Репост из: Scriptorium
Современная историософия (философия истории). «Четыре всадника неравенства» Виктора Шайделя.
В последние десятилетия стремительно развивается не только история, но и историософия, дающая методологию для исторического познания. Чтобы не застревать в Шпенглере, Марксе или концепциях постиндустриального общества целесообразно разбирать и новые историософские концепции.
Одна из самых ярких историософских концепций «Великий уравнитель. Насилие и история неравенства от каменного века до XXI в.» (1917 г.), австрийского антиковеда из Стэнфорда Виктора Шайдель.
Шайдель полагает: неравенство — естественное состояние обществ, где есть излишки и государство. Оно растёт, пока его не прервёт катастрофа. За 5 тыс. лет Шайдель находит лишь четыре силы, которые резко сокращали разрыв между богатыми и бедными. Он называет их «четырьмя всадниками» по аналогии с Апокалипсисом.
1.Массовая мобилизационная война. Речь не о любой войне, а о тотальной (Первая и Вторая мировые войны).
2.Преобразующая революция. Это революции, которые силой ликвидируют собственность целого класса: Россия после 1917 г., Китай после 1949-го, Камбоджа. Они уравнивали радикально, но ценой миллионов жертв. Умеренные революции, по Шайделю, уравнивают слабо, так как элиты сохраняют свое влияние.
3. Крах государства/Империй. Когда рушится государство, элиты теряют всё: армию, налоги, защиту собственности. Постепенно, но не сразу формируется новая элита.
4.Смертельная пандемия. Главный пример — Чёрная смерть 1347–1350 годов. Погибла треть или половина населения Европы, рабочих рук стало мало, и реальная зарплата наёмных работников в Западной Европе примерно удвоилась. Земля подешевела, неравенство упало.
Но есть важная деталь: в Восточной Европе элиты ответили закрепощением— «вторым изданием крепостничества». Значит, даже катастрофа уравнивает только там, где элиты не могут силой удержать людей.
Что не работает (или работает слабо):
1.Земельные реформы. Успешны обычно под угрозой насилия: на Тайване и в Южной Корее — под давлением коммунистической угрозы.
2.Экономические кризисы. Обычно дают лишь временный эффект.
3.Демократизация. Сама по себе не снижает неравенство.
4.Образование и технологии. Кривая Кузнеца — теория, что неравенство само снижается с ростом экономики, — не подтверждается в длинной истории.
Все четыре всадника сегодня «спешились»: ядерное оружие и профессиональные армии сделали массовые мобилизационные войны маловероятными; радикальные революции редки; крах богатых государств маловероятен; медицина делает пандемии менее смертоносными.
Поэтому серьёзного выравнивания ждать не стоит. А желать его «через всадников» опасно: цена всегда чудовищна.
Кеннет Шив и Дэвид Стасавидж («Облагая богатых», 2016) показали: война уравнивала не разрушением, а политикой — чувством справедливости «раз бедные воюют, богатые должны платить». Значит, в принципе, это достижимо и без войны.
Другие ученые тоже упрекают Шайделя в том, что он недооценивает по-степенные изменения, однако экспоненциональное развитие ИИ, вместе с секьюритизацией действительно формируют условия для долгого накопления неравенства, и это будут титанические последствия для всей мир-системы.
Сейчас выравнивающих потенциалов практически нет. Никто из доминаторов мир-системы не торопится поделится технологиями («Факел Прометея») с отстающими, но конкуренция США и Китая оставляет некоторые шансы в пользу глобального выравнивания. Но, похоже, в ближайшие десятилетия ждать расцвета эпохи среднего класса не приходится.
В последние десятилетия стремительно развивается не только история, но и историософия, дающая методологию для исторического познания. Чтобы не застревать в Шпенглере, Марксе или концепциях постиндустриального общества целесообразно разбирать и новые историософские концепции.
Одна из самых ярких историософских концепций «Великий уравнитель. Насилие и история неравенства от каменного века до XXI в.» (1917 г.), австрийского антиковеда из Стэнфорда Виктора Шайдель.
Шайдель полагает: неравенство — естественное состояние обществ, где есть излишки и государство. Оно растёт, пока его не прервёт катастрофа. За 5 тыс. лет Шайдель находит лишь четыре силы, которые резко сокращали разрыв между богатыми и бедными. Он называет их «четырьмя всадниками» по аналогии с Апокалипсисом.
1.Массовая мобилизационная война. Речь не о любой войне, а о тотальной (Первая и Вторая мировые войны).
2.Преобразующая революция. Это революции, которые силой ликвидируют собственность целого класса: Россия после 1917 г., Китай после 1949-го, Камбоджа. Они уравнивали радикально, но ценой миллионов жертв. Умеренные революции, по Шайделю, уравнивают слабо, так как элиты сохраняют свое влияние.
3. Крах государства/Империй. Когда рушится государство, элиты теряют всё: армию, налоги, защиту собственности. Постепенно, но не сразу формируется новая элита.
4.Смертельная пандемия. Главный пример — Чёрная смерть 1347–1350 годов. Погибла треть или половина населения Европы, рабочих рук стало мало, и реальная зарплата наёмных работников в Западной Европе примерно удвоилась. Земля подешевела, неравенство упало.
Но есть важная деталь: в Восточной Европе элиты ответили закрепощением— «вторым изданием крепостничества». Значит, даже катастрофа уравнивает только там, где элиты не могут силой удержать людей.
Что не работает (или работает слабо):
1.Земельные реформы. Успешны обычно под угрозой насилия: на Тайване и в Южной Корее — под давлением коммунистической угрозы.
2.Экономические кризисы. Обычно дают лишь временный эффект.
3.Демократизация. Сама по себе не снижает неравенство.
4.Образование и технологии. Кривая Кузнеца — теория, что неравенство само снижается с ростом экономики, — не подтверждается в длинной истории.
Все четыре всадника сегодня «спешились»: ядерное оружие и профессиональные армии сделали массовые мобилизационные войны маловероятными; радикальные революции редки; крах богатых государств маловероятен; медицина делает пандемии менее смертоносными.
Поэтому серьёзного выравнивания ждать не стоит. А желать его «через всадников» опасно: цена всегда чудовищна.
Кеннет Шив и Дэвид Стасавидж («Облагая богатых», 2016) показали: война уравнивала не разрушением, а политикой — чувством справедливости «раз бедные воюют, богатые должны платить». Значит, в принципе, это достижимо и без войны.
Другие ученые тоже упрекают Шайделя в том, что он недооценивает по-степенные изменения, однако экспоненциональное развитие ИИ, вместе с секьюритизацией действительно формируют условия для долгого накопления неравенства, и это будут титанические последствия для всей мир-системы.
Сейчас выравнивающих потенциалов практически нет. Никто из доминаторов мир-системы не торопится поделится технологиями («Факел Прометея») с отстающими, но конкуренция США и Китая оставляет некоторые шансы в пользу глобального выравнивания. Но, похоже, в ближайшие десятилетия ждать расцвета эпохи среднего класса не приходится.