Мне пятьдесят и я не люблю старух-ровесниц.
Некоторые никчемные мужчины, которым не дают молодые, считают, что со старухами будет хорошо, якобы будут общие интересы, одинаковый букет болезней, общий диетический стол и таблетки.
А я еще бодрый, я не хочу старуху, даже порядочную и стройную, как Ирину Константиновну, хотя она не готовит, но прекрасно смотрит за домом и у нее нет родственников и она врач-кардиолог, что огромный плюс.
Я ее уважаю, но я не хочу сдохнуть на ее руках из-за не закрытого тюбика пасты и других её замечаний, мне нравится Наташка в моем офисе и я готов бросить к ее ногам все, что нажил.
У Наташки всегда удивленные глаза, вздернутые сиськи и все остальное, у меня от нее пропадает тяга к алкоголю и падает давление.
Разведёнка Сёмкина зло смеётся за моей спиной и предрекает, что она сделает мне рога, я понимаю, что такое возможно, мне и раньше делали рога, но оленем я не стал.
Ваш Витя Палыпин, чиновник Управы Капотня.
Некоторые никчемные мужчины, которым не дают молодые, считают, что со старухами будет хорошо, якобы будут общие интересы, одинаковый букет болезней, общий диетический стол и таблетки.
А я еще бодрый, я не хочу старуху, даже порядочную и стройную, как Ирину Константиновну, хотя она не готовит, но прекрасно смотрит за домом и у нее нет родственников и она врач-кардиолог, что огромный плюс.
Я ее уважаю, но я не хочу сдохнуть на ее руках из-за не закрытого тюбика пасты и других её замечаний, мне нравится Наташка в моем офисе и я готов бросить к ее ногам все, что нажил.
У Наташки всегда удивленные глаза, вздернутые сиськи и все остальное, у меня от нее пропадает тяга к алкоголю и падает давление.
Разведёнка Сёмкина зло смеётся за моей спиной и предрекает, что она сделает мне рога, я понимаю, что такое возможно, мне и раньше делали рога, но оленем я не стал.
Ваш Витя Палыпин, чиновник Управы Капотня.