«Когда я на почте служил ямщиком…»
Бывают ученые, которым тема исследования достается буквально по наследству. Фридрих Прайзигке (1856–1924), один из отцов современной папирологии, был сыном железнодорожного почтового служащего – Eisenbahnpostschaffner. Сам он тоже пошел по почтовой части: поскольку денег на университет у семьи не было, в 1877 г. поступил на службу в германское почтово-телеграфное ведомство и сделал там вполне серьезную карьеру. В 1893 г. заведовал берлинским городским телефонным управлением, в 1896 г. стал Telegraphendirektor, а в 1904–1915 гг. служил директором телеграфа в Страсбурге. В 1914 г. дослужился до чина Geheimer Postrat.
Классической филологией он при этом занимался параллельно с государственной службой. Слушал в Берлине занятия по древности, познакомился с папирологией благодаря Паулю М. Мейеру, а в 1903 г., уже будучи вполне состоявшимся почтовым начальником, защитил в Галле у Ульриха Вилькена диссертацию о городском чиновничестве римского Египта. В Страсбург Прайзигке, как сообщают его биографы, перевелся в том числе по совершенно уважительной причине: телеграфное управление находилось удобно близко от папирусной коллекции, так что после службы можно было далеко не ходить. В 1913 г. директор телеграфа стал еще и почетным профессором папирологии Страсбургского университета.
При такой биографии трудно было пройти мимо древнеегипетской почты. В 1906 г. Гренфелл и Хант опубликовали P.Hib. I 110 – фрагмент журнала птолемеевской почтовой станции III в. до н. э. Уже в следующем году Прайзигке выпустил в Klio большую статью «Die ptolemäische Staatspost». Профессиональный почтовик наконец получил возможность проверить, как было поставлено дело у коллег при Птолемее II.
Папирус кстати и правда замечательный. В нем записано, кто, когда и кому передавал κυλιστοί и ἐπιστολαί: один человек приносит пакет документов, другой принимает его и передает следующему. Из этих довольно скупых записей Прайзигке восстановил целую систему государственной Schnellpost: регулярные станции, движение по расписанию, смену курьеров, лошадей и ночные рейсы. Получалось нечто очень похожее на персидскую царскую почту, описанную Геродотом и Ксенофонтом. Эта реконструкция оказалась настолько убедительной, что почти девяносто лет ее в основном повторяли. Только в 1993 г. Стивен Ллевелин внимательно перечитал P.Hib. I 110 и обнаружил небольшую профессиональную деформацию: непосредственно в папирусе нет ни лошадей, ни доказанного шестичасового расписания, ни ночных рейсов. Чтобы получить почтовую службу Прайзигке, нужно сделать целую цепочку вполне остроумных, но вовсе не обязательных предположений. Ллевелин даже замечает, что необыкновенный авторитет этой реконструкции мог объясняться просто: Прайзигке был одновременно знаменитым папирологом и настоящим почтовым чиновником. Кто же станет объяснять директору телеграфа, как работает почта?
Но Прайзигке заслуживает памятника совсем не только за то, что однажды населил птолемеевский Египет несколькими не вполне доказанными лошадьми. Он очень рано понял главную проблему молодой папирологии: папирусов становилось столько, что их уже невозможно было удержать в голове. Публикации были разбросаны по книгам и журналам, чтения исправлялись, появлялись новые документы, имена и слова. Прайзигке начал строить инфраструктуру: Sammelbuch griechischer Urkunden aus Ägypten, Berichtigungsliste, Wörterbuch der griechischen Papyrusurkunden, Namenbuch, Fachwörterbuch. В огромной работе над карточной системой – Verzettelungsarbeiten – ему помогала его дочь Грета. Милая Грета.
Современники прямо связывали эту невероятные организаторские способности Прайзигке с его первой профессией. Вилькен писал о «железной верности долгу старого имперского чиновника», которую тот перенес на служение науке, а Граденвиц называл его редким примером технического имперского чиновника, сумевшего подняться до высочайшего положения в своей научной специальности. Андреа Йорденс очень точно замечает, что практическая выучка чиновника и привычка работать «для общего блага» стали у Прайзигке второй натурой.
Бывают ученые, которым тема исследования достается буквально по наследству. Фридрих Прайзигке (1856–1924), один из отцов современной папирологии, был сыном железнодорожного почтового служащего – Eisenbahnpostschaffner. Сам он тоже пошел по почтовой части: поскольку денег на университет у семьи не было, в 1877 г. поступил на службу в германское почтово-телеграфное ведомство и сделал там вполне серьезную карьеру. В 1893 г. заведовал берлинским городским телефонным управлением, в 1896 г. стал Telegraphendirektor, а в 1904–1915 гг. служил директором телеграфа в Страсбурге. В 1914 г. дослужился до чина Geheimer Postrat.
Классической филологией он при этом занимался параллельно с государственной службой. Слушал в Берлине занятия по древности, познакомился с папирологией благодаря Паулю М. Мейеру, а в 1903 г., уже будучи вполне состоявшимся почтовым начальником, защитил в Галле у Ульриха Вилькена диссертацию о городском чиновничестве римского Египта. В Страсбург Прайзигке, как сообщают его биографы, перевелся в том числе по совершенно уважительной причине: телеграфное управление находилось удобно близко от папирусной коллекции, так что после службы можно было далеко не ходить. В 1913 г. директор телеграфа стал еще и почетным профессором папирологии Страсбургского университета.
При такой биографии трудно было пройти мимо древнеегипетской почты. В 1906 г. Гренфелл и Хант опубликовали P.Hib. I 110 – фрагмент журнала птолемеевской почтовой станции III в. до н. э. Уже в следующем году Прайзигке выпустил в Klio большую статью «Die ptolemäische Staatspost». Профессиональный почтовик наконец получил возможность проверить, как было поставлено дело у коллег при Птолемее II.
Папирус кстати и правда замечательный. В нем записано, кто, когда и кому передавал κυλιστοί и ἐπιστολαί: один человек приносит пакет документов, другой принимает его и передает следующему. Из этих довольно скупых записей Прайзигке восстановил целую систему государственной Schnellpost: регулярные станции, движение по расписанию, смену курьеров, лошадей и ночные рейсы. Получалось нечто очень похожее на персидскую царскую почту, описанную Геродотом и Ксенофонтом. Эта реконструкция оказалась настолько убедительной, что почти девяносто лет ее в основном повторяли. Только в 1993 г. Стивен Ллевелин внимательно перечитал P.Hib. I 110 и обнаружил небольшую профессиональную деформацию: непосредственно в папирусе нет ни лошадей, ни доказанного шестичасового расписания, ни ночных рейсов. Чтобы получить почтовую службу Прайзигке, нужно сделать целую цепочку вполне остроумных, но вовсе не обязательных предположений. Ллевелин даже замечает, что необыкновенный авторитет этой реконструкции мог объясняться просто: Прайзигке был одновременно знаменитым папирологом и настоящим почтовым чиновником. Кто же станет объяснять директору телеграфа, как работает почта?
Но Прайзигке заслуживает памятника совсем не только за то, что однажды населил птолемеевский Египет несколькими не вполне доказанными лошадьми. Он очень рано понял главную проблему молодой папирологии: папирусов становилось столько, что их уже невозможно было удержать в голове. Публикации были разбросаны по книгам и журналам, чтения исправлялись, появлялись новые документы, имена и слова. Прайзигке начал строить инфраструктуру: Sammelbuch griechischer Urkunden aus Ägypten, Berichtigungsliste, Wörterbuch der griechischen Papyrusurkunden, Namenbuch, Fachwörterbuch. В огромной работе над карточной системой – Verzettelungsarbeiten – ему помогала его дочь Грета. Милая Грета.
Современники прямо связывали эту невероятные организаторские способности Прайзигке с его первой профессией. Вилькен писал о «железной верности долгу старого имперского чиновника», которую тот перенес на служение науке, а Граденвиц называл его редким примером технического имперского чиновника, сумевшего подняться до высочайшего положения в своей научной специальности. Андреа Йорденс очень точно замечает, что практическая выучка чиновника и привычка работать «для общего блага» стали у Прайзигке второй натурой.