Андреа Мантенья. «Святой Себастьян» (1457–1459)
На картине Андреа Мантеньи тело святого напряжено, и привязан он не к дереву, а к колонне триумфальной арки, напоминая скорее мраморную статую, нежели человека. Фон картины символичен: языческий мир уходит в прошлое, арка разрушена, у ног святого разбросаны обломки античных статуй. Ступня в сандалии и голова могли принадлежать одному из 200 каменных идолов, которых, согласно «Золотой легенде», разрушил Себастьян. Чуть дальше лежит другой обломок — кусок рельефа с амурами, собирающими виноград, с античного саркофага: сбор винограда мог символизировать жертву Иисуса и евхаристию.
В облаке в верхней части картины, слева, видна фигура всадника. Возможно, Мантенья снова вспоминает «Золотую легенду», где приведена версия, согласно которой имя Себастьян происходит от слова basto — «седло», а значит, святой — седло Иисуса, где церковь — это конь, а сам Иисус — всадник.
На картине Андреа Мантеньи тело святого напряжено, и привязан он не к дереву, а к колонне триумфальной арки, напоминая скорее мраморную статую, нежели человека. Фон картины символичен: языческий мир уходит в прошлое, арка разрушена, у ног святого разбросаны обломки античных статуй. Ступня в сандалии и голова могли принадлежать одному из 200 каменных идолов, которых, согласно «Золотой легенде», разрушил Себастьян. Чуть дальше лежит другой обломок — кусок рельефа с амурами, собирающими виноград, с античного саркофага: сбор винограда мог символизировать жертву Иисуса и евхаристию.
В облаке в верхней части картины, слева, видна фигура всадника. Возможно, Мантенья снова вспоминает «Золотую легенду», где приведена версия, согласно которой имя Себастьян происходит от слова basto — «седло», а значит, святой — седло Иисуса, где церковь — это конь, а сам Иисус — всадник.