ЛикбеZ

Европа перестала воспроизводить себя
⠀
Европа⁠ закрепилась в зоне сверхнизкой рождаемости. При уровне простого воспроизводства около 2,1 ребёнка на женщину большинство стран континента находятся в диапазоне 1,0–1,4. По приведённым оперативным данным, выше порога остаётся только Косово — 2,17.
⠀
Особенно заметен провал на юге и востоке: Испания — 1,12, Италия — 1,13, Польша⁠ — 1,08, Литва — 1,02, Украина — около 1,03. Германия и Россия⁠ с показателями около 1,33–1,34 также далеки от воспроизводства населения. При сохранении таких уровней естественная смена поколений становится невозможной без масштабной миграции.
⠀
Север и запад выглядят несколько лучше: Франция — 1,54, Норвегия — 1,57, Исландия — 1,61. Однако здесь всё заметнее роль миграции: в 2024 году почти четверть детей в ЕС родились у матерей, появившихся на свет за пределами страны проживания.
⠀
Причём проблема давно перестала быть исключительно европейской. Турция⁠ опустилась до 1,38, Азербайджан — до 1,33, Иран — до 1,34. Демографический спад распространяется от Европы через Кавказ до Ближнего Востока. Если эта модель закрепится, речь будет уже не о «старении населения», а о последовательном сжатии самих обществ — с меньшим числом работников, налогоплательщиков, семей и в конечном счёте с утратой способности поддерживать привычный масштаб экономики, армии и государства.

Россия снова выбирает государство-регулятора
⠀
В 1648 году Москву потряс Соляной⁠ бунт. Попытка наполнить казну высоким налогом на соль закончилась ростом цен, взысканием недоимок и восстанием. Государству требовались деньги, но бесконечно повышать нагрузку становилось опасно.
⠀
Ответом стало Соборное уложение 1649 года. Власть ликвидировала льготы «белых слобод», расширила налоговую базу и усилила контроль над торговлей, таможней, монетным делом и дорогами. Закрытие налоговых лазеек обернулось строительством более централизованной экономической системы.
⠀
Почти четыре века спустя механика узнаваема. На фоне войны и санкций основная ставка налога на прибыль с 2025 года выросла с 20 до 25%⁠. Государство сохраняет ограничения на движение капитала⁠, а часть введённых после 2022 года правил продолжает действовать и в 2026-м. Одновременно бюджетные ресурсы и льготное финансирование⁠ направляются в машиностроение, авиацию, автопром и другие стратегические отрасли.
⠀
Историческая рифма становится жёстче: война требует ресурсов, ресурсы требуют изъятий, а изъятия — всё большего контроля над экономикой. Россия уже не просто финансирует военные расходы из существующей хозяйственной системы — государственные приоритеты постепенно перекраивают саму систему. И главный риск XVII века повторяется: чрезвычайные меры имеют неприятное свойство переживать чрезвычайные обстоятельства.

Сможет ли Москва принудить Киев ударами по столице?
⠀
Россия всё активнее бьёт по инфраструктуре Киева⁠ — энергетике, логистике, мостам. Расчёт прост: сделать войну ощутимо тяжелее для жителей столицы и через общественную усталость добиться политических уступок. Но история показывает, что такой механизм работает плохо.
⠀
Блиц⁠ против Британии в 1940–1941 годах разрушал города, но не вывел страну из войны. Американские бомбардировки Северного Вьетнама⁠ также не заставили Ханой отказаться от своих целей. Разрушение инфраструктуры способно осложнить жизнь и повысить издержки, но само по себе редко ломает политическую волю государства.
⠀
Украина действует иначе. Её главная ставка — удары по нефтяной⁠ отрасли России, то есть по источнику экспортной выручки и бюджетных доходов. Цель здесь не психологическая, а финансовая: уменьшить объём ресурсов, за счёт которых Москва ведёт войну.
⠀
Это особенно важно в условиях ограниченного доступа России к внешнему финансированию и западным рынкам капитала. В итоге стороны решают разные задачи: Москва пытается давить на политическую устойчивость Украины, Киев — на экономическую устойчивость России. Вопрос теперь в том, какая из этих стратегий быстрее начнёт менять реальные возможности противника.

Эскалация возвращается в российский тыл
⠀
Москва объявила об усилении⁠ ударов по Украине после заявления Владимира Зеленского о намерении нарастить атаки на российские НПЗ. Минобороны РФ обещает бить по военным, военно-промышленным объектам и «связанной с ними инфраструктуре» в Киеве и других регионах. Накануне МИД РФ отдельно предупредил иностранных дипломатов в украинской столице о «смертельной опасности».
⠀
Киев связывает ответ с изменением российской тактики. По словам Зеленского, украинская разведка получила документы о расширении перечня целей, включая энергетику⁠, логистику и другую гражданскую инфраструктуру. Ответ предполагается асимметричный: не удары по населению, а атаки на НПЗ⁠, которые обеспечивают российский бюджет экспортными доходами и топливом.
⠀
Получается довольно прозрачная цепочка. Москва расширяет давление на украинский тыл, Киев увеличивает дальность и интенсивность ударов по российской нефтяной инфраструктуре⁠, после чего Россия обещает новую эскалацию. Чем дальше Кремль раздвигает границы допустимого, тем меньше оснований рассчитывать, что российская энергетика и глубокий тыл останутся за пределами войны.

На оборону — триллионы, на онкологию — остатки
⠀
Федеральный проект «Борьба с онкологическими заболеваниями» в 2027 году может лишиться почти всего финансирования. В проекте бюджета на него предусмотрено 3,9⁠ млрд рублей. Для сравнения, в 2025 году на это направление выделялось 148,5 млрд. За два года целевая строка сокращается почти в 38 раз.
⠀
Минздрав объясняет, что объем медицинской помощи якобы сохранится, а значительная часть расходов будет перераспределена через систему обязательного медицинского страхования. Формально деньги не исчезают, но отдельное федеральное финансирование одного из самых дорогостоящих направлений фактически сворачивается. Одновременно расходы госпрограммы «Развитие здравоохранения» в 2027 году также планируется сократить на 134,5 млрд рублей.
⠀
Контраст особенно заметен рядом с военными⁠ расходами. На «Национальную оборону» в 2027 году предполагается направить 17,1⁠ трлн рублей — около 35%⁠ всех расходов федерального бюджета. Это уже вопрос не бухгалтерской техники, а государственных приоритетов: на оборону находятся дополнительные триллионы, тогда как финансирование лечения онкологических заболеваний переводится в режим перераспределения и экономии.

Бережливость по версии ЦБ оказалась обычным падением уровня жизни
⠀
Высокие ставки и дорогие кредиты меняют потребительское поведение россиян. В материалах ЦБ⁠ отмечается, что в Центральной России снизились продажи новой одежды и обуви, одновременно вырос спрос на подержанные вещи. Вместо покупки техники для ремонта граждане всё чаще предпочитают брать её в аренду⁠.
⠀
Регулятор описывает происходящее как более рациональный и бережливый подход к расходам. Однако за новой моделью потребления стоит вполне прозаическая экономика: кредит стал слишком дорогим, свободных денег у домохозяйств меньше⁠, а крупные и необязательные покупки всё проще отложить или заменить более дешёвой альтернативой.
⠀
Секонд-хенд, аренда вместо покупки и сокращение расходов на одежду сами по себе действительно могут быть рациональным выбором. Показательно другое: все эти изменения происходят одновременно и под давлением высокой стоимости денег. Когда потребитель вынужден экономить не из убеждений, а из-за ограниченного бюджета, «бережливость» становится удобным названием для снижения покупательной способности⁠.
⠀
В учебниках это, возможно, когда-нибудь назовут «бережной экономикой». В семейном бюджете формулировка будет короче: денег стало меньше.

Чума или пневмония — Москва готовится к экстренным мерам
⠀
В Иркутской области усиливают санитарные меры после смерти сотрудницы противочумного⁠ института. Несколько больниц⁠ закрыты на карантин, около 200⁠ контактных лиц находятся под наблюдением, на предприятиях вводят масочный режим.
⠀
Теперь история выходит за пределы региона. Журналист Ирина Мишина утверждает, что в медучреждения Москвы поступает информация о подготовке к экстренному санитарному режиму. Официального подтверждения этих мер со стороны московских властей пока нет.
⠀
Роспотребнадзор заявляет, что женщина умерла от пневмонии⁠, аварий при работе с патогенами не происходило, а эпидемиологическая ситуация стабильна. Но когда больницы закрывают на карантин, сотни людей берут под наблюдение, а столица готовится к экстренному режиму, ссылки на «стабильность» звучат все менее убедительно. Либо власти перестраховываются с беспрецедентным размахом, либо обществу пока рассказывают далеко не все.

Иномарки в России снова подорожают
⠀
С 1 января 2027⁠ года в России на 10% проиндексируют утилизационный сбор на автомобили. Особенно заметным повышение станет для мощных иномарок, которые после ухода западных производителей в значительной степени поступают по параллельному импорту. Чем мощнее двигатель⁠, тем ощутимее прибавка.
⠀
Для Lexus LX 600 сбор увеличится примерно на 357 тыс. рублей, для Land Cruiser 300 — на 353 тыс., BMW X6 и Mercedes-Benz GLE Coupe — на 295 тыс. Для подержанных машин старше трех лет суммы значительно выше: сбор за Lexus LX 570 достигнет почти 5,8 млн рублей, за Land Cruiser 300 — 5,09 млн, а за Mercedes-Benz GLE Coupe — около 4,38 млн рублей.
⠀
Рост утильсбора неизбежно отражается на конечной стоимости импорта⁠. По расчетам участников рынка, новый Land Cruiser 300 может прибавить около 353 тыс. рублей, Lexus LX 600 — 357 тыс., а подержанный Lexus LX 570 — более полумиллиона. Льготный режим сохраняется для физлиц, ввозящих автомобили мощностью до 160⁠ л. с. для личного пользования.
⠀
Российский авторынок после ухода глобальных брендов и без того стал дороже и беднее по выбору. Теперь государство последовательно повышает цену оставшейся альтернативы: иномарка превращается не только в дорогую покупку, но и во всё более дорогой билет на вход.

Война закрывает рестораны
⠀
Российский общепит впервые с 2022 года начал сокращаться. По данным Infoline, число заведений за год снизилось на 7,8%⁠ — до 223,8 тыс. Формально отрасль давят налоги, дорогие кредиты и рост себестоимости, но все эти факторы всё труднее отделять от военной экономики, в которой ресурсы государства всё заметнее перераспределяются в пользу оборонных расходов.
⠀
С начала года порог выручки для обязательной уплаты НДС снижен до 20⁠ млн рублей, ставка налога выросла до 22%. Одновременно бизнес живёт при высокой стоимости заёмных денег, дорожающих продуктах и логистике. Для ресторанов с полноценной посадкой это означает падение маржинальности примерно до 10%, а для части заведений — прямой уход с рынка.
⠀
Спрос тоже слабеет. «Эвотор» фиксирует сокращение числа чеков в кафе на 5%, в фастфуде — на 7%⁠ год к году. Люди чаще выбирают готовую еду из магазинов и доставку, а поход в кафе постепенно перестаёт быть частью повседневной жизни. В провинции число пекарен сократилось на 13%, точек кофе навынос — на 10,6%⁠.
⠀
Военные расходы редко видны гражданину напрямую, зато их последствия хорошо читаются на городской улице. Чем больше средств уходит на войну и обслуживание связанной с ней бюджетной нагрузки, тем меньше пространства остаётся для дешёвого кредита, потребительского спроса и малого бизнеса. Закрывающиеся кафе становятся одним из самых наглядных бытовых индикаторов этой цены.

Региональные бюджеты перекраивают в пользу военных расходов
⠀
Регионы все чаще режут гражданские статьи, чтобы высвободить деньги на выплаты контрактникам и их семьям. Тульская⁠ область сократила поддержку сирот и малоимущих, Якутия⁠ отложила индексацию зарплат, Петербург⁠ урезал расходы на школы и транспорт, одновременно увеличив финансирование расходов, связанных с войной.
⠀
Причина — хронические дефициты и ограниченные возможности занимать. В первом полугодии 2026 года 66 субъектов закончили период с дефицитом, а суммарный дефицит этих регионов достиг 619⁠ млрд рублей. Минфин ожидает по итогам года уже 1,3 трлн рублей дефицита.
⠀
Бюджетная логика меняется быстро: социальные расходы и инвестиции все чаще становятся резервом для более срочных обязательств. Деньги, которых не хватает на школы, больницы, транспорт и поддержку малоимущих, находятся на военные выплаты.
⠀
В результате утвержденный парламентом бюджет все меньше похож на обязательный финансовый план. Его переписывают по ходу года, а социальная сфера постепенно превращается в источник экономии. Цена такой гибкости вполне конкретна: гражданские расходы становятся переменной величиной, тогда как военные обязательства — защищенным приоритетом.

Доходы растут на 1%, расходы — быстрее
⠀
Прогноз Минэкономразвития на ближайшие три года обещает россиянам заметное охлаждение доходов. После роста реальных располагаемых доходов на 7,4%⁠ в 2025 году в 2026-м ожидается всего 1%⁠, а в 2027-м — 1,4%. Формально доходы продолжат расти, но для семей разница между статистическим плюсом и реальным улучшением жизни станет всё менее заметной.
⠀
Одновременно норма сбережений, согласно прогнозу, снизится с 16,6% в 2025 году до 9,5% в 2026-м. При этом именно потребительский спрос должен стать одним из основных источников экономического роста. Получается довольно простая конструкция: экономика рассчитывает на кошелёк граждан как раз тогда, когда возможности откладывать деньги сокращаются.
⠀
Дополнительную нагрузку создадут растущие коммунальные и транспортные тарифы⁠, акцизы, сборы и налоги на отдельные виды доходов. Если одновременно увеличится стоимость льготной ипотеки⁠ для части семей, давление на семейные бюджеты станет ещё сильнее.
⠀
Особенно уязвимы люди с кредитами и без накоплений. При росте доходов около 1% любое заметное повышение обязательных расходов означает фактическое сокращение свободных денег. Экономический рост в такой модели всё сильнее зависит не от роста благосостояния граждан, а от того, какую часть своей финансовой подушки они готовы потратить.

Посредникам платят до 1,5 млн рублей за контрактника
⠀
Губернатор Иркутской области Игорь Кобзев 10 сентября подписал указ, по которому за содействие в привлечении к контракту иностранного гражданина или лица без гражданства положено 1,5⁠ млн рублей. За россиянина из другого региона теперь платят 800 тысяч рублей вместо 400 тысяч. Незадолго до этого, 4 сентября, областное заксобрание отклонило⁠ законопроект о такой поддержке вербовщиков. Выплаты всё равно ввели — указом губернатора.
⠀
Эти деньги получает посредник, а не сам контрактник. Значит, цена привлечения одного человека складывается как минимум из двух частей: выплат тому, кто идёт служить, и отдельного вознаграждения тому, кто довёл его до подписания контракта. При этом выплату самому контрактнику регион в сентябре сократил — с 2,1 до 1,8⁠ млн рублей. Комиссия вербовщика за россиянина теперь составляет больше 40% этой суммы. Рекламируемый бонус военнослужащему не отражает всех расходов на набор.
⠀
Иркутская область здесь не исключение. По подсчётам журналистов, с момента введения таких бонусов регионы выплатили вербовщикам не менее 7,7⁠ млрд рублей. Так формируется самостоятельный рынок посреднических услуг. Вознаграждение зависит от результата, поэтому у посредника есть прямой финансовый интерес уговорить кандидата подписать документы. Сама по себе оплата не доказывает нарушений, но требует прозрачных условий и контроля за методами вербовки. Чем выше комиссия, тем острее вопрос: получает ли будущий военный полную информацию или в первую очередь становится источником чужого заработка.

«Граната от советского солдата» может срикошетить в российский тыл
⠀
Выступление Владимира Путина на «Валдае» 1 октября закрепило логику дальнейшей эскалации. Говоря об ударах по российским судам, он отверг призывы прекратить взаимные атаки и сформулировал позицию предельно жёстко: «Получи, фашист, гранату⁠ от советского солдата». Ещё в июне Путин прямо заявлял, что Россия будет «наращивать удары по инфраструктуре⁠» Украины.
⠀
Проблема в том, что инфраструктурная война работает в обе стороны. Чем шире Москва определяет допустимые цели и чем активнее использует удары по энергетике и другим объектам как инструмент давления, тем выше риск дальнейшего расширения украинских атак по российской территории. Сам Путин уже признавал, что удары по НПЗ наносят экономический ущерб⁠ России, а атаки на инфраструктуру создают проблемы с энергоснабжением.
⠀
Особенно парадоксально здесь обращение к образу советского солдата. СССР заплатил огромную цену именно за войну, пришедшую в города: на Нюрнбергском процессе приводились данные о 1710⁠ разрушенных городах, более 70 тысячах деревень, 31 850 промышленных предприятиях и 65 тысячах километров железных дорог.
⠀
Поэтому «граната» вполне может срикошетить. Если инфраструктура окончательно становится частью взаимного давления, российский тыл постепенно перестаёт быть тылом. Подстанции, НПЗ, железнодорожные узлы, аэропорты, склады и связь — это одновременно элементы экономики и повседневной жизни городов. И тогда цена выбранной Кремлём эскалации будет всё чаще измеряться уже внутри России — перебоями со светом, топливом, транспортом и коммунальными услугами.

Многодетность покажут в рекламе, а деньги на нее сократят
⠀
В российской социальной рекламе хотят сделать ставку на многодетность. Правительственная комиссия поддержала законопроект ФАС⁠, по которому органы власти при заказе социальной рекламы должны будут показывать «благополучные» семьи как минимум с тремя детьми. Аналогичное требование хотят распространить на компании из профильных объединений. Закон может заработать с марта 2027 года.
⠀
Инициатива появилась по поручению Владимира Путина и призвана популяризировать многодетность и «традиционные семейные ценности⁠». Пока такой образ встречается редко: в 2025 году лишь 5%⁠ рекламных роликов показывали многодетные семьи. Эксперты, однако, указывают, что реклама сама по себе слабо влияет на решение заводить детей — куда существеннее доходы, жилье и уверенность в будущем.
⠀
Особенно выразительно новая рекламная политика выглядит рядом с бюджетной. В 2027 году финансирование проекта, призванного увеличить число многодетных россиян и снизить среди них бедность, планируется сократить с 157,2 до 93⁠ млрд рублей — примерно на 40%. Весь федеральный проект «Поддержка семьи» потеряет 277 млрд рублей. Контраст получается почти образцовым: государство предлагает убеждать граждан заводить больше детей картинкой, одновременно урезая деньги на тех, кто уже сделал этот выбор.

Сбережения у одних, кредиты у других
⠀
За январь—август 2026 года долги россиян выросли на 2,2⁠ трлн рублей — почти втрое больше, чем годом ранее. К началу сентября объем кредитов превысил 40 трлн рублей, причем 13,7% приходится на кредиты с просроченной задолженностью. Около 11,3⁠ млн человек имеют три и более займа, и именно на них приходится почти половина всей задолженности населения.
⠀
Параллельно страна демонстрирует рекордные 67⁠ трлн рублей сбережений. Но эта цифра скорее маскирует разрыв, чем говорит о всеобщем финансовом благополучии. Половина вкладов сосредоточена примерно у 1,2% вкладчиков. Пока небольшая группа аккумулирует капитал и получает доход по депозитам, миллионы заемщиков все глубже входят в долговую нагрузку.
⠀
Приток новых средств на вклады при этом заметно замедлился: рост обеспечивается в основном начисленными процентами. Одновременно банки ужесточают требования, чаще отказывают⁠ в потребительских кредитах, а ипотека остается труднодоступной.
⠀
Финансовая система все отчетливее разводит общество по разным этажам. Наверху — капитал, процентный доход и растущая финансовая подушка. Внизу — несколько кредитов, урезанное потребление и закрывающиеся возможности купить жилье или просто сохранить привычный уровень жизни. И это уже не статистический перекос, а социальный разлом: деньги все заметнее работают на тех, у кого они уже есть, тогда как для остальных кредит становится не инструментом развития, а способом не скатиться ниже.

Страх перед будущим как часть российской колеи
⠀
Экономист Александр Аузан⁠, много лет изучающий ценностные установки российского общества, обращает внимание на одну характерную черту. По данным Всемирного исследования ценностей, Россия отличается крайне высоким уровнем избегания неопределённости⁠. Проще говоря, перемены воспринимаются не как возможность, а прежде всего как источник риска.
⠀
Аузан описывает эту логику предельно узнаваемо: не открывать дверь, потому что за ней страшно; не менять человека, потому что следующий может оказаться хуже; не трогать систему⁠, потому что она способна рассыпаться. Такая установка влияет далеко не только на бытовое поведение. Она затрудняет развитие венчурных рынков, предпринимательства и инноваций⁠ — сфер, где без готовности рисковать и принимать неопределённость ничего не работает.
⠀
В этом смысле российская «колея» может быть не только следствием институтов, истории или устройства государства. Она воспроизводится ещё и привычкой выбирать знакомый тупик вместо неизвестного поворота. Самая надёжная система самосохранения — та, которую общество боится менять даже тогда, когда уже понимает её издержки. И пока будущее воспринимается прежде всего как угроза, разговоры о модернизации рискуют оставаться всего лишь разговорами.

Россия сближается с Китаем быстрее, чем учится его понимать
⠀
Отношение россиян к Китаю в целом благоприятное, но за политическим и экономическим сближением пока заметно отстаёт реальное знание страны. По данным ВЦИОМ, 57%⁠ респондентов относятся к Китаю скорее положительно, 60% прежде всего видят в нём мощную экономику, 47% — страну с богатой историей и культурой.
⠀
Контраст проявляется сразу. 72% опрошенных не смогли назвать ни одного китайского писателя или произведения. Узнаваемость ограничивается Конфуцием, Лао-цзы и «Искусством войны». Получается парадокс: Китай уже воспринимается как один из ключевых партнёров России, но массовое представление⁠ о нём остаётся поверхностным и во многом стереотипным.
⠀
Для долгосрочных отношений это слабое место. Без понимания китайской истории, культуры, общественных норм и логики принятия решений сложнее видеть интересы партнёра, его ограничения и точки для взаимовыгодного сотрудничества⁠. В результате часть контактов рискует оставаться на уровне официальных визитов и разовых договорённостей.
⠀
Разворот на Восток — уже не временный манёвр, а долгосрочный курс⁠. Значит, и знание Китая должно перестать быть факультативным дополнением к экономике и дипломатии.

Торговые барьеры становятся для бизнеса одним из главных рисков
⠀
Мировой бизнес стал несколько лучше оценивать экономическую ситуацию. Согласно сентябрьскому опросу McKinsey, доля респондентов, считающих, что экономика их страны улучшилась за последние полгода, выросла с 21% в июне до 27%. Доля тех, кто фиксирует ухудшение, сократилась с 63% до 49%.
⠀
Гораздо интереснее изменилась структура рисков. Геополитическая неопределённость остаётся главной угрозой, однако опасения из-за роста цен на энергоносители и сбоев в цепочках поставок ослабли. Одновременно заметно выросло беспокойство по поводу торговой⁠ политики: этот риск назвали 29% респондентов против 22% в июне.
⠀
Причина понятна — новая волна тарифных⁠ ограничений делает международную торговлю дороже и менее предсказуемой. Бизнес уже научился приспосабливаться к части энергетических и логистических потрясений, но изменение самих правил торговли⁠ воспринимается как более долгосрочная проблема.
⠀
Для России здесь есть и возможности, и риски. Перестройка торговых потоков усиливает значение азиатских⁠ рынков, однако одновременно повышает конкуренцию за них. Простого сценария, при котором чужие тарифные войны автоматически работают в пользу Москвы, нет.