Добрые читатели конечно же помнят, что в России гражданский процесс организован не как профессиональный (то есть, когда юридическая ошибка истца или ответчика ведет к проигрышу), а как социальный (когда действует принцип "суд знает право", то есть, истцу и ответчику надо доказывать только факты, а знающий право суд применит релевантные нормы).
К этому можно по-разному относиться, что но это так (мне как юристу скорее не нравится, но это мои личные проблемы). Начало этой идее было положено в совместном пленуме 10/22, а окончательно закреплено - в пост. пленума верх.суда № 25.
Но этому устоявшемуся на уровне ВЫСОЧАЙШИХ повелений (кстати, догадались ли добрые читатели, почему теперь слово "высочайшие" надо писать капслоком?) принципу бросает вызов.
И кто это сделал? Конечно же, наша любимица, симпатичнейшая гражд.коллегия верх.суда.
В определении № 21-КГ26-3-К5 (докладчики - тоже все как на подбор, частые гости любимой рубрики дорогих читателей) пишет:
"....в силу прямого указания в абзаце четырнадцатом статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве иных способов защиты права могут быть использованы только те способы, которые предусмотрены законом. законом.
Исходя из положений приведенных правовых норм и разъяснений по их применению, определение законом способов защиты гражданских прав направлено на восстановление нарушенного права.
Истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, характеру нарушения, быть предусмотрен статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации либо каким-либо иным законом.
Однако предъявленное Кодзаевым А.Н. требование о признании его добросовестным приобретателем не указано ни в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, ни в каком-либо ином законе.
... В данном случае добросовестность приобретателя - это не предмет иска, а одно из обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора об истребовании имущества.
При этом право добросовестного приобретателя защищается не предъявлением иска о признании его таковым, а путем ограничения правомочий собственника на истребование имущества".
То есть, гражд.коллегия фактически опять возвращается к идее о том, что юридическая ошибка истца (неправильный иск) влечет проигрыш. Не суд должен знать право, а сам истец (его юристы). Ошибся - получи отказ в иске.
В этом деле действительно истец предъявил ошибочный иск. Он (видимо, скорее даже его юрист) сформулировал его как иск о признании лица добросовестным приобретателем автомобиля.
Правильно - иск о признании права собственности (которое было приобретено истцом по добросовестности, ст. 302 ГК). Но юрист истца, видимо, книг не читает, лекции не слушает, пробавляется ахаляй-махаляй юриспруденцией. Вот и проиграл дело.
Видимо, потому что эти судьи симпатичнейшей гражд. коллегии не знают разъяснений пленума этого же суда.
Или знают, но игнорируют их. Видимо, потому что не согласны с тем, что это ВЫСОЧАЙШИЕ повеления. Вот бы председатель Краснов их приструнил - как он умеет, четко, резко, бескомпромиссно.
К этому можно по-разному относиться, что но это так (мне как юристу скорее не нравится, но это мои личные проблемы). Начало этой идее было положено в совместном пленуме 10/22, а окончательно закреплено - в пост. пленума верх.суда № 25.
Но этому устоявшемуся на уровне ВЫСОЧАЙШИХ повелений (кстати, догадались ли добрые читатели, почему теперь слово "высочайшие" надо писать капслоком?) принципу бросает вызов.
И кто это сделал? Конечно же, наша любимица, симпатичнейшая гражд.коллегия верх.суда.
В определении № 21-КГ26-3-К5 (докладчики - тоже все как на подбор, частые гости любимой рубрики дорогих читателей) пишет:
"....в силу прямого указания в абзаце четырнадцатом статьи 12 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве иных способов защиты права могут быть использованы только те способы, которые предусмотрены законом. законом.
Исходя из положений приведенных правовых норм и разъяснений по их применению, определение законом способов защиты гражданских прав направлено на восстановление нарушенного права.
Истец свободен в выборе способа защиты своего нарушенного права, однако избранный им способ защиты должен соответствовать содержанию нарушенного права и спорного правоотношения, характеру нарушения, быть предусмотрен статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации либо каким-либо иным законом.
Однако предъявленное Кодзаевым А.Н. требование о признании его добросовестным приобретателем не указано ни в статье 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, ни в каком-либо ином законе.
... В данном случае добросовестность приобретателя - это не предмет иска, а одно из обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения спора об истребовании имущества.
При этом право добросовестного приобретателя защищается не предъявлением иска о признании его таковым, а путем ограничения правомочий собственника на истребование имущества".
То есть, гражд.коллегия фактически опять возвращается к идее о том, что юридическая ошибка истца (неправильный иск) влечет проигрыш. Не суд должен знать право, а сам истец (его юристы). Ошибся - получи отказ в иске.
В этом деле действительно истец предъявил ошибочный иск. Он (видимо, скорее даже его юрист) сформулировал его как иск о признании лица добросовестным приобретателем автомобиля.
Правильно - иск о признании права собственности (которое было приобретено истцом по добросовестности, ст. 302 ГК). Но юрист истца, видимо, книг не читает, лекции не слушает, пробавляется ахаляй-махаляй юриспруденцией. Вот и проиграл дело.
Видимо, потому что эти судьи симпатичнейшей гражд. коллегии не знают разъяснений пленума этого же суда.
Или знают, но игнорируют их. Видимо, потому что не согласны с тем, что это ВЫСОЧАЙШИЕ повеления. Вот бы председатель Краснов их приструнил - как он умеет, четко, резко, бескомпромиссно.