Любил бы ты меня...

«Любил бы ты меня, мой свет,
Когда б я стала горсткой пыли?»
— Конечно, да. Чего же нет?
Любил бы — чувства не остыли.

«А если б стала я цветком,
Фиалкой в утреннем тумане?»
— Я стал бы нежным мотыльком,
Припав к душистой, хрупкой грани.

«А если б ветром я была,
Сквозным, холодным и безликим?»
— Я был бы парусом, а мгла
Мне грудь пронзила диким криком.

«А если б стала я змеей
В траве, под мокрою листвою?»
— Я полюбил бы холод твой
И сам пополз бы за тобою.

«Любил бы ты меня, скажи,
Была б я гусеницей мохнатой?»
Я б сам прикинулся твоим собратом
И восхищался б красотой покатой.
(Тут он вздохнул, сдержав зевоту,
Смиряя глупую дремоту.)

«А если б… сахарной ватой —
Любил бы, сладкой и помятой?»
— Да отвяжись ты, Бога ради!
Любил бы, хоть в каком наряде!
(Он бросил книгу, встал у края,
Терпенье медленно теряя.)

Она, притихнув у окна,
Спросила тихо, виновато,
«А ты любил бы… в час заката?
Любил бы ты меня — когда бы
Я стала камнем? Просто — камень?
Где жизни пульс навеки замер?»

Он вспыхнул, сжав кулак тугой,
Взорвался эхом по гостиной:
«Ну что за бред, Господь ты мой!
С бездушной каменной женой?
Ты издеваешься сейчас?!
К чему вопросы сотый раз?!»
…И тишина накрыла дом,
Ударив тяжким молотком.

Теперь прохлада на плите,
Слова застыли в пустоте,
Он гладит мрамор в темноте,
Припав к могильной тесноте,

Стекают капли по граниту —
То дождь идет, иль это слезы?
Обняв холодную плиту,
Шепнул, стирая пустоту,:
«Люблю. И каменной. Прости.
Люблю такой. Не уходи».