Красота рождается у зеркала. Как только человек узнаёт себя в отражении, нечто выпадает в осадок, образуя мираж идеальной формы. Видимое будоражит, заряжает взгляд эротически, претендует на место реального.
Виртуальное Я, обитающее в инстаграмном царстве картинок, отрывается от тела, низведенного до прислуги гаджетов. Эта «лучшая версия себя» не источает и не ощущает запахов, не испытывает голода, жажды или потребности в отправлении естественных нужд. Она бессмертна и собрана из фотографий, по частям, как монстр Франкенштейна. Привыкая существовать в таком виде, человек теряет чувствительность к сигналам собственного тела, игнорирует боль и усталость. Даже приятное возбуждение порой переживается травматически.
Над созданием желанного образа у медийных личностей трудится целая команда: стилист, визажист, парикмахер, но прежде всего – фотограф. Именно его любование отпечатывается на снимке, его камера определяет, куда и с какого места будет смотреть зритель. Ракурс, свет и цветокоррекция в равной степени способны убивать и возвеличивать.
Страх перед камерой, по мнению Сьюзен Сонтаг, обусловлен потенциальным упрёком в несовершенстве. Фотография – это запечатлённый взгляд Другого, сообщающий обо мне некую «правду». Полагая, однако, конкретный снимок исчерпывающей характеристикой себя, мы упускаем из виду, что это лишь одно из возможных прочтений, слово, вырванное из контекста. Кроме того, фотография зачастую говорит не столько об объекте, сколько о том, кто находится по ту сторону объектива. Для фотографа мир – своего рода пятна Роршаха, которые можно интерпретировать как угодно.
Набирающие популярность ателье автопортретов, как и селфи, снижают тревогу за счёт возможности полностью контролировать результат. Шанс предстать в «невыгодном» свете здесь минимален – человек бессознательно располагается перед камерой так, как желает быть увиденным. К тому же действие можно отменить в любой момент – неудачные снимки отправляются в корзину без свидетелей.
Отбросить тело в живом контакте невозможно, оно говорит беспрерывно, даже находясь в полном покое. «Кадр» рушится протяженностью: меняются позы, глубина дыхания, сила и направление взгляда. У радикально преображающих смеха, слёз, смущения, испуга масса оттенков, и каждый из них подлинный.
Виртуальное Я, обитающее в инстаграмном царстве картинок, отрывается от тела, низведенного до прислуги гаджетов. Эта «лучшая версия себя» не источает и не ощущает запахов, не испытывает голода, жажды или потребности в отправлении естественных нужд. Она бессмертна и собрана из фотографий, по частям, как монстр Франкенштейна. Привыкая существовать в таком виде, человек теряет чувствительность к сигналам собственного тела, игнорирует боль и усталость. Даже приятное возбуждение порой переживается травматически.
Над созданием желанного образа у медийных личностей трудится целая команда: стилист, визажист, парикмахер, но прежде всего – фотограф. Именно его любование отпечатывается на снимке, его камера определяет, куда и с какого места будет смотреть зритель. Ракурс, свет и цветокоррекция в равной степени способны убивать и возвеличивать.
Страх перед камерой, по мнению Сьюзен Сонтаг, обусловлен потенциальным упрёком в несовершенстве. Фотография – это запечатлённый взгляд Другого, сообщающий обо мне некую «правду». Полагая, однако, конкретный снимок исчерпывающей характеристикой себя, мы упускаем из виду, что это лишь одно из возможных прочтений, слово, вырванное из контекста. Кроме того, фотография зачастую говорит не столько об объекте, сколько о том, кто находится по ту сторону объектива. Для фотографа мир – своего рода пятна Роршаха, которые можно интерпретировать как угодно.
Набирающие популярность ателье автопортретов, как и селфи, снижают тревогу за счёт возможности полностью контролировать результат. Шанс предстать в «невыгодном» свете здесь минимален – человек бессознательно располагается перед камерой так, как желает быть увиденным. К тому же действие можно отменить в любой момент – неудачные снимки отправляются в корзину без свидетелей.
Отбросить тело в живом контакте невозможно, оно говорит беспрерывно, даже находясь в полном покое. «Кадр» рушится протяженностью: меняются позы, глубина дыхания, сила и направление взгляда. У радикально преображающих смеха, слёз, смущения, испуга масса оттенков, и каждый из них подлинный.