Почему Кант строит свою этику на "чистом", а не "грязном" практическом разуме?Начав подготовку
к клубной встрече по моральной философии Иммануила Канта, я заметил, что этика немецкого философа при первом приближении прямо противопоставлена традиции морального сентиментализма, представленной Дэвидом Юмом, Фрэнсисом Хатчесоном, Энтони Шефтсбери, Адамом Смитом и другими.
⏺И это обосновано: Кант прекрасно знал этих мыслителей и находился под их влиянием. Так, к примеру, труды Юма привлекали его пристальное внимание на протяжении десятилетий.
Однако, чтобы выстроить собственную рационалистическую систему, опирающуюся на чистый практический разум, Канту потребовалось радикально переосмыслить подход островитян.
Представители британского эмпиризма базировали мораль на человеческой антропологии, психологии и моральном опыте, например на переживании симпатии, восхищения, одобрения, гнева или сострадания.
⏺С одной стороны, такой подход интуитивно понятен и прекрасно объясняет психологическую мотивацию человека как на личном, так и на социальном уровне. Но с другой — опора на аффекты и эмпирические факты о человеческой антропологии делает мораль условной, изменчивой и зависимой от обстоятельств.
Например, почему мы должны следовать правилу «не лги»?
Сентименталист ответит: потому что ложь ранит чужие чувства, вызывает социальное порицание и подрывает доверие, необходимое для достижения личного и общего процветания.
⏺Однако с точки зрения Канта, такое объяснение превращает моральный императив в
гипотетический. Его нормативная сила начинает зависеть от случайных условий — от особенностей человеческой психологии, социальной пользы, сиюминутных эмоций или, к чему часто апеллируют сегодня, эволюционного прошлого.
Если мы представим правдоподобный сценарий, в котором ложь приносит пользу и не вызывает явного социального отторжения, то в рамках эмпирической этики запрет на нее потеряет свою нормативную силу.
И даже если защитник сентиментализма возразит, что в реальном мире ложь всегда разрушительна для сообществ, для Канта этого все еще недостаточно, ведь моральные основания интуитивно требуют универсальности и категоричности.
Эмпирические наблюдения могут дать лишь общие правила благоразумия (X полезен для целей Y), но не безусловный универсальный закон.⏺Если же мы воздерживаемся от обмана из страха перед негативными последствиями или из чувства эмпатии к другому, то наш поступок продиктован
склонностью, а не
уважением к моральному долгу самому по себе.
Такой поступок может быть легальным, но он лишен подлинной моральной ценности, что не дает нам основания для обоснованной моральной реакции (например, похвалы или восхищения).
Кантианский проект предлагает принципиально иную опору —
чистый практический разум и присущий ему категорический императив.🟠
Гипотетические императивы говорят: «Если ты желаешь P, то ты обязан сделать X», подчиняя нашу волю внешним целям и психологическим состояниям.
🟠Категорический императив звучит безусловно: «Ты обязан сделать X, независимо от твоих желаний или обстоятельств». Только категорическая нормативность, согласно мысли Канта, способна защитить волю от
гетерономии — зависимости от слепых случайностей и превратностей эмпирического мира, давая человеку подлинную свободу.
Говоря простым языком, благоразумные и целесообразные действия могут быть весьма полезными, эффективными и желательными, но они не являются морально значимыми в строгом смысле этого слова.
Подобное рассуждение, как мне кажется, сближает Канта с мыслью Эпиктета, который также искал основания для благой жизни в том, что не зависит от превратностей судьбы и воли случая.
⏺Важно, что Кант не запрещает агентам эмпатию или заботу
(в его системе существуют "обязанность заботы" по отношению к другим), но они не должны быть
мотивом поступка. Поступать морально — значит действовать, мотивируясь уникальным моральным переживанием — уважением (Achtung) к правильности самого закона.
Можно сказать, что моральный поступок морален именно потому, что он мотивирован моральными основаниями в качестве достаточных оснований.Обратная ситуация была бы такой: моральный поступок мотивирован не-моральными основаниями, что лишает такой поступок моральной ценности, переводя его в сферу целесообразного (благоразумного), но не морального поведения.
К примеру, лгать в сделках неправильно не потому, что это портит экономическую репутацию или огорчает партнеров, а потому, что ложь неправильна сама по себе.
Как показывает Кант, ложь (1) не может быть возведена в статус универсального правила без самоподрыва и ложь (2) всегда подрывает автономию и достоинство другого.
⏺
Кстати, именно в пункте (2) кроется та интуиция, которая повлияла на многих экзистенциальных мыслителей. Если мы «никогда не должны относится к человечеству исключительно как к средству», то человеческое достоинство становится морально защищённым от каких-либо соображений «общего» или «большего» блага.Автономия, то есть способность быть
полностью свободным и ответственным за свое моральное существование, и выражает достоинство
(Würde) человека, которое невозможно утилитарно разменять или перерассчитать.
Суммируя сказанное:
⏺Традиция морального эмпиризма ищет основания нравственности в человеческой антропологии и психологическом опыте. Кант же видел в подобной попытке опасность релятивизма, лишающий мораль ее главного свойства — универсальности и категоричности, то есть сильной нормативности как таковой.
⏺Без это условия моральная сфера становится не только произвольной при принятии решения, но и угрожающей человеческому достоинству, так как его можно подорвать при утилитарно-целесообразном случае.
P.S. Лекция по моральной философии калининградского философа пройдет 27 сентября (ВС) в 16:00мск в моем метафилософском клубе.
Если кто желает попасть - подписывайтесь.#философское_размышление
