Собиратель историй

5 октября 1713 года во французском городе Лангре родился Дени Дидро — философ-просветитель и главный редактор знаменитой «Энциклопедии».
В 1765 году Дидро, нуждавшийся в деньгах на приданое дочери, решил продать свою библиотеку. О намерении он сообщил своему другу Фридриху Мельхиору Гримму, поддерживавшему контакты с русским двором, а тот передал эту новость в Петербург через Ивана Ивановича Бецкого — доверенное лицо императрицы и президента Императорской академии художеств. Друживший с Дидро русский посол в Париже князь Дмитрий Голицын затем выступил посредником в самой сделке. В мае — июне 1765 года Екатерина II купила библиотеку за 15 тысяч ливров, оставив за Дидро право пожизненно ею пользоваться. Более того, императрица назначила философа библиотекарем Её Императорского Величества с ежегодным жалованьем в тысячу ливров, а позже выдала содержание сразу за пятьдесят лет вперёд. Жест восхитил всю просвещённую Европу: императрица купила книги, но не забрала их у владельца.
В 1773 году Дидро сам приехал в Петербург и несколько месяцев беседовал с Екатериной II. Тогда же Дмитрий Левицкий написал его портрет, который философ увёз во Францию. После смерти Дидро в 1784 году его книги из Руана — куда их сначала перевезли из Парижа — морем отправили в Петербург на фрегате «Нептун»: в октябре 1785 года судно прибыло в Кронштадт. Собрание из 2904 томов — в основном французских, но также английских, итальянских и латинских книг — выставили в одном из залов Эрмитажа.
Увы, как единое собрание библиотека прожила недолго. В отличие от библиотеки Вольтера, которую Екатерина приказала хранить неприкосновенно, для собрания Дидро подобного распоряжения не последовало: осмотрев привезённые книги, императрица разочаровалась в них и просто передала их в общий эрмитажный фонд. При переводе библиотеки на нижний этаж Зимнего дворца библиотекари расставили тома по предметному принципу, растворив их среди десятков тысяч других изданий. Сыграло роль и отсутствие книжного знака — на книгах Дидро не было экслибриса, по которому их можно было опознать, поэтому они без следа смешались с общей массой и попали в общий каталог. По расчётам историка Ольги Бич, опиравшейся на архивные материалы Эрмитажа, единого собрания не существовало уже к 1802 году. В 1861 году остатки эрмитажной библиотеки, в том числе рассеянные тома Дидро, передали в Императорскую Публичную библиотеку (ныне Российскую национальную) — к тому времени они уже ничем не отличались от прочих книг.  Книги с пометками Дидро в Российской национальной библиотеке обнаруживают и по сей день - их узнают по косвенным признакам — карандашным пометкам на полях, характерным бумажным закладкам-«наездникам» и уникальным переплётам светло-коричневой кожи с тиснёными розетками.

101 год назад, 5 октября 1925 года, в США вышла первая книга Эрнеста Хемингуэя - небольшой сборник «В наше время», состоящий из 15 новелл. В них появляется его первый лирический герой — Ник Адамс, сознание которого отражает послевоенный мир, потрясенный катастрофой. В новеллах конфликт вроде бы скрыт от читателя, но перед каждой из них помещены короткие журналистские репортажи, описания корриды, фронтовые сводки. Вот в них-то конфликты предельно обострены, грозят смертью, жизнь наполнена до предела, политика, кровь, крики толпы. Сюжетно миниатюры и новеллы не связаны, что создает при их сопоставлении многозначность смыслов. Так что уже в этой первой книге зарождается знаменитый хемингуэевский стиль. В его основе — принцип «айсберга», сформулированный автором так: «Если писатель хорошо знает то, о чем пишет, он может многое опустить из того, что знает, и если он пишет правдиво, читатель почувствует все опущенное так же сильно, как если бы писатель сказал об этом. Величавость движения айсберга в том, что он только на одну восьмую возвышается над поверхностью воды».
#Читаем_с_МаленькиеИстории
«Помни, тот, кто смиряет свой дух, сильнее того, кто покоряет города».

5 октября 1972 года не стало Ивана Ефремова — выдающегося писателя-фантаста, ученого, провидца и даже, как считали некоторые... инопланетянина.
Ростом под два метра, с пудовыми кулаками, он был в отца, ходившего с рогатиной на медведя. Родители расстались, ребенка отправили к тетке в Бердянск, а когда той в Гражданскую войну не стало, мальчишка стал сыном полка, все осваивал и учил самостоятельно. Окончил мореходные классы, стал матросом и, как вспоминал, «был очень силен и умел драться. Учителя–матросики научили английским приемам бокса. Когда сам плавал на судах Тихоокеанского флота, умение пригодилось — там полно было всякой сволочи, уважавшей только силу».
В научные экспедиции впервые попал как любитель, экстерном окончил геологоразведочный факультет, а в 32 года уже стал доктором биологических наук. Всерьез увлекшийся наукой об ископаемых останках растений и животных, он разработал в ней новое направление — тафономию, и первые свои награды — орден Трудового Красного Знамени и Сталинскую премию — заслужил за научные достижения. Исходивший вдоль и поперек всю Восточную Сибирь и Центральную Азию, он в войну не вылезал из экспедиций в поисках стратегически важного минерального сырья. Тогда–то, питаясь шишками, ночуя в снегу, преодолевая за день по 40–50 таежных километров, он износил свое богатырское сердце.
Его первые произведения родились из этих впечатлений, а всерьез заняться фантастическим жанром посоветовал ему Алексей Толстой. Ефремовские «Туманность Андромеды», «Лезвие бритвы», «Час Быка», «Таис Афинская» — такая же классика жанра, как толстовские «Аэлита» и «Гиперболоид инженера Гарина».
Книги Ефремова ценны не только своей философской глубиной, но и поразительной прогностической точностью. Исследователи насчитывают около сотни сбывшихся предсказаний писателя. В рассказе «Алмазная труба» он предсказал открытие месторождения алмазов в Якутии (ошибся всего на 300 км), а в «Озере горных духов» — месторождения ртути на Алтае. «Атолл Факаофо» предвосхитил открытие сложнорасчлененного рельефа океанического дна. Кроме того, Ефремов с точностью описал голографию, трехмерное телевидение, экзоскелеты, интернет и ключевые экологические проблемы рубежа XX и XXI веков. Сам писатель объяснял эти прозрения способностью считывать информацию из «ноосферы».
Самая неожиданная история произошла после смерти Ефремова. Месяц спустя, 4 ноября 1972 года, в его московскую квартиру с 13-часовым обыском явились сотрудники КГБ, изъявшие архив, дневники, переписку и даже лекарства. Официальной причиной называли проверку версии о возможной насильственной смерти или отравлении с целью грабежа. Однако масштаб расследования (уголовное дело составило 40 томов) и допросы об обстоятельствах жизни писателя породили иные версии. В спецслужбах всерьез проверяли гипотезу, что удивительные знания и точные предсказания Ефремова — результат работы «спящего агента» или подмены писателя британским двойником еще в юности либо во время экспедиции в Монголию. Звучали даже фантастические предположения про «пришельца из другой галактики». После этого фамилию Ефремова на некоторое время запретили упоминать в печати, а сам архив вернули лишь через пару лет.

#Читаем_с_МаленькиеИстории
«Чем нелепее вера, тем больше цепляются за нее непросвещенные люди, тем темнее их душа, тем они фанатичнее».

4 октября 1769 года в семье обедневшего помещика Аракчеева родился сын, которого назвали Алексеем. Будущий граф, комендант столицы, генерал-майор, доверенное лицо Александра I – личность в истории России неоднозначная, одна из наиболее негативно мифологизированных.
В истории остался термин «аракчеевщина», под которым понимают политику крайней реакции, полицейского деспотизма и грубой военщины. Его то осыпали милостями, то с позором увольняли со службы. Но, как ни парадоксально, — каждый император (а их на веку Аракчеева было трое) находил в нем «недостающее звено», способное на какое-то время укрепить государственную власть. И никого из последующих самодержцев не смущал тот факт, что его предшественник увольнял «достопочтимого» Алексея Андреевича за поступки, несовместимые со званием дворянина и офицера. Над Аракчеевым откровенно насмехались, но вынуждены были считаться с ним. На одном из заседаний Академии наук ее президент граф Новосильцев предложил избрать Аракчеева в почетные члены академии.
— В чем же его заслуги перед наукой? — спросил президента один из академиков.
— Он ближе всех к государю, — ответил Новосильцев.
— Тогда я предлагаю избрать царского кучера Илью Байкова. Он не только близок к государю, но и сидит перед ним, — парировал академик.
А Александр Пушкин увековечил образ Аракчеева в поэзии:
«Всей России притеснитель,
Губернаторов мучитель
И Совета он учитель
И Царю он – друг и брат.
Полон злобы, полон мести,
Без ума, без чувств, без чести,
Кто ж он? Преданный без лести,
Б...и грошевой солдат».
Заметим, что эта эпиграмма была написана поэтом в 1820 году, так что Аракчеев не мог о ней не знать. Примечательно и то, что у более зрелого Пушкина отставленный Аракчеев вызывал симпатию. Отзываясь на кончину Аракчеева, Александр Сергеевич писал: «Об этом во всей России жалею я один — не удалось мне с ним свидеться и наговориться».