В марте 1955 года умер Мишель Бессо, старый друг Эйнштейна. И Эйнштейн, которому самому оставалось жить меньше месяца, пишет вдове и сыну покойного письмо с фразой, которую потом растащили на цитаты все, кому не лень, от серьезных космологов до авторов пабликов «Вселенная знает»: «Для нас, убежденных физиков, различие между прошлым, настоящим и будущим – лишь упрямо устойчивая иллюзия».

Утешение, прямо скажем, в духе человека, который вместо букета присылает на похороны учебник по тензорному исчислению. Но если присмотреться – это ведь очень нежно. Бессо не исчез. Он просто находится в другой точке пространства-времени, столь же реальной, как та, где мы сейчас пьем кофе.

Физики называют эту картину «блочной Вселенной». Представьте, что время – не река, которая течет из ниоткуда в никуда, смывая за собою берега, а огромная застывшая (или пластичная, но все же) глыба. Все слои существуют одновременно. Динозавры, ваш выпускной, Куликовская битва и тот неловкий эпизод на корпоративе 2011 года – все это есть, прямо сейчас! Просто не здесь. А то, что мы называем «сейчас», – лишь луч фонарика, который ползет по торту, выхватывая слой за слоем. Мы считаем фонарик реальностью, а торт – воспоминанием.

Это я вот к чему. Разговаривала тут с одним уважаемым человеком о о Металабиринте, и он расспрашивал - а что если это попытка редактуры слоя прошлого, и такая редактура в моменте меняет настоящее состояние? Потому что часто, настраиваясь на погружение, мы скользим вниманием по теням и кодам прошлого. А потом - работаем с состоянием "здесь и сейчас", и реакция нашей психики/поля - почти мгновенна.

Но нет, мне видится этот вопрос несколько иначе. Если интересно, продолжу мысль.