MeowOfLetters ฅ^˶⦁༝⦁˶^ฅ

🟣 Анонимка

Здравствуйте, спасибо большое за ваш кинктобер, он такой горячий! Подскажите, плиз как вы вдохновляетесь на такой слог? Я так понял дело не совсем в книгах, может вы можете посоветовать авторов на фб или ао3, у которых можно почерпнуть какие-то лайфхаки или просто насладиться и настроиться на работу? Можно даже не по ври если что

👋 Я, на самом деле, уже отвечала на подобный вопрос вот здесь, но! Так как речь конкретно о кинктоберском фф, я в нём, вроде как, немного меняла привычный слог

В принципе сейчас экспериментирую с написанием — бойтесь увидеть ямб и хорей — плюс перечитываю ври, из-за чего анкета по итогу вдохновлена старым добрым голосом канонного Нила 🤷‍♂️ эти его маленькие ретроспективы, отдающие кусочки из прошлого, вечный отпечаток несчастного ребёнка, не принимающего, что ему могут хотеть помочь, — это всё оттуда 🌸
Хотеть Эндрю тоже канон

Про лайфхаки понятия не имею, сама ищу 😂 вдохновляться чем-то конкретным, кроме артов, у меня не особо выходит. Если уж я читаю кого-то, то писательство уходит на второй план в пользу простого наслаждения историей и подачей автора, так что я не особо анализирую, у кого и что могу схватить себе

Для наслаждения чтением по ври — работы, которые лично я перечитываю с завидной регулярностью, — я нарекомендовала тут и тут

Впервые это происходит в зале суда. Нил Джостен — ранее Натаниэль Веснински — сидит в зоне для свидетелей, нервно поводя коленкой, и ждёт, когда его попросят подтвердить фотографии и имена приближённых отца, а затем отпустят домой, к лисам и Эндрю. Он скорее раздражён, чем напуган, поэтому полностью готов к лицам, которые увидит на большом экране в центре зала.

Чего он не ожидает, так это лица Мэри.

На старом снимке она моложе, чем он когда-либо её видел, — вероятно, ровесница самого Нила сейчас. Строгая фигура, тонкая, но жёсткая; неулыбчивая, и всё же линия рта мягче, чем он запомнил. Глаза серые, волосы ближе к каштану, но что-то в овале её лица впервые кажется Нилу... странным.

Во второй раз это происходит на тренировке. Первокурсник снова и снова огрызается, срывая игру и пряча собственный страх за бравадой, пока в конце концов Нил не вспыхивает, подтягивая его за решётку шлема, надавливая и выуживая самые тёмные части своей личности, чтобы укусить больнее. Слова, сказанные мальчишке, выходят колючими и злыми, как всегда, и Нил, как всегда, ненавидит себя за это, думая о том, что жестокий темперамент его мёртвого отца прорывается в нём сам собой, навсегда запечатанный в генах.

Немногим позже он стоит над раковиной, намочив волосы так, что они потемнели, и хмурится на своё отражение в тусклом свете, делающем его глаза более серыми, не такими льдистыми. Острый подбородок, упрямый взгляд исподлобья, шрамы и поджатые губы — всё настолько заточенное, что даже лисы сейчас не рискнут к нему подойти.

Забавно, но при этом он совсем не видит в отражении Натана.

В третий раз это происходит, когда он едет в путешествие с Эндрю. Это не совсем путешествие, скорее поиск клада: Нил решает расшифровать все пароли и секреты своей матери, вытащить остатки денег из тайников, найти маленькие пасхалки, которые они оставляли по всей стране, надеясь, что однажды это им пригодится. Эндрю, скорее всего, просто следит, чтобы Нил не использовал их по назначению.

В одном из таких тайников его ждут стопка фальшивых документов и вполне прилично сохранившиеся фотографии для них — не сожжённые по какой-то причине.

Эндрю берёт в руки снимок Нила — гораздо более молодой версии, с грязно-зелёными линзами и чёрными волосами. Эта маскировка ему, в общем-то, нравилась. Нил тогда думал, что выглядит как Кевин.

— Хм, — тянет Эндрю, выуживая следующую фотографию и держа её рядом, чтобы сравнить. — А ты сильно на неё похож.

Нил невольно затихает.

Он следит за внимательными глазами Эндрю, пока те переходят от фотографии Нила к фотографии Мэри. Эндрю ведь точно так же видел его отца, и Нил уверен, что Эндрю не лжец, он не стал бы говорить что-то такое, просто чтобы утешить Нила.

Именно поэтому сердце Нила вздрагивает и замирает на краю удара, а потом начинает биться заново.

Может быть, ему давно пора признать, что Мэри Хэтфорд всегда была той, на кого он похож больше.

Я снова окунулась в свою непрекращающуюся одержимость ври (надо же, для чего мы здесь сегодня собрались) и дошла до «Короля воронов», вспомнив, почему я так сильно его не люблю.

Начиная с несправедливой смерти Сета — так и не получившего свою единственную горячо желанную победу, — никому неинтересного своей гибелью, потому что никогда не мог бы быть Кевином, что он и сам прекрасно понимал. Единственный из оригинального состава, кто остался, но до конца так и не дошёл, просто потому что стоял на пути к людям, более ценным в системе координат прочих.

Скорбь лисов, которые, несмотря на характер Сета, всё равно притерлись к нему; скорбь Эллисон по человеку, который стабильно трепал ей нервы, но всё же никогда не относился к ней так, как остальные, — не считал её ни куклой, ни избалованной пустышкой, принимая её просто как человека, девушку, которую он любит. Готовый измениться для неё и для себя, но никогда больше не имеющий возможности это доказать.

Звонок Фила Хиггинса. Сейчас, зная контекст, можно понять, почему Эндрю так разозлился и почему сбежал с тренировки, не потрудившись притвориться, что ему всё равно. Услышать звонок от человека, которого видел лет семь назад, и услышать имена буквально из прошлой жизни, которую пришлось покинуть, а в дополнение и новое имя — такого же мальчика, каким когда-то был он сам. «Кто пожаловался, Хиггинс?» — ведь никого больше не должно было быть.

Нил, который, вспоминая Сета, думает о том, что смерть — не повод останавливаться; опять же, учитывая контекст, становится ясно, что самого Нила ничто и не смогло остановить, никакое горе и ничья смерть.

Просекающая каждый хороший момент мысль о том, что Нил в любом случае умрёт, но умрёт любимцем публики, надеясь, что лисы не будут проклинать его слишком долго за проваленный сезон. Лжец, конечно, но какой очаровательный. Протеже собственного кумира — лучшее, на что он мог бы рассчитывать, верно?

Прошитые между строк признания Эндрю, пока ещё мелкие детали, говорящие о том, что, потеряв Нила, он тоже не сможет притвориться, будто ему всё равно.

Беглецы никогда не возвращаются.

«Твои родители мертвы, у тебя куча проблем, и впереди не светит ничего хорошего.»

Тринадцать — шесть в пользу Воронов.

День благодарения.

Ники, откопавший в себе смелость ещё раз поверить собственным родителям, Нил, решивший помочь ему — и Эндрю, поплатившийся за это.

«Да кто там умер-то?»

«Как, говоришь, тебя зовут?..» и «Короче, я понял.»

Рождество и «На колени.» и «Нет.» и «Не стесняйся, кричи.»