Продолжаем обсуждать результаты дискуссионной площадки на площадке РАНХиГС и научного журнала ВАК «Северо-Кавказский юридический вестник».
Как и обещал, переходим от теории к практике. Начнем с первого и самого болезненного вызова реформы — демократического 🛡💥
Чуть ранее мы говорили о тезисе профессора Баранова про «огосударствление» МСУ. А как это выглядит на практике и в реальных документах?
На один из ярчайших примеров на дискуссии обратил внимание д.ю.н. Олег Александрович Кожевников, говоря о критериях отбора глав муниципалитетов.
По сути, региональная власть оценивает кандидата не как представителя жителей, решающего вопросы местного значения, а как своего будущего подчиненного, который будет эффективно исполнять государственные задачи, спущенные сверху. Приоритетом становится не благоустройство и не решение проблем горожан, а исполнительность в рамках «единой системы».
Это прекрасно иллюстрирует демократический вызов для местного самоуправления. Когда процедура отбора главы становится похожа на собеседование на должность в региональной администрации, возникает закономерный вопрос: а чьи интересы будет представлять такой руководитель? Разве для этого его выбирают? Это и есть то самое «огосударствление» в действии.
✍️Подробнее с позицией Олега Александровича можно ознакомиться в записи Круглого стола «Современная модель местного самоуправления: от нового закона к практике».
Со своей стороны мы продолжили данную дискуссию размышлениями об угрозе утраты легитимности на примере #КрасноярскийКейс, который показывает еще более глубокий уровень проблемы.
1️⃣Во-первых, это игнорирование региональным законодателем статьи 12 Закона № 33-ФЗ, устанавливающего процедуру учета мнения населения о преобразовании, через голосование представительных органов (тоже не ахти демократическая процедура, но даже она была проигнорирована).
По мнению краевых властей, что в последствии подтвердил и Красноярский краевой суд, переход на одноуровневую систему местного самоуправления не требует учета ни мнения населения, ни мнения представительных органов местного самоуправления, закрепляя "ускоренный трек" для реформирования местного самоуправления в формате перехода на одноуровневую систему местного самоуправления.
В результате мы получили конфликт в "единой" системе публичной власти — одним из обратившихся в суд против реформы стал Сухобузимский районный Совет депутатов. Не все согласны с тем, что можно перечерчивать границы муниципалитетов без учета мнения проживающих там граждан.
2️⃣Во-вторых, этот кейс — о том, что происходит, когда укрупнение идет еще дальше, игнорируя не только процедуру, но и идею разделения территорий на городские и сельские. Региональный закон объединил городской округ (например, Канск с населением 85 тыс. человек) и целый муниципальный район (Канский район, 25 тыс. человек), фактически поглощая село городом.
❓Что это значит на практике? Что интересы 25 тысяч жителей района просто растворятся в повестке 85-тысячного города. Они теряют не только своих глав и советы депутатов, но и саму возможность быть услышанными.
И если в свердловском примере мы говорим об утрате легитимности «сверху» (через усиление роли губернатора), то #Красноярскийкейс — это пример утраты легитимности «изнутри», через саму структуру нового образования, где меньшинство обречено всегда проигрывать большинству, а население это лишь приложение к новой территориальной структуре региона, расчерченной в высоких кабинетах.
Как и обещал, переходим от теории к практике. Начнем с первого и самого болезненного вызова реформы — демократического 🛡💥
Чуть ранее мы говорили о тезисе профессора Баранова про «огосударствление» МСУ. А как это выглядит на практике и в реальных документах?
На один из ярчайших примеров на дискуссии обратил внимание д.ю.н. Олег Александрович Кожевников, говоря о критериях отбора глав муниципалитетов.
И здесь мы задаем главный вопрос: а для кого, собственно, работает новый глава? Для жителей или для губернатора?
Давайте посмотрим на официальный документ — Указ Губернатора Свердловской области (№ 441-УГ), который утвердил порядок отбора кандидатов на должность главы Екатеринбурга. Комиссия оценивает кандидатов с учетом... (внимание!):
«...компетентности кандидата в сфере государственного или муниципального управления, в том числе в вопросах... исполнения органами местного самоуправления... отдельных переданных государственных полномочий».
По сути, региональная власть оценивает кандидата не как представителя жителей, решающего вопросы местного значения, а как своего будущего подчиненного, который будет эффективно исполнять государственные задачи, спущенные сверху. Приоритетом становится не благоустройство и не решение проблем горожан, а исполнительность в рамках «единой системы».
Это прекрасно иллюстрирует демократический вызов для местного самоуправления. Когда процедура отбора главы становится похожа на собеседование на должность в региональной администрации, возникает закономерный вопрос: а чьи интересы будет представлять такой руководитель? Разве для этого его выбирают? Это и есть то самое «огосударствление» в действии.
✍️Подробнее с позицией Олега Александровича можно ознакомиться в записи Круглого стола «Современная модель местного самоуправления: от нового закона к практике».
Со своей стороны мы продолжили данную дискуссию размышлениями об угрозе утраты легитимности на примере #КрасноярскийКейс, который показывает еще более глубокий уровень проблемы.
1️⃣Во-первых, это игнорирование региональным законодателем статьи 12 Закона № 33-ФЗ, устанавливающего процедуру учета мнения населения о преобразовании, через голосование представительных органов (тоже не ахти демократическая процедура, но даже она была проигнорирована).
По мнению краевых властей, что в последствии подтвердил и Красноярский краевой суд, переход на одноуровневую систему местного самоуправления не требует учета ни мнения населения, ни мнения представительных органов местного самоуправления, закрепляя "ускоренный трек" для реформирования местного самоуправления в формате перехода на одноуровневую систему местного самоуправления.
В результате мы получили конфликт в "единой" системе публичной власти — одним из обратившихся в суд против реформы стал Сухобузимский районный Совет депутатов. Не все согласны с тем, что можно перечерчивать границы муниципалитетов без учета мнения проживающих там граждан.
2️⃣Во-вторых, этот кейс — о том, что происходит, когда укрупнение идет еще дальше, игнорируя не только процедуру, но и идею разделения территорий на городские и сельские. Региональный закон объединил городской округ (например, Канск с населением 85 тыс. человек) и целый муниципальный район (Канский район, 25 тыс. человек), фактически поглощая село городом.
❓Что это значит на практике? Что интересы 25 тысяч жителей района просто растворятся в повестке 85-тысячного города. Они теряют не только своих глав и советы депутатов, но и саму возможность быть услышанными.
И если в свердловском примере мы говорим об утрате легитимности «сверху» (через усиление роли губернатора), то #Красноярскийкейс — это пример утраты легитимности «изнутри», через саму структуру нового образования, где меньшинство обречено всегда проигрывать большинству, а население это лишь приложение к новой территориальной структуре региона, расчерченной в высоких кабинетах.