«Миазма» — очередное любовное письмо, написанное кровью, мармеладом и огромной нежностью. если Шазелл признавался в любви самому кино, то Шёнбрун делают почти тот же трюк, но их храм — VHS, слэшеры и момент, когда будучи подростком понимаешь свои страхи и желания. маленькая Крис смотрит слэшеры и запоминает не только кровь, а тела, взгляды, крики, прикосновения, ощущение опасности. то, что должно пугать, почему-то начинает тянуть
жанр, который столько лет превращал чужое тело в мясо, а инаковость в образ монстра, вдруг становится пространством для собственного желания. не нужно больше смотреть глазами того, кто определяет то, что нормально, а что нет. можно наконец самому выбрать на кого смотреть, кем быть, кого хотеть и даже каким монстром стать
нравится то, как здесь секс и ужас постоянно перетекают друг в друга. оба заставляют тело терять контроль: кровь приливает к коже, дыхание сбивается, сердце колотится, всё внутри становится слишком громким. страх и возбуждение оказываются почти родственными состояниями
la petite mort здесь уже не просто красивая метафора — тело действительно переживает маленькую смерть каждый раз, когда сталкивается с желанием, которому пока не умеет дать имя
и поэтому фильм ощущается таким глубоко квирным. не только потому, что в нём есть квирность, а потому, что он понимает сам механизм отчуждения от собственного тела. когда тебя слишком долго учат смотреть на себя чужими глазами, кино может стать местом, где этот взгляд наконец ломается
mwah, в годовой топ 🍗
жанр, который столько лет превращал чужое тело в мясо, а инаковость в образ монстра, вдруг становится пространством для собственного желания. не нужно больше смотреть глазами того, кто определяет то, что нормально, а что нет. можно наконец самому выбрать на кого смотреть, кем быть, кого хотеть и даже каким монстром стать
нравится то, как здесь секс и ужас постоянно перетекают друг в друга. оба заставляют тело терять контроль: кровь приливает к коже, дыхание сбивается, сердце колотится, всё внутри становится слишком громким. страх и возбуждение оказываются почти родственными состояниями
la petite mort здесь уже не просто красивая метафора — тело действительно переживает маленькую смерть каждый раз, когда сталкивается с желанием, которому пока не умеет дать имя
и поэтому фильм ощущается таким глубоко квирным. не только потому, что в нём есть квирность, а потому, что он понимает сам механизм отчуждения от собственного тела. когда тебя слишком долго учат смотреть на себя чужими глазами, кино может стать местом, где этот взгляд наконец ломается
mwah, в годовой топ 🍗