Дарья Астрид🗡🧪💀

неторопливая любовь
так любят тигры своих жен.
и громкий шепот «боже мой».
и шелк разрезанный ножом.
горел огонь. шли корабли.
на обнаженные тела
стекала патока любви.
и в рамах стыли зеркала.
и мы сгорели на земле
оставив небо для других.
жизнь одинакова права.
и нет хороших нет плохих.
но только с каждым днем финал
все ближе. что ты скажешь мне
когда мой черный силуэт
в твоем появится окне?
прижмись ко мне в последний раз.
твой запах до смерти родной.
мы уничтожили следы.
но он останется со мной.
в груди гуляют сквозняки.
но только осень ни при чем.
и не друзья и не враги.
и не простил и не прощен.
и мы сгорели на земле
оставив небо для других.
жизнь одинакова права.
и нет хороших нет плохих.
но только с каждым днем финал
все ближе. что ты скажешь мне
когда мой черный силуэт
в твоем появится окне?

Его ресницы слиплись от воды. Она проводит ребром ладони по щеке; короткая щетина суховато цепляет кожу.

      — Ты колешься.

      — И?

      Они долго смотрят друг на друга: Драко невесомо водит по её спине, а потом вдруг его губы, привычные к усмешкам и колкостям, улыбаются ей. И ей приходится улыбнуться в ответ. Мерлина дери, конечно, приходится.

      Все следующие действия занимают у неё около минуты: она избавляется от тяжёлой одежды и хихикает, когда он возмущенно сопит на её отказ обернуться и показать ему грудь. Она открывает верхний ящик, а потом нижний, чтобы достать всё необходимое. Когда Гермиона возвращается, Драко уже сидит, упершись спиной в край ванны. Его взгляд опускается на бритву, задерживаясь на блеске лезвий, а потом снова возвращается на её тело.

      — Опасно выглядишь, Грейнджер. — Его взгляд медленно скользит по ней снизу вверх, и он хмыкает. — Но когда ты голая... Это даже эффектно.

      Он удерживает её под икрой, когда Гермиона перебирается в ванну. Кожа её голеней чуть шершавая под его ладонью. Она оседает: вода чуть остыла, стала скорее комнатной температуры, чем горячей. Их ноги скрещиваются, когда Малфой тянет её на себя. Она ощущает распаренную кожу его ступни своей, и её соски мягко врезаются в его грудь. Животом она чувствует его тёплую, влажную кожу, когда он надавливает на лопатку и вынуждает её лечь на него.

      Баллончик глухо постукивает в руке, когда Гермиона встряхивает его. Пена с тихим шипением выдавливается ей на ладонь. Несколько её кусков оседает на воде, и Малфой страдальчески морщит нос. Его рука тем временем медленно гладит её по спине: ведёт по лопаткам, скользит по позвоночнику и опускается на ягодицу, чтобы остаться там.

      — Боишься, что я перережу тебе горло? — усмехается Гермиона, подбираясь к нему вплотную. — Нам надо встать, чтобы я могла побрить тебя.

      Он прикрывает глаза, сжимает её в своих руках и хрипло шепчет:

      — Надо? — Он облизывает губы. Пальцем Гермиона убирает каплю с его переносицы. — Меня устраивает, когда ты лежишь на мне вот так.

      Гермиона садится на колени, прижимая к пяткам ягодицы. Не удержавшись, она оставляет пену плавать, а бритву — лежать на бортике, а сама касается руками его бёдер и проводит по ним.

      — Пожалуйста, Драко.

      Малфой прищуривается.

      — Ты слишком часто этим пользуешься.

      — Чем именно?

      — Соблазняешь меня этим твоим тоном, пока твои руки занимаются всякими непотребствами. — Он отрывисто выдыхает, когда её пальцы вскользь задевают мягкие волосы у паха и скользят ниже, обхватывая полувялый член. — Да. Именно об этом я и говорю.

      — Поднимайся, Драко, — просит она уже жестче, убрав руки.

      Вода плещется о края, когда Малфой подаётся к ней, упираясь руками в бортик.

      Какое-то время она наблюдает, как вода стекает по ключицам вниз к его животу и как он безуспешно пытается зализать мокрые пряди волос. Видимо, это его раздражает, потому что в какой-то момент он перестаёт бороться с волосами и просто смотрит на неё. Мокрая прядь липнет ко лбу. Схватив пену, она сосредоточенно нажимает на клапан. Густая масса с тихим шипением выдавливается ей на ладонь; Гермиона размазывает её по его щеке, подбородку и шее. Нос Малфоя смешно морщится.

      Он сглатывает, когда она берёт в руку бритву.

      — Сильно переживаешь? — Гермиона изгибает бровь.

      — У тебя такое же выражение лица, когда ты сидишь над рунными цепочками.

      — Откинь голову.

      — О, Мерлин… — вздыхает он, но всё-таки приподнимает подбородок, открывая ей шею. — Я мог бы сделать это магией.

      Бритва проходит по коже с влажным шорохом, оставляя в пене узкую светлую полосу. Гермиона проводит по ней подушечкой пальца. Кожа мягкая, а под ней часто и отчётливо бьётся пульс.

      — Нет. — Она качает головой и осторожно поворачивает его голову вправо. На этот раз ведёт лезвие от уха к линии челюсти. — Я хочу сделать это так, Драко.