Безусловная материнская любовь – феномен, обретший в массах статус абсолютной истины, один из тех столпов мироздания, раскачивать которые настоятельно не рекомендуется. Когда Симона де Бовуар во «Втором поле» заговорила о сложностях материнства, поставив под сомнение «естественное предназначение» женщины, её подвергли критике как традиционалистские, так и феминистские сообщества. Одни находили в её словах угрозу сложившемуся социальному порядку, другие усматривали в них попытку девальвации акта творения.
На обочину в своё время были вытеснены и идеи Маргарете Хильфердинг, первой женщины, принятой в Венское психоаналитическое общество. В своей вступительной речи в 1911-м году она дерзко заявила, что
Хильфердинг была врачом и своими глазами видела, что после родов женщины нередко испытывают раздражение, усталость, отстраненность по отношению к младенцу. Материнская враждебность, согласно её наблюдениям, проявлялась в отказе от кормления, неприязни к ребенку и навязчивом желании избавиться от него.
Пренебрежительно отмахнувшись от выводов Хильфердинг, Фрейд сослался на необходимость их статистического подтверждения, и сегодняшняя распространенность постродовых депрессий вполне согласуется с её свидетельствами.
Стремление представить мать эдаким беззубым существом, которое «довольствуется возможностью с благодарностью надевать подгузник на Его Величество Младенца», призвано смягчить архаичный страх перед всемогущей фигурой. Ведь если мать хочет чего-то ещё, то она с лёгкостью может пренебречь интересами ребёнка, как показывает Ларс фон Триер в «Антихристе».
Хотя опыт родов и не влечёт за собой ангелоподобной трансформации, любовь к ребёнку зачастую приходит к матери через взаимодействие с ним. Немалую роль играет телесный контакт, который способен доставлять удовольствие. Сексуальная природа приятных ощущений во время кормления, например, активно отрицается, в то время как именно она, по мнению американского психоаналитика Розмари Балсам, обеспечивает фундамент связи. Оставляя эрогенные следы на теле младенца, мать соблазняет его на жизнь.
Тяжелый опыт постродовой депрессии – живое свидетельство амбивалентной природы материнских чувств, которую можно наблюдать и в безобидных, на первый взгляд, колыбельных. Агрессия здесь отводится обходным путём через некую сказочную угрозу:
Колоссальное общественное давление приводит некоторых матерей к тотальному отрицанию собственных деструктивных импульсов. Любовь к ребенку в таком случае грозит обернуться одержимостью, компенсаторной непреходящей тревогой за его жизнь и здоровье.
Каскад ощущений, сопровождающих беременность и роды, обусловливает полярность материнского отношения к ребёнку – от любви до ненависти и обратно: движения в утробе могут быть приятны, сами роды – чрезвычайно болезнены; опыт близости притягивает, утрата автономии пугает. И естественности в этом, как представляется, гораздо больше, чем в однотонном фантазийном «материнском инстинкте».
На обочину в своё время были вытеснены и идеи Маргарете Хильфердинг, первой женщины, принятой в Венское психоаналитическое общество. В своей вступительной речи в 1911-м году она дерзко заявила, что
«не существует никакой врождённой материнской любви».
Хильфердинг была врачом и своими глазами видела, что после родов женщины нередко испытывают раздражение, усталость, отстраненность по отношению к младенцу. Материнская враждебность, согласно её наблюдениям, проявлялась в отказе от кормления, неприязни к ребенку и навязчивом желании избавиться от него.
Пренебрежительно отмахнувшись от выводов Хильфердинг, Фрейд сослался на необходимость их статистического подтверждения, и сегодняшняя распространенность постродовых депрессий вполне согласуется с её свидетельствами.
Стремление представить мать эдаким беззубым существом, которое «довольствуется возможностью с благодарностью надевать подгузник на Его Величество Младенца», призвано смягчить архаичный страх перед всемогущей фигурой. Ведь если мать хочет чего-то ещё, то она с лёгкостью может пренебречь интересами ребёнка, как показывает Ларс фон Триер в «Антихристе».
Хотя опыт родов и не влечёт за собой ангелоподобной трансформации, любовь к ребёнку зачастую приходит к матери через взаимодействие с ним. Немалую роль играет телесный контакт, который способен доставлять удовольствие. Сексуальная природа приятных ощущений во время кормления, например, активно отрицается, в то время как именно она, по мнению американского психоаналитика Розмари Балсам, обеспечивает фундамент связи. Оставляя эрогенные следы на теле младенца, мать соблазняет его на жизнь.
Тяжелый опыт постродовой депрессии – живое свидетельство амбивалентной природы материнских чувств, которую можно наблюдать и в безобидных, на первый взгляд, колыбельных. Агрессия здесь отводится обходным путём через некую сказочную угрозу:
«Придёт серенький волчок и укусит за бочок».
Колоссальное общественное давление приводит некоторых матерей к тотальному отрицанию собственных деструктивных импульсов. Любовь к ребенку в таком случае грозит обернуться одержимостью, компенсаторной непреходящей тревогой за его жизнь и здоровье.
Каскад ощущений, сопровождающих беременность и роды, обусловливает полярность материнского отношения к ребёнку – от любви до ненависти и обратно: движения в утробе могут быть приятны, сами роды – чрезвычайно болезнены; опыт близости притягивает, утрата автономии пугает. И естественности в этом, как представляется, гораздо больше, чем в однотонном фантазийном «материнском инстинкте».