Прежде чем искать у себя нарушение привязанности — убедитесь, что вы не окружены мудаками.
Читаю блоги коллег и кажется, что популяризация психологии немного вышла из-под контроля, мы такое уже видели в «Парке юрского периода».
Допустим: вам не нравится коллега, который хамит и разговаривает с вами как с мебелью. И вместо логичной мысли:
«какой же конченный»
возникает:
«Интересно, почему меня так триггерит его поведение? Возможно, здесь какая-то фигура из детства или я бессознательно его боюсь».
Или вы месяц грустите после уврльнения — и уже примеряете на себя депрессивный эпизод.
Вы ничего не хотите вечером после десяти часов работы и четырёх часов сна — и начинаете читать про выгорание, избегание и подавленную аутоагрессию.
Вас не устраивают отношения — и вместо простого вопроса «мне вообще хорошо с этим человеком?» начинается бесконечная руминация о типе привязанности.
Психологическое образование населения пошло не по плану.
Мы — психологи — много лет объясняли людям очень важные вещи:
Что депрессия — не лень.
Что тревожное расстройство — не отсутствие силы воли.
Что психические расстройства существуют и лечатся.
Что человек не обязан «просто взять себя в руки».
И всё это по-прежнему правда.
Но! где-то по дороге мы получили странный побочный эффект: обычное человеческое страдание тоже стало требовать диагноза и психологической концептуализации.
Как будто не достаточно простого:
— мне одиноко;
— я устала;
— я злюсь;
— меня отвергли;
— со мной плохо обошлись;
— моя работа ужасна;
— я не люблю этого человека;
— мне сейчас трудно.
Нужно обязательно найти причину глубже, сложнее, психологизированнее:
Травму.
Схему.
Тип привязанности.
Расстройство.
Внутреннего ребёнка, который почему-то должен быть замешан в вашей ненависти к еженедельной планёрке.
Психологическое объяснение не делает переживание более настоящим.
Вам не нужна травма привязанности, чтобы не любить человека.
Не нужна депрессия, чтобы уставать до слёз.
Не обязательно искать в детстве причину того, почему вам больно от того, что вас предали.
Иногда больно просто потому, что вас предали.
И всё, банан — просто банан.
Причина установлена.
Тут, правда, тоже радикализм к добру не приведёт.
Потому что временами-то «я просто устал» действительно оказывается депрессией.
Иногда то, что кажется психологической проблемой, вообще оказывается соматической.
Поэтому задача хорошего специалиста (и лучше бы, если вы тоже об этом задумались) — не придумать самое красивое объяснение.
Задача — различать.
Нормальную реакцию на ненормальные обстоятельства.
Психическое расстройство.
Соматическую проблему.
Усталость.
Горе.
Последствия насилия.
Плохие отношения.
И просто тот факт, что иногда другие люди ведут себя как мудаки.
Мне вообще кажется довольно вредной идея, что ответ на любое человеческое страдание обязательно находится внутри самого человека.
Иногда у вас проблемы с границами, но иногда ваш родственник действительно нарушает любые мыслимые границы.
Иногда тревога поддерживается катастрофизацией, но иногда вы живёте в объективно нестабильной ситуации и ваша тревога адекватна.
Иногда стоит учиться переносить одиночество, но иногда вы одиноки и вам от этого плохо, потому что человеку нужен человек.
Иногда полезно работать со своей реакцией на нагрузку, а иногда нагрузку надо уменьшить.
Не всякое страдание — симптом.
Не всякое страдание — травма.
И уж точно не всякое страдание надо понимать как необходимость ещё себя «проработать».
Иногда нужно лечиться.
Иногда — идти в терапию.
Иногда — менять обстоятельства.
Иногда — развестись.
Иногда — пережить потерю.
Иногда — выспаться.
А иногда достаточно признать:
да, это было плохо. Поэтому мне плохо.
И в этой причинно-следственной связи вполне может не оказаться никакого скрытого детства, травмы или необходимости это трогать. «Поболит и пройдёт» может быть суровой правдой, а не обесцениванием страдания.
Читаю блоги коллег и кажется, что популяризация психологии немного вышла из-под контроля, мы такое уже видели в «Парке юрского периода».
Допустим: вам не нравится коллега, который хамит и разговаривает с вами как с мебелью. И вместо логичной мысли:
«какой же конченный»
возникает:
«Интересно, почему меня так триггерит его поведение? Возможно, здесь какая-то фигура из детства или я бессознательно его боюсь».
Или вы месяц грустите после уврльнения — и уже примеряете на себя депрессивный эпизод.
Вы ничего не хотите вечером после десяти часов работы и четырёх часов сна — и начинаете читать про выгорание, избегание и подавленную аутоагрессию.
Вас не устраивают отношения — и вместо простого вопроса «мне вообще хорошо с этим человеком?» начинается бесконечная руминация о типе привязанности.
Психологическое образование населения пошло не по плану.
Мы — психологи — много лет объясняли людям очень важные вещи:
Что депрессия — не лень.
Что тревожное расстройство — не отсутствие силы воли.
Что психические расстройства существуют и лечатся.
Что человек не обязан «просто взять себя в руки».
И всё это по-прежнему правда.
Но! где-то по дороге мы получили странный побочный эффект: обычное человеческое страдание тоже стало требовать диагноза и психологической концептуализации.
Как будто не достаточно простого:
— мне одиноко;
— я устала;
— я злюсь;
— меня отвергли;
— со мной плохо обошлись;
— моя работа ужасна;
— я не люблю этого человека;
— мне сейчас трудно.
Нужно обязательно найти причину глубже, сложнее, психологизированнее:
Травму.
Схему.
Тип привязанности.
Расстройство.
Внутреннего ребёнка, который почему-то должен быть замешан в вашей ненависти к еженедельной планёрке.
Психологическое объяснение не делает переживание более настоящим.
Вам не нужна травма привязанности, чтобы не любить человека.
Не нужна депрессия, чтобы уставать до слёз.
Не обязательно искать в детстве причину того, почему вам больно от того, что вас предали.
Иногда больно просто потому, что вас предали.
И всё, банан — просто банан.
Причина установлена.
Тут, правда, тоже радикализм к добру не приведёт.
Потому что временами-то «я просто устал» действительно оказывается депрессией.
Иногда то, что кажется психологической проблемой, вообще оказывается соматической.
Поэтому задача хорошего специалиста (и лучше бы, если вы тоже об этом задумались) — не придумать самое красивое объяснение.
Задача — различать.
Нормальную реакцию на ненормальные обстоятельства.
Психическое расстройство.
Соматическую проблему.
Усталость.
Горе.
Последствия насилия.
Плохие отношения.
И просто тот факт, что иногда другие люди ведут себя как мудаки.
Мне вообще кажется довольно вредной идея, что ответ на любое человеческое страдание обязательно находится внутри самого человека.
Иногда у вас проблемы с границами, но иногда ваш родственник действительно нарушает любые мыслимые границы.
Иногда тревога поддерживается катастрофизацией, но иногда вы живёте в объективно нестабильной ситуации и ваша тревога адекватна.
Иногда стоит учиться переносить одиночество, но иногда вы одиноки и вам от этого плохо, потому что человеку нужен человек.
Иногда полезно работать со своей реакцией на нагрузку, а иногда нагрузку надо уменьшить.
Не всякое страдание — симптом.
Не всякое страдание — травма.
И уж точно не всякое страдание надо понимать как необходимость ещё себя «проработать».
Иногда нужно лечиться.
Иногда — идти в терапию.
Иногда — менять обстоятельства.
Иногда — развестись.
Иногда — пережить потерю.
Иногда — выспаться.
А иногда достаточно признать:
да, это было плохо. Поэтому мне плохо.
И в этой причинно-следственной связи вполне может не оказаться никакого скрытого детства, травмы или необходимости это трогать. «Поболит и пройдёт» может быть суровой правдой, а не обесцениванием страдания.