Минутка этнографии

Если бы кто-то разбил пробирку с чумой в прошлые века, то носители традиционной культуры тоже стали бы искать нулевого пациента. Правда, это был бы не столько первый заразившийся, сколько заражающий. В общем, разница для традиции невелика: первый заразившийся часто становился духом болезни.

Про это рассказывала прекрасная легенда о чума. Соблазнил парень девицу, бросил да еще и утопил. А она его подвела: не умерла, русалкой стала и однажды подстерегла парня, брызнула на него мертвой водой:

«И где капля ее падет, там пятно черное огненное пойдет».

Побежал парень к людям, словно огнем горит. Все от него убегают, боятся.

С тех пор он ходит по свету, от него мор идет (Саратовский дневник. 1879. 4 февраля. № 27).

Поэтому, как только начиналась эпидемия, тут же искали, кто заражает людей. И находили! То старуху побьют, то свинью освежуют или священника живьем зароют в могилу.

Такая печальная история разыгралась в конце XVIII века на территории нынешней Житомирской области. В одной деревне объявилась чума. По местным поверьям, нулевым пациентом почти всегда выступал живой или мертвый упырь. Его и стали искать. Разыскали без особого труда. На суде один парень потом рассказывал:

«Одет был упырь в белую рубашку и синие суконные исподни, натачанные до колен белым сукном. В таком самом платье ходил войтовский поп [из соседнего села]».

Подступили парни к попадье с расспросами, и она вдруг рассказала им, что муж ее в самом деле живой упырь, он и с мертвецами по ночам чего-то жрет в темноте, и мор на людей насылает.

Мужу она посоветовала не врать и во всех злодействах признаться. Поп признаваться не захотел. Зато против него засвидетельствовала еще и кухарка.

Это оказалось более чем достаточно. Набросились крестьяне на попа, вытащили из избы, избили дубинами, притащили к вырытой могиле, вбили ему осиновый кол между плеч и умирающего закопали. Говорили, вслед затем зараза прекратилась (Преступление вследствие суеверия // Киевлянин, №145, 1866).

А где не прекратилась, мечтали поймать и спалить самого «наистарейшего упыря»: настоятеля Драгобучского монастыря (Новое Время, №5085, 27 апреля 1890). Вероятно, он воспринимался как самый нулевой пациент...

Другие рецепты для битвы народа с демонами болезней не так давно пересказал в книжке «Духи болезней на Руси», которая вдруг становится неожиданно злободневной и даже актуальной.

Минутка этнографии
#веселаякомпаративистика
#духиболезнейнаруси

Как узнать, попал ли покойник в Царствие Небесное? Отвечают терские казаки.
 
Это несложно, но начальство будет ругаться, поэтому все придется делать ночью и тайком.

На сороковой день после кончины выкопайте гроб покойника и посмотрите, остался ли большой палец на его правой руке. Если пальца нет, значит, усопший угодил Богу и попал в рай. Молиться за него уже не надо.
 
Г. М. Казачьи верования и суеверия // Терские ведомости. 1891, 31 марта. № 26.

Минутка этнографии
#деревенскийлайфхак

Через неделю в Москве прочту небольшую лекцию про ругань в русской традиционной культуре. Все сведения буквально по сусекам приходилось соскребать, а затем раскладывать на горсточки: мирская ругань, зложелательство, черное слово, мат.

Самое интересное, по мне, поверье о невидимых проклятых детях. И легенда о том, как Петр Первый пытался мат победить 😏

А еще! Филолог Светлана Гурьянова намного лучше моего расскажет про историю и развитие собственно мата!

Трансляция для желающих посмотреть онлайн будет.

Все подробности:

https://mediomodo.ru/yoklmn-fest-msk

Билетов осталось мало. В Питере продажи уже закрыли

Зоолимпийские игры. Фигурное скакание лягушек. Трамплины выполнены в виде Петра Первого, змия и патриарха Никона. Благодаря артистизму выигрывает третья.

Старообрядческая иллюстрация к Апокалипсису: из уст зверя, змия и лжепророка исходят жабы. Источник

Минутка этнографии
#среда_скакухи

Еще одну историю из Тенишевского архива – и порадуешься за новгородских крестьян.

«Того человека, который найдет косячок неба, называют счастливым».

Русские крестьяне. Жизнь. Быт. Нравы. Т. 7. Ч. 1. СПб. 2011. С. 238.

** Косячок здесь - кусочек, который отвалился с полужидкого первого (всего их семь) свода небес.

Минутка этнографии
#арэм #ещеоднуисторию

Не угадали. На фотографии не арт-объект современного модного дома, а полуторавековой давности ритуальная сумка из Папуа-Новой Гвинеи. В этой сумке соединились три грани, принципиально важные, возможно, только для одного человека во всем мире: антропология, культурология и портяжное искусство.

Человек этот живет в Корее, читает Леви-Стросса, задумывается о символике образа «Чужих», реставрирует советские иконы (!) и периодически сравнивает все это с шитьем. Например, может прочитать мысль Леви-Стросса о первобытном мышлении как идеальную метафору портновского мастерства: портной там комбинирует шов, вытачку и срез так же, как человек с архаическим мышлением конструирует мысль.

Или может соединить Дэвида Гребера с идеями шитья, чтобы прийти к выводу: «И исследователь, и портной учатся видеть то, что скрыто под "деталями верха" – невидимые стежки социальной структуры».

Я бы на месте автора собрал бы все это под обложку и издал в «Ad Marginem». На обложке изобразил бы крохотного «Чужого» в ладно скроенной тройке и томиком Малиновского под мышкой.

Эх, вот бы найти еще каналы, где автор определяет себя как фольклориста и рыбака, историка палеонтологии и любителя сказок, медиевиста и пчеловода.

Если знаете такие, напишите!

А я с вами делюсь портным антропологическим уникумом: daily_logos

Как узнать, готова ли девушка к браку? Отвечают белорусы.

Девушке надо бросить сорок палок. Она должна кинуть их через крышу дома: сумеет сделать сорок раз, то и к браку готова!

Левкиевская Е. Восточно-славянские обряды. Годовой круг крестьянской жизни. М. 2026. С. 86.

Минутка этнографии
#веселаякомпаративистика

С беспокойными мертвецами народы Российской Империи боролись по-разному.

Русские в основном просто забивали в могилу осиновый кол, который и загораживал выход покойнику. Забивали неглубоко, поэтому в рассказах о деревенских кладбищах нередко упоминаются колья, стоящие возле могильных крестов (Васильев А. Село Новое Уколово. (Коротоякск. уезда) // Воронежские епархиальные ведомости. 1874. № 1).
 
Крайне редко русские выкапывали покойника и пробивали его колом. Насколько можно судить по материалам, чаще пробивали спину. После этого труп вниз лицом закапывали обратно, впрочем, иногда в другую могилу.
 
Намного во всех смыслах ярче выглядела борьба с мертвецами на Украине.

В 1910 году в селе Екатериновка Мелитопольского уезда повесился девятнадцатилетний сирота. Вскоре после похорон четырнадцать крестьян выкопали его труп, отрубили голову, которую закопали в стороне, а туловище облили керосином и сожгли (Изуверство // Раннее Утро. 1910. №71).
 
В Крыму сорок татар ночью вскрыли могилу старика, в котором подозревали упыря, тоже отрубили ему голову, а сердце сварили (Голос. 1868. № 170).

Кстати, почему-то наиболее подходящим временем для охоты на злых мертвецов считалась ночь.

Недалеко от Бендер участь покойного крестьянина-удавленника обсуждали на сельском сходе. Высказали разные мнения, наверное, даже проголосовали, и решили мертвого мужичка убить еще раз. Ночью все село отправилось на его могилу. Тело выкопали, сердце вынули и разрезали на три части, затем полили керосином и сожгли (Средневековье. Бендеры // Утро (Харьков). 1913. № 1977).
 
Примеры можно увеличить.
 
На вопрос, почему так сильно отличались методы борьбы, ответить несложно. В русской демонологии ходячие покойники (колдуны, самоубийцы) не играли заметной роли. Чем эти трупы занимались? Пугали людей, а больше всего просто шастали с кладбища к себе домой ночью, словно в круглосуточное бистро, и жрали хлеб да кашу.

«[В темноте мертвый колдун пришел к своему дому] и слегка постучал. Дверь сама растворилась и [он] вошел в избу. Походил сначала по избе, подошел к столу, вынул хлеб, полопал весь и ушел. И так он ходил каждую ночь к своим домашним. Домашние ему всегда оставляли на ночь всю ту пищу, что сами ели, в противном случае, если они ему ничего не оставляли, он перебивал всю посуду в избе и уходил. В деревне от хождений по ночам колдуна с погоста к своим домашним напал на всех сильный страх».
 
Колчин А. Верования крестьян Тульской губернии // Этнографическое обозрение. 1899. № 3. С. 46.

В украинской демонологии мертвецы выглядели намного страшнее и сближались с демонами. Они убивали людей, в том числе высасывая кровь, а еще насылали эпидемии, грозы, засухи. Их старались сжигать. Просто колья, вбитые в труп, часто считались недостаточной мерой.

«Могилу "упыра" легко узнать, "бо в головах у него буде дирка". Если выкопать "упыра", то его тело "буде червоне як кровь". Чтобы сделать "упыра" безвредным, его труп нужно сжечь».

Церковно-приходская летопись села Глубочка, Житомирского уезда Волынской губернии // Волынские епархиальные ведомости. 1898. № 31.

Большинство этих зловредных функций русские приписывали колдунам и ведьмам, с которыми расправлялись не в пример суровее, чем с покойниками. От мертвых же отмахивались или втыкали осиновый кол в могилу, а кому было лень идти на кладбище, втыкал кол у себя в воротах: мол, кафе-бистро закрыто на технический перерыв, приходите вчера.

Южная тема с сжиганием сердец вызвала бы искреннее непонимание русского мужика: к чему расходовать керосин на мертвого колдуна?

Ведь можно сжечь живого!

Минутка этнографии
#веселаякомпаративистика

В плохой книге плохо все.

Свежеиспеченный в АСТ кошмар «Былички и бывальщины: истории о встречах с нечистой силой», куда без указания источников и поправляя тексты на свой убогий вкус, стащили истории из разных научных изданий, ухитрился облажаться даже в мелочах.

Каждой быличке для содержания придумано название, и все они названы… бывальщинами.

В чем разница? Быличка – меморат, бывальщина – фабулат. Хе-хе-хе...

Но можно и яснее: быличка – короткий рассказ о, как правило, личной встрече с нечистью/колдуном/непонятным; а бывальщина – обобщенная история. Разделение обосновала доктор Э.В. Померанцева в книге «Мифологические персонажи в русском фольклоре» (М. 1975, С. 13-14, 25).

«Шел я как-то раз ночью в лес за грибами, съел какой-то, вдруг шум поднялся и захохотало»: это быличка.

«В нашем лесу растут грибы, их леший охраняет; если кто съест, то леший тут же начинает буянить. Вот однажды с бабой случилось то-то и то-то (идет живописный рассказ с аркой персонажа). А с мужиком потом еще вот то-то было (идет рассказ с не меньшими красотами стиля)»: это бывальщина.

Есть и другие попытки членения мифологической прозы, например, на поверья и хроникаты. Суть не в этом. Если уж автор претендует на знание таких интересных слов, стоило бы выучить их значения. А то выглядит, как путеводитель по Самаре, который подписан «Гуляем вместе по Саратову!» Потому что Саратов, Самара... какая, собственно, разница?

Минутка этнографии
#читаем_буслаеву

По Российской Империи среди толп странников, богомолок и нищих бродило немало людей, выдававших себя за ангелов, посланников из рая, пророков (особенно популярным был Илья Пророк), апостолов и даже за Христа.

Кто-то из таких лжепророков и псевдобогов был явно сумасшедшим. Про одного газеты писали: перед тем, как провозгласить себя Богом, он прошел курс лечения в психиатрической больнице. Очевидно, неудачный.

Хватало и мошенников.

Интересно, что некоторые самозванцы использовали в своих проповедях очень модные идеи:

«В Св. Синод поступило донесение ставропольского архиепископа Агафодора о том, что в его епархии появился некий Еременко, который объявил себя новым Христом и причем проповедует смену жен по влечению духовной любви и общность имущества, а также крайние социалистические антигосударственные воззрения».

Лже-Христос // Царицынский вестник. 1912. № 4106.

Представляете? Марксист-Христос.

Подобные кунштюки и коленца вполне регулярно выкидывала русская жизнь в начале XX века.

Некоторые самозванцы собирали секты, другие ограничивались сбором подношений, третьи, кажется, вполне искренне верили, что через пару часов небо свалится на землю.

Интересное было время. Как минимум раз в квартал газеты писали про очередные народные слухи о конце света. Будет, мол, огненный шар по деревням прыгать. Куда прыгнет, все сгорит.

Или на ярмарке говорили, что в соседнем уезде баба родила волосатого младенца, он укусил ее за сиську и улетел в окно. Священник велел, чтобы ребенка осиновым колом сбивали, если назад прилетит.

А то из-под донских волн вечерами кто-то жалобно стонал: «скоро-скоро миру конец».

И как же в это не верить, если кума клянется, будто Иоанн Кронштадтский уже разослал повсюду телеграммы, чтобы постились и каялись, потому как осталось совсем немного. Теперь вот точно: совсем-совсем.

Минутка этнографии

Как отогнать медведя? Отвечает Архангельская губерния.

Матом ругнитесь позабористее, он и убежит, не выдержит.

Евдокимов А. Окрестности Архангельска Лая // Природа и люди Севера. Сборник 1. Архангельск. 1927. С. 31.

Метод требует участия профессиональных крестьян. Не пытайтесь повторить самостоятельно.

Минутка этнографии
#деревенскийлайфхак

В Иваново 7 октября вечером расскажу про палеонтологию в Античности: о больших костях, Пелопе, Брэде Питте, Тиберии, Сертории, Гомере.

Адрес: центр «Солярис».

Регистрация:
Школьники: https://р37.навигатор.дети/activity/3757/?date=2026-10-07
Взрослые: https://slon-ivanovo.timepad.ru/event/4228810/

На картинке Ахилл угрожает троянцам лопаткой динотерия героя Пелопа.

PS. Запись будет. Но ее монтируют долго

Чехов учил: если на сцене висит ружье, оно обязательно должно выстрелить. Потому что не просто так повешено.

В музеях тоже: если висит ружье, то не просто так. На него надо глазеть.

Два особенно замечательных ружья на днях повесили на втором этаже Российского этнографического музея в Санкт-Петербурге. Они изготовлены в начале XX века в Архангельской губернии, но выглядят страшной архаикой: затворы кремневые, сами ружья – просто железные трубки на покрытых резьбой деревяшках.

Такие предметы очень любили высмеивать дореволюционные газеты. На их примере газеты убедительно показывали отсталость деревни и необходимость ускоренного карательного просвещения. Однако дело обстояло иначе.

В Архангельской губернии прекрасно знали новейшие образцы оружия, но для многомесячного промысла в тайге они не годились. Если у нового ружья ломался замок, приходилось отправлять его в починку, которой не найти в глухом лесу. А вот «архаику» (ее и звали по старинке «пищалью») буквально за полчаса любой охотник умел починить. Поэтому охотились с пищалями. Стреляли они не хуже. Просто выглядели дремуче на взгляд городской и не слишком вникавшей в детали светской публики.

Временно вывешенные для глазения ружья отлично показывают: не надо подходить к другой культуре со своими мерками. Мерки, скорее всего, промахнутся, в отличие от пищали.

Поглазеть на ружья можно до 28 февраля включительно на выставке «Привет, оружие!» «Оружие: символ – оберег – защита».

Минутка этнографии
#в_рэме

«И если в литературе зооморфной ипостасью ведьмы, вероятно, будет кошка, то в фольклоре – жаба».

Баркова А. Зельеваренье на Руси. От ведьм и заговоров до оберегов и Лукоморья. М. 2023. С. 29.

Конечно, не жаба. Жаба понадобилась Александре Леонидовне, потому что ей показалось: в виде жабы ведьмам проще воровать молоко. На деле первое место в ряду, прости Господи, «зооморфных ипостасей ведьм» займет свинья. Причем с гигантским отрывом. И мне не лень, я посчитаю.

* Былички и бывальщины Воронежского края. Воронеж, 2009. Ведьма умеет превращаться в свинью (25 быличек), кошку (17), собаку (12), колесо, решето, венки (12), лошадь (8), корову (4), гуся-утенка (3), клубок (3). Жаб – ноль.

* Мифологические рассказы и поверья Нижегородского Поволжья. СПб. 2007. Свинья (14), овца (5), волк (5), собака (4), лошадь (3), разного по мелочи. Жаб – ноль.

* Былички и бывальщины. Суеверные рассказы Брянского края. Орел-Брянск. 2011. Кошка (17), свинья (12), собака (11), колесо (4), шар (3), корова (2). Жаб – ноль.

* Фольклор и мифология Ульяновской области. Былички и поверья. Ульяновск. 2026. Свинья (70), лошадь (24), собака (19), корова (17), кошка (10). Жаб – ноль.

Может, я проморгал какие-то упоминания, но порядок понятен.

Да и собственно не нужна в хлеву оборотень-жаба для дойки коров. Ведьмы вполне справлялись и в других своих «нарядах».

«А вот дядя, который воспитывал папу, – вот его теща: вот, говрит, придем, утром пойдем: нету молока у корови. Как кто выдоил. И в обед даст, и вечером даст, а утром – как кто выдоил. Дядя стал караулить, подкараулил: прибягла, грит, собака и – сосать корову. И он ей два пальца вот так ей итрубил топором. Убивать-то не стал, а только топором. А он знал, что у него теща – колдунья. Вот так вот».

Фольклор и мифология Ульяновской области. Былички и поверья. Ульяновск. 2026. № 421.

«Колдунов и ведьм всегда много было, а особенно в старые времена. Вот мне еще бабка-покойница рассказывала (тебе она теперь прапрабабушкой будет). Так вот: послушай про один случай. Была она тогда еще совсем молодой, и в хозяйстве у них пять дойных коров было. Пойдут они с матерью в сарай доить, а молока нету, не дают коровы, как словно выдоили их к утру – вот. Туда-сюда – ничего! Поняли они, что нечисто тут. И решил тогда ее отец (это твой предок теперь) подследить, что к чему. Взял он топор и залез на сушила. […] Вдруг ночью слышит: дверь скрипнула. Присмотрелся, а это огромная кошка к коровам потихонечку влезает. Отец-то как кинет в нее топор, так в лапу ей и угодил. Кошка взвизгнула и опрометью из коровника».

Былички и бывальщины. Суеверные рассказы Брянского края. Орел-Брянск. 2011. № 276.

У мужика пропадало молоко, он менял коров – ничего не помогало. На ночь остановился у него солдат, узнал о беде, отправился ночевать в хлев. «Пришла полночь, а под корову и лезет свинья». Солдат хватил ее топором по рылу и еще вдогонку бросил топор. Утром созвали всю деревню. Одна старуха не пришла. Заявились к ней в дом: у нее нога разрублена и «верхняя губа на нижнюю свисла – отрублена». Осмотрели дом, нашли две бочки с кислым молоком. Солдат и говорит: «Вот, мужички, эта старуха по деревне свиньей ходила, да ваших коров доила. Коровы у старухи не было, а молока вон сколько».

АРЭМ. Ф. 7. О. 1. Д. 15. Л. 6.

В общем, ничего нового про творческий метод Александры Леонидовны вы не узнали.

Минутка этнографии
#читаем_баркову

Крепко потрепав нервы напоследок, книжка ускакала в типографию.

На обложку поставили нужный значок «18+», который настойчиво требовали для себя:

1) бычок-дристунок,
2) петушок, прятавший целый зоопарк у себя в ж...пе,
3) сказочные вологодско-пермские мальчики Пердунок и Бздунок,
4) сказка «Звери в яме»,
5) фраза медведя в адрес сидящей в коробе Маши:

«У, сука, бледь! высóко сидит, далёко гледит».

Северные сказки (Архангельская и Олонецкая гг.). Сборник Н. Е. Ончукова. СПб., 1909. № 55.

Книжка обещает явиться в уже бумажном виде на склад в конце ноября.

На московском нонфикшн в декабре я тоже планирую быть, хотя совсем по другим, не сказочным делам. Но книжку про сказки всем желающим подпишу.

Явки-пароли-подробности ближе к делу.

Минутка этнографии
#сказки_незнакомые_с_детства

Обожаю книги с дарственными надписями. Особенно народные сказки, которые дарили детям, конечно, потому что это «сказки», а они, как многие заблуждались, сплошь умные и добрые, и поучительные.

Широкими буквами написано на форзаце что-нибудь вроде «Другу Пете от друга Васи в день семилетия».

Конечно, книгу выбрали в подарок родители Васи. Купили, не читая, ориентируясь на обложку, на которой народный узор и буквы в стиле Хохломы.

Названия сказок тоже усыпляют бдительность: «Финист Ясный Сокол», «Царевна Лягушка», но внутри, в какой-нибудь «Снегурочке», может прятаться бодрая и живительная струя народного юмора (и не только) в лице бычка-дристунка.

Впрочем, такие книги редко открывали и читали. У букинистов они сплошь подписаны: «отличное состояние, нечитанная».

Мой фаворит – собрание Юань Мэя «Новые записи Ци Се». Это старинный сборник китайских быличек.

Дарственная гласит, что книгу вручили имяреку «за активное участие в выполнении соцобязательств в честь 60-летия Великого Октября!»

Внутри парад ужасов и разврата. Летающие покойники, вонючие драконы, любовницы-удавленницы.

Выдры-оборотни, которые совращают молодых чиновников. Одна история так и называется: «Развратные проделки выдры-оборотня».

Чудовищная птица-оборотень лоча, которая однажды приняла облик молодой жены и в первую брачную ночь чуть не выклевала мужчине глаза.

А в одной деревне в Цзяннине умерла старая корова (не бойтесь, тут без интима). Ее закопали, а ночью хозяин услышал простое как мычание мычание. На следующую ночь тоже услышал. Наконец, жители догадались, что все это проделки мертвой коровы, выкопали труп и увидели, что он не разложился, глаза блестят, как у живой коровы, а к копытам прилипла свежая трава, словно животное только что ходило по земле. Корове отрубили все четыре ноги, разрезали живот и (чтобы было интереснее будущим читателям) набили брюхо навозом. С тех пор стало все тихо. Фаршированная навозом корова-инвалид больше не могла вылезать из своей могилы.

Таким образом, можно сказать, китайские крестьяне выполнили все свои соцобязательства.

Минутка этнографии
#веселаякомпаративистика

Поддержать проект и заодно прочесть полсотни больших рассказов про сказки, демонологию, народную медицину, рецензии на книги и среди прочего узнать про уральскую сказку, в которой еще до революции скрестили Сорокина с «Восставшим из ада», можно с помощью «Пятиминутки этнографии». Цена – как один стакан кофе, двести рублей:

https://t.me/tribute/app?startapp=ep_8xei0gxfKYDtT4pLmKslplmX8Wale3icELeMtVgUge8BG5nA4i

Кому удобнее, есть закрытый режим для «донов» в ВК: https://vk.ru/minutka_ethnography

Русские лягушки некогда олицетворяли какую-то серьезную женскую хворь, были особым духом болезни. Следы такого отношения сохранились в сказках.

Наиболее часто болезнь-лягушка упоминалась в сказке про двух братьев. Один богатый и лживый спорит с другим, выигрывает и его ослепляет. Слепой бедолага ночью подслушивает разговор бесов или ведьм и узнает, как исцелиться, а заодно, как вылечить хворую царевну.

По словам бесов, в царском дворце, в спальне царевны сидит под полом страшная огромная лягушка и высасывает силы и здоровье девушки. Если убить лягушку, царевна исцелится.

«У царя дочь больна. [Надо] поймать лягушку, изжарить, отдать ей съесть, здрава будет!»

Великорусские сказки в записях И. А. Худякова. М.-Л. 1964. С. 74.

«Царевна [однажды] плюнула на пол, и под полом выросла лягушка ростом с овцу. И если зарезать эту лягушку и помазать ее сердцем грудь царевны, то она выздоровеет».

Русские народные сказки Курского края. Курск. 2023. № 26.

«[Больная царевна лежит на] койке, под пятой половицей лягушка сидит, она сосет у нее соки».

Сказки Красноярского края. Сборник М. В. Красноженовой. 1937. № 7.

Герой приходит во дворец, велит сломать пол. Оттуда выползает чудовище.

Начинается битва с исполинской лягушкой. Чудовище прыгает на неприятелей. С лягушкой дерутся, отсекают голову саблей, затем рубят на куски и неизменно мажут кровью, сердцем или мясом царевну, которая и приходит в себя. Бледная кожа от крови лягушки розовеет, румянец начинает играет на щеках. Красота!

Но увы, к XIX веку от лягушки-болезни остался только небольшой, хотя и очень яркий след в сказках. Что это была за хворь, толком непонятно.

Минутка этнографии
#среда_скакухи
#духиболезнейнаруси

Говнякать – делать что-либо плохо.

Из фольклорного наследия И.Я. Стяжкина. Т. 1. Екатеринбург. 2002. С. 290.

Минутка этнографии
#народная_азбука