Пару дней назад получил неожиданный и очень теплый фидбек на свой фильм «Укрытие» от коллеги, которая некоторое время назад осела в Тайланде
В частности, она сообщила, что мой фильм начинается с «очевидной цитаты из «Родины» Расторгуева». Ничего такого я не имел в виду, но ассоциация для меня показалась жутко ценной и важной — и потому, что Расторгуев, и потому, что мыслей о родине в моем фильме и правда хватает
А вчера сходил-таки на нового Цай Минляна, «Возвращение домой», и это тоже в каком-то смысле оказалось и лаосской (по месту съемок) версией «Укрытия», и еще одним размышлением о родине — как о череде оставленных, то ли недостроенных, то ли полуразрушенных домов
Фильм из разряда, как я называю, профессионального искусства. Когда опытный мастер пользуется собственным хорошо знакомым приемом, чтобы окультурить окружающее пространство. Такое кино отлично можно представить не только в зале Венецианского фестиваля, где состоялась его премьера в прошлом году, но и в одном из павильонов на Джардини или Арсенале во время Биеннале
И все же попался и в этой, с холодным носом, зарисовке один кадр, который стал для меня своего рода пунктумом, как сказал бы Ролан Барт (статус режиссера обязывает к культурным отсылкам)
Это кадр с каруселью, внутри которой жмется к земле и мечется по всему внутреннему диаметру бродячая собака
«Бродячие псы» — так назывался один из последних больших фильмов самого Цая, а также первый у него, который я посмотрел непосредственно на премьере, в момент его рождения — все там же, в Венеции
В этом кадре с собакой из «Возвращения…» есть эскапизм и жестокость мира, взявшего бедное животное в кольцо и радостно гогочущего от удовольствия на аттракционе, оставаясь глухим к стрессу собаки
И отстраненность художника, который выхватил эту сцену из общего летаргического сна дряхлой цивилизации (может показаться, что жители всех этих пустых домов собрались ровно для этой сцены, чтобы вдоволь покататься по кругу)
И безвыходность, замкнутость, удушье этого мира — кадр начинается, когда собака уже попала в эту импровизированную ловушку, длится долго, но заканчивается до того, как она оттуда выберется
По сути запечатывая ее там навсегда
В моем фильме собак нет — разве что собачий лай за кадром (был такой замечательный документальный фильм — «Лай собак вдалеке» — поищите и посмотрите, если вдруг нет)
Зато есть карусель, Венеция, да и много чего еще
А также снимал я его ровно с тем же ощущением, что этот бродячий пес у Цая, то прижатый, то мечущийся по земле, пока вокруг крутится чертово колесо
Все фильмы на земле — это один и тот же фильм
В частности, она сообщила, что мой фильм начинается с «очевидной цитаты из «Родины» Расторгуева». Ничего такого я не имел в виду, но ассоциация для меня показалась жутко ценной и важной — и потому, что Расторгуев, и потому, что мыслей о родине в моем фильме и правда хватает
А вчера сходил-таки на нового Цай Минляна, «Возвращение домой», и это тоже в каком-то смысле оказалось и лаосской (по месту съемок) версией «Укрытия», и еще одним размышлением о родине — как о череде оставленных, то ли недостроенных, то ли полуразрушенных домов
Фильм из разряда, как я называю, профессионального искусства. Когда опытный мастер пользуется собственным хорошо знакомым приемом, чтобы окультурить окружающее пространство. Такое кино отлично можно представить не только в зале Венецианского фестиваля, где состоялась его премьера в прошлом году, но и в одном из павильонов на Джардини или Арсенале во время Биеннале
И все же попался и в этой, с холодным носом, зарисовке один кадр, который стал для меня своего рода пунктумом, как сказал бы Ролан Барт (статус режиссера обязывает к культурным отсылкам)
Это кадр с каруселью, внутри которой жмется к земле и мечется по всему внутреннему диаметру бродячая собака
«Бродячие псы» — так назывался один из последних больших фильмов самого Цая, а также первый у него, который я посмотрел непосредственно на премьере, в момент его рождения — все там же, в Венеции
В этом кадре с собакой из «Возвращения…» есть эскапизм и жестокость мира, взявшего бедное животное в кольцо и радостно гогочущего от удовольствия на аттракционе, оставаясь глухим к стрессу собаки
И отстраненность художника, который выхватил эту сцену из общего летаргического сна дряхлой цивилизации (может показаться, что жители всех этих пустых домов собрались ровно для этой сцены, чтобы вдоволь покататься по кругу)
И безвыходность, замкнутость, удушье этого мира — кадр начинается, когда собака уже попала в эту импровизированную ловушку, длится долго, но заканчивается до того, как она оттуда выберется
По сути запечатывая ее там навсегда
В моем фильме собак нет — разве что собачий лай за кадром (был такой замечательный документальный фильм — «Лай собак вдалеке» — поищите и посмотрите, если вдруг нет)
Зато есть карусель, Венеция, да и много чего еще
А также снимал я его ровно с тем же ощущением, что этот бродячий пес у Цая, то прижатый, то мечущийся по земле, пока вокруг крутится чертово колесо
Все фильмы на земле — это один и тот же фильм