ ГУМАННОСТЬ?
Хочу продолжить тему уже без мировой геополитики — на нашем, самарском материале.
Посмотрите на проблему безнадзорных животных в Самарской области. Жители жалуются на стаи собак, родители переживают за детей, муниципалитеты вынуждены искать решения, а сами животные продолжают жить на улице — голодать, болеть, попадать под машины и размножаться.
И возникает простой вопрос: кому от такой системы хорошо?
Людям — нет. Животным — тоже нет. Муниципалитетам — тем более.
При этом любое обсуждение более жёстких и одновременно более эффективных механизмов регулирования моментально превращается в идеологическую битву: одних объявляют «живодёрами», других — людьми, которые якобы ставят животных выше человека.
А ведь проблема совсем не в этом.
Я не верю, что гуманность заключается в том, чтобы оставить собаку жить на улице и назвать это защитой её права на жизнь. Настоящая гуманность — это когда на улицах вообще нет бесхозных домашних животных: есть ответственное содержание, регистрация, стерилизация, приюты, контроль разведения и персональная ответственность человека, который выбросил животное.
И здесь мы подходим к более широкому вопросу.
В последние десятилетия Россия активно заимствовала международные правовые, экологические и социальные подходы. Среди них было немало полезного. Но нельзя превращать зарубежную практику в священное писание.
Тем более не стоит искать объяснение каждой нашей проблемы исключительно в «заговоре США, Великобритании или Всемирного банка». Для такого утверждения нужны доказательства.
Гораздо интереснее другое: какие идеи и модели действительно повлияли на российское законодательство, кто их продвигал, какие организации и эксперты участвовали в обсуждении и — главное — какой результат мы получили в Самарской области?
Вот это уже предмет серьёзного разговора.
Потому что традиционные ценности — это не только разговоры о семье с высокой трибуны.
Традиционная ценность — это когда мать спокойно отпускает ребёнка утром в школу.
Когда пожилой человек не боится пройти через пустырь.
Когда хозяин понимает: взял животное — отвечаешь за него до конца.
Когда жизнь человека безусловно является высшей ценностью, но при этом государство не допускает бессмысленной жестокости к животным.
И когда регион имеет право сказать: если существующая система не обеспечивает безопасность людей и одновременно не решила проблему бездомных животных, значит, систему надо менять.
Не лозунги. Не истерики двух противоборствующих лагерей. Не бесконечное освоение денег на последствия.
Нужен измеримый результат.
Самарские улицы должны быть безопасными для людей и свободными от бесхозных домашних животных.
Вот это, на мой взгляд, и будет настоящей гуманностью.

Олег Комаров Самара

КТО УЧИТ РОССИЮ БЫТЬ «ГУМАННОЙ»? И ПОЧЕМУ ИНОГДА РЕЗУЛЬТАТ ПОЛУЧАЕТСЯ РОВНО ОБРАТНЫЙ

Иногда смотришь на происходящее и возникает неприятный вопрос: мы точно сами выбираем правила, по которым собираемся жить?
Десятилетиями из Великобритании, США и связанных с западной системой международных институтов по всему миру распространялись вполне определённые представления о том, что такое «правильное общество»: как должна выглядеть семья, какие ценности считать современными, как государству регулировать социальную сферу, экологию, отношение к животным.
Само по себе международное сотрудничество никакого заговора не доказывает. Всемирный банк — финансовый институт, правительства США и Великобритании преследуют собственные государственные интересы, многочисленные фонды и НКО — свои. Но когда разные механизмы десятилетиями двигают общество примерно в одном направлении, возникает уже другой вопрос: где заканчивается обмен опытом и начинается импорт чужой модели жизни?
Особенно парадоксально это выглядит в вопросе отношения к животным.
Нам много говорят о гуманности. Но гуманность — это не красивое слово в методичке. Если на улицах появляются стаи, если люди боятся отпускать детей одних, если сами бездомные животные голодают, болеют, мёрзнут и гибнут под машинами — такую систему трудно назвать гуманной только потому, что она оформлена правильной терминологией.
То же самое происходит с традиционными ценностями.
Россия веками строилась вокруг семьи, ответственности старших за младших, продолжения рода, общины, взаимопомощи и совершенно особого отношения человека к своей земле. Не всё в нашей истории было идеально — далеко нет. Но зачем нам автоматически принимать любую внешнюю социальную конструкцию только потому, что её объявили «современной»?
Я вообще осторожно отношусь к слову «заговор».
Заговор предполагает тайную комнату, закрытые двери и людей, которые договорились между собой. Современное влияние устроено гораздо тоньше. Для него зачастую никакой тайной комнаты не требуется.
Есть деньги. Есть международные программы. Есть экспертные сообщества. Есть образовательные стандарты. Есть гранты. Есть законодательные модели. Есть медиа и культура.
А через двадцать лет общество иногда уже искренне считает чужую систему координат своей собственной.
Поэтому вопрос для России сегодня должен звучать не «кто против нас заговор составил?».
Вопрос гораздо серьёзнее:
кто определяет правила, по которым мы живём, — и соответствуют ли эти правила интересам российского общества?
Если международный опыт помогает нам лучше защищать детей, животных и семьи — его надо брать.
Если очередная модная концепция приводит к обратному результату — её надо спокойно выбрасывать, независимо от количества международных печатей и красивых презентаций.
Потому что суверенитет начинается не с громких слов.
Он начинается со способности самостоятельно определять, что для твоего общества является добром, справедливостью и нормой.

Олег Комаров Самара

Брачующиеся, сойдите с ковра!

Вот у нас удивительная особенность законотворческой мысли: чем сложнее реальные проблемы семьи, тем сильнее хочется обсудить что-нибудь погромче.
На этот раз депутат Нина Останина озаботилась ранними браками. Поводом стало обращение с предложением установить единые федеральные основания, при которых несовершеннолетним может быть разрешено вступление в брак.

Спорить о том, насколько человек в 14–16 лет психологически, социально и экономически готов к семье, можно долго. Но мне кажется, мы опять начинаем регулировать следствие, почти не замечая причин.
Молодые люди влюблялись, сходились, расставались и становились родителями задолго до появления очередных «единых стандартов». И никакая новая формулировка в законе сама по себе не научит подростка ответственности, не создаст ему нормальную семью и не заменит воспитание.

А вот где государственное внимание действительно необходимо — так это там, где семья превращается в место страха.
Сколько женщин годами живут рядом с домашним тираном? Сколько терпят унижения и побои, потому что боятся уйти, не знают, куда обратиться, зависят материально или просто не верят, что их смогут защитить? Сколько детей растут, ежедневно наблюдая такую «семейную жизнь», а потом несут эту модель дальше?

Вот здесь хотелось бы видеть такую же законодательную энергию: эффективную профилактику домашнего насилия, работающие механизмы защиты пострадавших, ответственность агрессора и реальную помощь семье до того, как случилась трагедия.
А то перед выборами политический ковёр вообще становится удивительным местом. На него выходят с громкой инициативой, делают несколько эффектных движений, получают заголовки — и расходятся.
Поэтому, уважаемая Нина Александровна, хочется пожелать одного: меньше политического театра вокруг семьи и больше работы с теми проблемами, от которых людям действительно больно.

Семья нуждается не столько в новых лозунгах и стандартах, сколько в ответственности, безопасности и здравом смысле.

Олег Комаров
Самара

ПРАВОСЛАВИЕ КАК ОДНА ИЗ ОПОР РОССИЙСКОЙ УСТОЙЧИВОСТИ

Есть вещи, значение которых особенно хорошо понимаешь не во времена спокойствия, а во времена перемен.
Россия переживала нашествия, смуты, революции, войны, распад государства, экономические катастрофы и несколько попыток буквально переписать человека заново. Менялись границы, политические системы, деньги, названия улиц и портреты руководителей. Но страна каким-то образом снова собиралась.
Почему?

Думаю, один из ответов — православная культурная основа России.
И речь здесь не о том, сколько людей каждое воскресенье ходят в храм. И тем более не о разделении граждан на верующих и неверующих. Россия — многонациональная и многоконфессиональная страна, и уважение к исламу, буддизму, иудаизму и другим традиционным религиям является частью нашей исторической реальности.
Речь о другом.
За тысячу лет православие глубоко вошло в русский культурный код: представление о добре и зле, совести, долге, семье, милосердии, жертвенности, отношении к богатству и власти.
Есть принципиальная разница между обществом, где человеку постоянно объясняют: «главное — твой личный успех», и обществом, где поколениями звучало: «главное — остаться человеком».
Отсюда, возможно, и одна из самых странных особенностей русского характера.
Мы можем долго спорить между собой. Можем ворчать на государство. Можем годами не замечать соседа.
Но когда приходит большая беда, вдруг появляются совершенно незнакомые люди, которые собирают последнее, принимают чужих детей, едут помогать туда, куда их никто не заставлял ехать.
Это трудно объяснить одной экономикой.

Православная традиция оставила России очень важную мысль: сила сама по себе ещё не является правдой, богатство само по себе ещё не является достоинством, а власть прежде всего означает ответственность.
Именно поэтому государственная устойчивость начинается не только с армии, промышленности, бюджета и спецслужб.
Можно построить мощнейшую вертикаль управления. Но если внутри общества исчезают доверие, совесть, семья, способность к состраданию и ощущение общей судьбы — такая конструкция становится внешне прочной, но внутренне хрупкой.
Православие в этом смысле можно рассматривать как один из исторических источников нашей внутренней связности.
Но здесь есть важное условие.
Веру нельзя превращать в декорацию.

Если мы говорим о православных ценностях, они должны проявляться не количеством правильных слов, а отношением к старикам, детям, слабым, семье, труду, справедливости и человеческому достоинству.
Храм великолепен не тогда, когда рядом с ним стоит дорогая машина.
А когда рядом с ним человеку не дают пропасть.
Мне кажется, именно такое православие необходимо современной России — не показное, не чиновничье и не агрессивное.
Православие совести.
Потому что государство держится законами и институтами.
А цивилизация держится смыслами, которые люди считают настолько важными, что готовы передать их своим детям.
И тысяча лет российской истории показывает: православие было и остаётся одним из таких смыслов.

Олег Комаров Самара

«Уважение к учителю так и прёт»

К 1 сентября наши законодатели решили напомнить школам о главном.
Нет, не о том, что учитель должен получать достойную зарплату. Не о том, что педагог завален отчётами, бумагами и бесконечными проверками. Не о том, почему молодые специалисты всё реже мечтают идти работать в школу.

Напомнили другое: смотрите, граждане, не подарите учителю чего-нибудь слишком дорогого.
Букет, конфеты, подарок — желательно уложиться в 3 тысячи рублей.
Вот она, государственная забота о престиже профессии.
Учителю можно доверить тридцать детей, их образование, воспитание, нервы, конфликты с родителями и огромную ответственность за будущее.
Но коробку конфет подороже — осторожнее. Вдруг человек морально не выдержит такого соблазна.
Особенно прекрасно это выглядит сегодня, когда за три тысячи рублей хороший букет к 1 сентября иногда ещё надо умудриться найти.
Я вовсе не сторонник школьных поборов. Более того, когда родителей фактически заставляют сдавать деньги на «подарок от класса», это надо пресекать.

Но есть огромная разница между поборами и искренним желанием семьи сказать учителю: «Спасибо вам за нашего ребёнка».
Мы каким-то удивительным образом научились регулировать стоимость благодарности, но всё никак не можем нормально оценить стоимость самого учительского труда.
Может быть, прежде чем считать конфеты в подарочной коробке, стоит посчитать:
сколько получает молодой педагог; сколько часов он реально работает; сколько отчётов заполняет; сколько нервов оставляет в школе; и сколько учителей вообще осталось?
А потом мы удивляемся, почему профессия учителя теряет престиж.
Потому что престиж создаётся не плакатами ко Дню учителя.
Престиж начинается с отношения.
И иногда возникает ощущение, что в нашей стране взрослому человеку, который учит наших детей, государство готово доверить всё.
Кроме букета цветов подороже.
Вот такое у нас получилось уважение к учителю.

С наступающим 1 сентября, дорогие педагоги. И простите нас, взрослых. Иногда мы действительно умеем довести хорошую идею до полного абсурда.

Олег Комаров,
Самара

🇷🇺 Что с нами происходит? О характере русского человека и причинах времени

Иногда кажется, что происходящее в России невозможно объяснить только экономикой, политикой или решениями конкретных людей.
Причины глубже.
Есть особенность русского характера, которую история демонстрировала много раз: мы удивительно сильны перед большой бедой и удивительно терпеливы перед бедой повседневной.
Русский человек способен вынести то, что другому покажется невозможным. Мобилизоваться, когда действительно опасно. Отдать последнее соседу. Работать сутками. Защитить слабого. Пойти на риск не ради денег, а потому что «так правильно».

В критический момент в нас неожиданно обнаруживается огромный запас воли.
Но у этой силы есть обратная сторона.
Мы умеем долго терпеть то, с чем следовало бы спокойно и последовательно разбираться гораздо раньше.
Плохую дорогу объедем.
Несправедливость обсудим на кухне.
Неработающий порядок попробуем обойти через знакомого.
Чиновника, который красиво отчитался вместо решения проблемы, поругаем — и пойдём дальше.
Возникает странный русский парадокс: огромная личная выносливость иногда компенсирует слабость общественных институтов.
Там, где система должна работать автоматически, начинает работать человек.
А потом другой человек.
А потом появляется тот самый незаменимый Иван Иванович, который знает номер Петра Петровича и может «решить вопрос».
Это удобно сегодня — и очень дорого обходится стране завтра.
Мне кажется, именно здесь стоит искать одну из глубинных причин многих происходящих сегодня событий.

Россия столетиями существовала в условиях огромных расстояний, сурового климата, войн, резких преобразований и сильной централизованной власти. Поэтому особенно высоко ценились стойкость, терпение, способность мобилизоваться и доверие личным отношениям.
Эти качества неоднократно спасали страну.
Но XXI век требует добавить к ним другие: ответственность гражданина, уважение к правилам, способность договариваться, требовательность к качеству управления и привычку не ждать чрезвычайной ситуации, чтобы наконец начать действовать.
Нам иногда проще совершить подвиг, чем десять лет методично строить нормально работающий механизм.

Проще героически устранить аварию, чем годами добиваться того, чтобы авария не произошла.
Проще найти сильного руководителя, чем создать систему, которая продолжит работать после его ухода.
И здесь, возможно, находится одна из главных развилок современной России.
Нам не нужно отказываться от русского характера. Наоборот — его необходимо дополнить.
К мужеству — ответственность.
К терпению — чувство собственного достоинства.
К способности подчиняться общей цели — способность задавать разумные вопросы.
К героизму — профессионализм.
К сильному государству — сильные институты.
А к знаменитому русскому «как-нибудь справимся» — спокойное «давайте сделаем так, чтобы справляться больше не приходилось».
Потому что морально-волевые качества народа измеряются не только тем, сколько он способен выдержать.

Высшая форма силы — создать такое общество, в котором человеку не приходится постоянно проявлять героизм ради нормальной жизни.
Русский народ неоднократно доказывал, что способен выстоять.
Возможно, главный исторический вопрос нашего времени теперь другой:
способны ли мы научиться не только выстаивать, но и устраивать? Не только терпеть и преодолевать — но предупреждать, договариваться и созидать?
Мне кажется, именно с ответа на этот вопрос начинается разговор о глубинных причинах происходящего в России.

Чем мы выбираем человека рядом с собой?

Посмотрел результаты опроса о качествах, которые женщины прежде всего ценят в мужчинах. И, признаться, некоторые приоритеты заставили задуматься.

Любовь и эмпатия оказались где-то в конце списка. Материальная составляющая — выше.
И здесь дело даже не в женщинах или мужчинах. Вопрос гораздо шире: а что мы вообще сегодня считаем основой семьи?
Можно выбрать красивого. Успешного. Обеспеченного. Харизматичного. Можно поставить на первое место физическое влечение — природу никто не отменял.
Но жизнь состоит не только из постели, ресторанов и фотографий с отдыха.

Она состоит из обычного вторника вечером. Из разговоров на кухне. Из болезни близкого человека. Из необходимости уступить. Простить. Поддержать. Встать ночью к ребёнку. Не пройти мимо чужой беды. Остаться человеком там, где гораздо проще думать только о себе.
И вот здесь неожиданно выясняется, что качества, которые в рейтингах выглядят не самыми эффектными, в реальной жизни становятся главными.
На мой взгляд, одно из важнейших качеств настоящего мужчины — доброта.
Не мягкотелость и не слабость.
А способность сопереживать. Проявлять милосердие к тому, кто слабее. Защищать, когда можешь защитить. Брать ответственность не потому, что заставили, а потому, что иначе совесть не позволяет.
И особенно важно это в семье.
Потому что женщина выбирает не только мужчину для себя. Если появляется семья, она во многом выбирает ещё и пример мужчины, который каждый день будет видеть её ребёнок.
Сын будет смотреть, как отец разговаривает с матерью, относится к старикам, слабым, животным, людям ниже себя по положению.
Дочь — запоминать, какое отношение мужчины к женщине считается нормальным.
А потом мы удивляемся выросшим детям.

«Рука, качающая колыбель, правит миром».
Я бы добавил: миром правит не только рука, качающая колыбель, но и тот нравственный выбор, который эта рука сделала задолго до рождения ребёнка.
Поэтому главный вопрос при выборе человека рядом совсем не «сколько он зарабатывает?» и даже не «насколько он привлекателен?».
А гораздо проще:
Добрый ли это человек? Способен ли он любить? И каким стану рядом с ним я — и какими рядом с нами станут наши дети?
Вот этот рейтинг я бы посмотрел с гораздо большим интересом.

Олег Комаров,
Самара

Самара держится не на асфальте

Сегодня хочется сказать не о больших проектах, миллиардах, рейтингах и отчётах.

Хочется сказать о людях.
Кто-то с раннего утра убирает поваленные деревья. Кто-то восстанавливает электричество. Кто-то подметает двор. Кто-то чинит крышу. Кто-то просто вышел и помог соседу.

Имена большинства этих людей мы никогда не узнаем.
Наверное, в этом и есть одна из главных ошибок нашего времени: мы привыкли замечать больших начальников и большие события, но почти перестали замечать человека, который молча делает свою работу.
А ведь именно на таких людях и держится Самара.

На дворнике, который приходит раньше, чем просыпается двор.
На водителе автобуса, который первым рейсом везёт людей на работу.
На враче, у которого заканчивается смена, но ещё не закончились пациенты.
На электрике, который возвращает свет в чужой дом, пока его собственная семья ждёт его дома.
На женщине, которая подкармливает бездомную собаку и никому об этом не рассказывает.
На мужчине, который увидел упавшее дерево и не написал сначала гневный комментарий, а подошёл помочь.

Город — это вообще не здания.
Здания однажды сносят и строят новые.
Меняются вывески, автомобили, руководители и поколения.

Город — это люди, которым не всё равно.
И мне кажется, Самаре сегодня особенно важно сохранить именно это качество.
Не ждать каждый раз, пока кто-нибудь сверху даст поручение быть людьми.
Поздороваться с соседом.
Поднять то, что уронил другой.
Не пройти мимо чужой беды.
Посадить дерево, под которым, возможно, уже не мы будем сидеть.
Наши родители когда-то делали это для нас.
А однажды нас тоже не будет.
Останется Волга. Останутся старые дворы. По набережной будут идти совсем другие дети.
И очень хочется, чтобы кто-нибудь из них однажды сказал:
«Хороший город нам оставили».

Наверное, это будет лучшей оценкой нашей работы и нашей жизни.
Берегите Самару.
Но прежде всего — берегите друг друга.

Олег Комаров
Самара

🗺 Самара на карте: начинаем с конкретных городских проблем

Мы с командой запустили пилотный проект интерактивной карты города Самары http://transeco163.ru/map, первый этап которой посвящён контейнерным площадкам Кировского и Промышленного районов.

Идея максимально простая: житель открывает карту, находит нужную мусорную площадку и получает информацию, которая помогает не искать ответственного по десяткам телефонов и ведомств.

На карте отображается:
— расположение контейнерной площадки;
— информацию о её балансодержателе и ответственной организации;
— основные сведения о состоянии и эксплуатации площадки;
— возможность сообщить о проблеме;
— возможность обратиться за помощью и консультацией непосредственно в чат компании-оператора «ТрансЭко».

То есть карта должна стать не просто справочником, а понятным инструментом обратной связи между жителем и теми, кто способен решить конкретную проблему.

На мой взгляд, такой принцип можно использовать значительно шире.
Например, создать аналогичную интерактивную карту по вопросам бездомных животных: места скопления животных, обращения жителей, информация о приютах и волонтёрских организациях, стерилизации, лечении, поиске хозяев и оперативной помощи.

По такому же принципу можно постепенно создавать карты:
🏚 аварийных и проблемных объектов;
🌳 озеленения и состояния общественных территорий;
💡 неисправного уличного освещения;
🛝 детских и спортивных площадок;
🚧 повреждений дорог и тротуаров;
♿ доступности городской среды;
🐕 бездомных животных;
🗑 стихийных свалок и проблемных контейнерных площадок.

В перспективе всё это может быть объединено в единую общественную цифровую карту Самары, где человек не просто видит проблему, а понимает:
кто отвечает → куда обратиться → что происходит с обращением → какой получен результат.

Уверен, что именно такие небольшие и понятные цифровые инструменты способны постепенно делать городское управление прозрачнее, а взаимодействие жителей, бизнеса и власти — значительно проще.

Но особенно интересно услышать мнение самих самарцев.

Что вы хотели бы видеть на такой карте? Какие городские проблемы стоит добавить в неё следующими? И какого функционала сегодня больше всего не хватает жителям?

Пишите предложения в комментариях. Самые интересные идеи постараемся учитывать при развитии проекта.

Олег Комаров
Самара

Дети — зеркало родителей

По сообщениям СМИ и публикациям в социальных сетях, в Каспийске появилось видео, на котором подростки жестоко обращаются с котёнком, что привело к гибели животного. Если эти сообщения соответствуют действительности, то самое страшное в этой истории — не только сам поступок.
Страшнее другое.
Когда ребёнок воспринимает чужую боль как развлечение, проблема уже давно перестала быть детской.

Дети не рождаются жестокими. Они учатся. Учатся дома, во дворе, в интернете. Но прежде всего — у взрослых.
Если в семье принято считать, что слабого можно унижать, что за поступки всегда виноват кто-то другой, что ответственность можно переложить или замолчать, не стоит удивляться, когда однажды жертвой становится беззащитное животное. Завтра это может быть человек.

Любовь к животным — не вопрос моды. Это первый экзамен на человечность.
Не случайно многие мыслители говорили: отношение общества к тем, кто слабее, показывает его настоящий уровень культуры.

Никакая школа, никакие гаджеты и никакие запреты не заменят личного примера родителей. Именно дома ребёнок узнаёт, что такое сострадание, уважение к жизни и ответственность за свои поступки.
Поэтому вопрос сегодня не только к подросткам.
Главный вопрос — к взрослым.

Каких людей мы воспитываем? Тех, кто умеет защищать слабых, или тех, кто получает удовольствие от чужих страданий?
Потому что дети действительно являются зеркалом родителей. И если отражение нас пугает, бессмысленно сердиться на зеркало. Нужно честно посмотреть на себя.

Олег Комаров,
Самара

А в какой круг ада Данте отправил бы живодёров?

Продолжая разговор о земных и небесных законах, вспомнил «Божественную комедию» Данте.
У Данте ад устроен интересно.

Чем глубже человек сознательно разрушает установленный нравственный порядок, тем тяжелее становится его положение.

И возникает вопрос:
а куда в этой системе попал бы человек, который сознательно мучает беззащитное животное?
Отдельного места для живодёров Данте не выделял.
Но по смыслу его системы ближе всего здесь седьмой круг Ада — круг насилия.
И дело даже не в формальной классификации.
Жестокость ради удовольствия или ощущения собственной власти — это применение силы против того, кто слабее и зачастую вообще не способен защититься.

Чем это принципиально отличается от других проявлений насилия?
Только выбором жертвы.
Причём выбор беззащитного делает вопрос ещё неприятнее.
Человек проявляет силу не там, где требуется мужество, а там, где практически отсутствует риск получить ответ.
В этом смысле жестокость к животному — это не демонстрация силы.
Это демонстрация того, что человек делает со своей силой, когда ему никто не мешает.

У Данте есть ещё одна замечательная идея — contrapasso: наказание символически соответствует самому греху.
И если попробовать продолжить эту мысль уже от себя, получается страшноватая картина.
Как мог бы выглядеть «ад живодёра»?
Наверное, это мир, построенный по его собственным правилам.
Мир, где сильный всегда имеет право мучить слабого.
Где сострадание считается слабостью.
Где никто не слышит чужую боль.
Только однажды слабым в этом мире оказывается он сам.
И тогда возникает главный вопрос всей нашей серии постов.
Может быть, небесное воздаяние — это вовсе не котлы, черти и огонь?
Может быть, гораздо страшнее другое:
оказаться внутри мира, правила которого ты сам когда-то считал допустимыми.

От человеческого суда иногда можно скрыться.
Можно избежать свидетелей.
Можно найти оправдание собственному поступку.
Но если существует высший нравственный закон, то, возможно, его главный принцип удивительно прост:
не создавай для другого такого мира, в котором сам не хотел бы однажды оказаться.

И здесь Данте, написавший свою «Комедию» семь веков назад, неожиданно звучит вполне современно.
Ад может начинаться не после смерти.
Иногда человек понемногу строит его собственными поступками.

Олег Комаров
Самара

Должно ли добро быть с кулаками?

История с учёным Никитой Зинченко не может оставить равнодушным. Когда человека избивают и это приводит к трагедии, возникает простой вопрос: почему зло иногда действует смело, а добрые люди проходят мимо или боятся вмешаться?

Законы жизни просты: каждый поступок имеет последствия. Посеянная жестокость рано или поздно возвращается болью — человеку, его близким и всему обществу. Но последствия наступают не только за действие. Иногда они наступают и за бездействие.

Добро не должно быть слабым и беспомощным. У добра должны быть кулаки — но не для мести и самосуда. Эти «кулаки» — смелость остановить насилие, готовность защитить слабого, работающие законы, честное расследование и неизбежная ответственность виновных.

Сила без добра становится жестокостью.
Добро без силы часто превращается в красивые слова.
Поэтому настоящее добро должно быть спокойным, разумным и твёрдым. Оно не начинает драку, но и не отворачивается, когда рядом бьют человека. Оно защищает, вызывает помощь, объединяет людей и требует справедливого решения по закону.

Мы не вправе заранее назначать виновных — обстоятельства должно установить следствие, а решение принять суд. Но общество вправе требовать, чтобы человеческая жизнь действительно была высшей ценностью, а жестокость не оставалась без ответа.

На мой взгляд, главный урок этой трагедии такой: зло становится сильнее не только из-за жестоких людей, но и из-за молчания тех, кто мог его остановить.

Добро должно быть с кулаками. Но кулаки должны подчиняться совести, разуму и закону.

Олег Комаров,
Самара

О небесных последствиях жестокости

Продолжая разговор о государственных и небесных законах, хочется задать ещё один непростой вопрос.
Что происходит с человеком, который причиняет страдание другому живому существу?
Государственный ответ понятен: если нарушен закон, при определённых условиях последует наказание.
Но что происходит там, куда государственный закон не дотягивается?
Человек обидел слабого — никто не увидел.
Проявил жестокость к животному — никто не сообщил.
Унизил зависимого от него человека — формально всё осталось в рамках допустимого.
Можно решить, что ответственности нет.
Но так ли это?
Наши предки называли подобные вещи по-разному: Божьим судом, кармой, воздаянием, судьбой, законом Неба. В русской традиции всё это иногда выражалось значительно проще:
что посеешь, то и пожнёшь.
Я бы не понимал это примитивно: ударил кого-то сегодня — значит, завтра обязательно получишь такой же удар.
Жизнь устроена сложнее.
Возможно, небесное последствие проявляется прежде всего в том, каким человеком ты становишься после каждого своего поступка.
Проявил жестокость один раз — переступил внутреннюю границу.
Повторил — граница отодвинулась.
Ещё несколько раз — то, что когда-то казалось недопустимым, стало привычным.
И тогда наказание уже началось, хотя человек этого ещё не заметил.
Он постепенно теряет способность сопереживать.
Потом — доверие окружающих.
Потом рядом с ним остаются либо те, кто его боится, либо те, кто способен обращаться с ним по тем же правилам.
Получается странный механизм.
Человек создаёт вокруг себя мир, соответствующий собственному отношению к миру.
Если нормой становится милосердие — вокруг возникает доверие.
Если нормой становится жестокость — возникает страх.
А страх рано или поздно рождает ответную жестокость.
Можно ли назвать это законом Неба?
Не знаю.
Но причинно-следственной связью — совершенно точно.
Особенно страшна жестокость по отношению к животным.
Животное зачастую не может понять, за что ему причиняют боль. Оно не способно обратиться в суд, нанять адвоката или рассказать обществу о случившемся.
И потому здесь человек остаётся практически один на один со своей совестью.
Наверное, именно отношение к беззащитному лучше всего показывает настоящую нравственность.
Добрым перед сильным быть нетрудно.
Гораздо показательнее — остаться человеком перед тем, кто ничего не может дать тебе взамен и не способен наказать тебя за жестокость.
И здесь возникает ещё более серьёзный вопрос.
Может быть, небесное наказание заключается вовсе не в том, что кто-то сверху специально посылает человеку беду?
Может быть, законы Неба устроены мудрее:
человек постепенно получает последствия того мира, который сам создавал вокруг себя.
Сеющий страх начинает жить среди страха.
Сеющий ненависть — среди ненависти.
Сеющий добро увеличивает количество добра хотя бы на небольшом участке мира вокруг себя.
Поэтому мне кажется, что бояться нужно не столько небесной кары.
Гораздо важнее другое:
не стать человеком, для которого чужая боль перестала что-либо значить.
Потому что от государственного наказания иногда можно уйти.
А вот уйти от самого себя значительно сложнее.

Олег Комаров Самара

О жестокости и ответственности. Продолжение разговора о законах Неба

В продолжение предыдущего размышления о государственных и небесных законах возникает непростой вопрос.

Что происходит, когда человек проявляет жестокость к тому, кто слабее его?
К животному. К ребёнку. К пожилому человеку. К подчинённому. Просто к человеку, который в данный момент не способен ответить той же силой.
Государственный закон проводит достаточно понятную границу: за определённые формы насилия и жестокого обращения предусмотрена ответственность.
Но закон начинает действовать тогда, когда произошедшее обнаружили, зафиксировали и доказали.
А если никто не увидел?
Если камеры не было?
Если пострадавший не может пожаловаться?
Получается, наказания удалось избежать?
Юридического — возможно.
Но здесь и начинается разговор о другой ответственности.
Мне кажется, жестокость прежде всего меняет самого человека.
Один раз позволив себе унизить слабого, во второй раз сделать это немного легче. Потом появляется привычка оправдывать собственную агрессию: «сам виноват», «так получилось», «ничего страшного».
Постепенно исключение становится нормой.
И здесь животные — очень показательный нравственный экзамен.
Собака не напишет заявление.
Кошка не вызовет адвоката.
Животное вообще не понимает наших законов, должностей и социальных статусов.
Оно просто чувствует боль, страх, безопасность или доброе отношение.
Поэтому отношение человека к животному показывает интересную вещь: как он ведёт себя с живым существом, когда не ожидает от него ни выгоды, ни наказания, ни общественного признания.
Но тот же принцип работает и между людьми.
Если человек привыкает решать вопросы унижением и силой там, где ему не могут ответить, почему мы думаем, что эта привычка останется только в одном месте?
Она переносится в семью.
В коллектив.
В бизнес.
В государственное управление.
И постепенно личная жестокость превращается уже в качество социальной среды.
Вот здесь понятие «небесного закона» мне кажется особенно интересным.
Не обязательно представлять его как молнию, которая должна немедленно ударить нарушителя.
Возможно, сама цепочка последствий и есть наказание.
Посеял страх — получил недоверие.
Посеял унижение — получил озлобленность.
Посеял насилие — создал среду, где сила постепенно становится важнее справедливости.
А потом человек удивляется, почему однажды эта же система отношений повернулась против него.
Получается почти универсальный закон:
то, что мы разрешаем себе по отношению к более слабым, постепенно становится допустимым и для окружающего нас мира.
Поэтому цивилизованность общества я бы измерял не только дорогами, технологиями, бюджетами и красивыми отчётами.
Есть показатель значительно проще:
как в этом обществе относятся к тем, кто слабее и не способен защитить себя.
И здесь ответственность начинается гораздо раньше Уголовного кодекса.
Она начинается в тот момент, когда человек понимает:
«Я могу это сделать. Мне, возможно, ничего за это не будет. Но я всё равно этого не сделаю».
Наверное, это и называется совестью.
А государству остаётся важнейшая задача — сделать так, чтобы человеческий закон максимально поддерживал этот нравственный закон.
Потому что общество, которому для нормального поведения везде требуется полицейский, трудно назвать по-настоящему зрелым.

Настоящая мера человека проявляется не в том, как он ведёт себя перед сильным, а в том, как он поступает с тем, кто слабее.

Олег Комаров Самара

О законах государственных и законах небесных

Иногда задумываюсь: каких законов человек на самом деле боится больше — государственных или небесных?
С государственными всё понятно.
Есть статья закона, суд, штраф, срок. Есть государство, которое следит за соблюдением установленных правил.
Нарушил — можешь понести наказание.
Хотя слово «можешь» здесь принципиально.
Человек иногда надеется, что его нарушение не заметят. Что найдётся хороший адвокат. Что истечёт срок давности. Что обстоятельства сложатся удачно.

То есть государственный закон устанавливает ответственность, но между нарушением и наказанием всегда находятся люди и институты.

А теперь представим другие законы.
Назовём их условно законами Неба — не в узко религиозном смысле, а как объективные законы жизни, нравственности и причинно-следственных связей.
Предал доверие — потерял доверие.
Разрушил отношения — получил одиночество.
Постоянно обманывал — однажды обнаружил, что тебе самому никто не верит.

Можно спорить, является ли это «карой Неба». Возможно, никакой кары в человеческом понимании здесь вообще нет.
Есть просто последствия.

И вот это, на мой взгляд, гораздо интереснее наказания.
Государство сначала устанавливает закон, потом должно обнаружить нарушение, доказать вину и применить санкцию.
Причинно-следственной связи следователь не нужен.
У неё нет ни приёмной, ни пресс-службы, ни возможности перенести последствия на следующий бюджетный период. 🙂

Но возникает парадокс.
Почему же тогда люди зачастую значительно больше боятся государственного наказания?
Наверное, потому что штраф понятен сегодня, а последствия нравственной или жизненной ошибки могут прийти через десять лет.

Человек вообще устроен интересно: близкая и понятная опасность часто пугает его сильнее, чем большая, но отдалённая.

Отсюда возникает следующий вопрос.
Почему даже неизбежность ответственности не всегда останавливает человека?

Потому что между знанием закона и поведением существует ещё одна важнейшая вещь — нравственный выбор.
Если человек соблюдает правило только потому, что рядом стоит полицейский, это ещё не означает, что правило стало частью его мировоззрения.

Настоящий внутренний ограничитель появляется тогда, когда человек способен отказаться от неправильного поступка даже тогда, когда уверен, что о нём никто не узнает.

Мне кажется, именно здесь проходит граница между законом государственным и законом внутренним.

Государственный закон спрашивает:
«Что ты сделал?»

Совесть спрашивает:
«Почему ты это сделал?»

А жизнь через некоторое время показывает:
«Вот что из этого получилось».

Поэтому я бы не противопоставлял земные и небесные законы.
Разумное государство должно стремиться к тому, чтобы его законы соответствовали справедливости, здравому смыслу и объективным закономерностям жизни.

Но есть одна существенная разница.
От государственного наказания иногда действительно можно уйти.
От последствий собственных решений — значительно труднее.

И поэтому, наверное, главный вопрос стоит сформулировать немного иначе:
не «какого наказания мы боимся?», а «какую ответственность мы готовы нести за то, что создаём своими поступками?»

Потому что лучший закон — не тот, нарушение которого страшно.
Лучший закон — тот, смысл которого человек понимает настолько хорошо, что ему не хочется его нарушать.

Олег Комаров
Самара

О радости и печали

Мы часто делим жизнь на черное и белое, встречая радость с улыбкой, а печаль — с обидой на судьбу. Но истинная мудрость в том, чтобы понять: они дышат в один такт.

Великий Омар Хайям когда-то точно заметил эту земную игру. Переводя его мысли на наш современный язык, хочется сказать:

В чаше жизни вино и горечь всегда налиты вместе. Невозможно испить одно, не пригубив другого.

Печаль — это не кара. Это лишь тишина между аккордами радости. Без этой тишины мы бы оглохли от вечного праздника.

Ничто не вечно. И осенний ливень, и весеннее солнце сменяют друг друга по закону Вселенной.

Принимайте каждый день с благодарностью. Если сегодня на душе тучи — помните, что небо за ними всегда остается чистым и синим.

Ваш Олег Комаров.

О добре и зле, правде и лжи

Иногда кажется, что добро и зло — это что-то большое, происходящее в книгах, истории или политике. Но если задуматься, они рождаются гораздо раньше — в ежедневном выборе каждого человека.

Добро редко бывает громким. Оно проявляется в честности, уважении, ответственности, в способности выполнить обещание, признать ошибку, помочь тому, кто слабее. Добро созидает. Пусть медленно, но всегда оставляет после себя порядок, доверие и надежду.
Зло тоже не всегда приходит с громкими словами. Чаще оно начинается с малого: с равнодушия, желания обмануть ради выгоды, с привычки перекладывать ответственность на других.

Когда такие поступки становятся нормой, постепенно разрушаются отношения между людьми, а вместе с ними — доверие, без которого невозможно ни сильное общество, ни сильное государство.
Правда и ложь устроены похожим образом.

Ложь почти всегда кажется удобнее. Она позволяет выиграть время, избежать неприятного разговора или ответственности. Но у любой лжи есть одна особенность — её приходится постоянно защищать новой ложью. Со временем она становится тяжёлым грузом.

Правда бывает неудобной. Иногда её трудно принять, иногда трудно произнести. Но именно правда позволяет исправлять ошибки, принимать верные решения и двигаться вперёд.

Недаром Лев Толстой писал: «Неправда не перестаёт быть неправдой от того, что ею руководствуется большинство».

Мне кажется, главная борьба добра и зла происходит не где-то далеко. Она каждый день происходит внутри каждого из нас. Между желанием поступить правильно и желанием поступить выгодно. Между честностью и самообманом. Между стремлением понять и стремлением любой ценой оказаться правым.

Наверное, зрелость человека определяется не количеством прожитых лет, а тем, как часто он выбирает правду, даже когда она неудобна, и добро, даже когда оно не приносит мгновенной выгоды.
В конечном счёте именно такие ежедневные решения формируют характер человека, судьбу семьи, атмосферу в обществе и будущее страны.

Как говорил Сократ: «Есть только одно благо — знание, и одно зло — невежество». Возможно, путь к добру начинается именно с желания понимать мир и быть честным прежде всего перед самим собой.

Олег Комаров
Самара