В сердцевине любовного опыта раз за разом обнаруживается рана. Древнегреческая поэзия тому – красноречивое свидетельство. В книге «Горько-сладкий эрос» (к которой стоит обратиться хотя бы ради эстетических впечатлений) Энн Карсон демонстрирует обилие «калечащих» метафор для описания эротических переживаний в античности. От «вырванных» лёгких до «отсечённых» гениталий – влюбленный не ощущает себя целым, Другой лишил его прежней формы.

Французский психоаналитик Андре Грин говорил в этой связи о нарциссическом «кровотечении», спровоцированном резким оттоком либидо от Я. Парадокс в том, что пребывающий в таком болезненном состоянии вовсе не стремится к «выздоровлению», напротив, он жаждет оставаться «больным». Горько-сладкая мука, как показывает Карсон, предпочтительнее слияния с объектом любви:

«Чего хочет желающий от желания? Чётко и ясно: продолжать его испытывать».

Тая, подобно льдинке, влюбленный переживает ни с чем не сравнимое удовольствие. Он уже не там, где был прежде, – «энергосберегающий» режим не совместим с любовными потрясениями. Потеряв часть себя в любимом, не избежать смешения с ним: можно говорить об обогащающих свойствах новых идентификаций или, вслед за Сократом, о растущих «крыльях души». Куда бы ни устремилась стрела Эрота, она ведёт за границы, к другому языку и себе-незнакомцу.