Odissea A.

Загори (Эпир) и по сегодняшним меркам находится неблизко от всего. На высоте почти тысячи метров над уровнем моря властвуют горы, источники и почти две трети всей греческой флоры

Это территория национального парка Викос-Аоос, сердце горной системы Пинд (Πίνδος). Когда-то из-за удаленности региона прочие греки считали жителей Пинда простоватыми, неотесанными, далекими от цивилазции горцами, в общем

С XVIII века греческие переселенцы, в том числе из Эпира и Пинда, стали заселять юг Российской Империи. Местные подхватили их самоназвание, пиндос, и стали применять его в принципе к любым местным грекам

В русской литературе кое-что отыскалось для примера:
 
Огни (1888), А.П.Чехов
Выучится музыке и манерам, выйдет замуж за какого-нибудь, прости господи, грека-пиндоса, проживет серо и глупо, без всякой надобности, народит, сама не зная для чего, кучу детей и умрет

Чуть дальше по тексту: ...ну, за неимением порядочных, развитых людей, и выходят бог знает за кого, за разных маклеров да пиндосов, которые только и умеют, что пить да в клубе скандальничать
 
Гамбринус (1907), А.И. Куприн
Но как-то в один вечер "Куропаткин-марш" был навсегда вытеснен песней, которую привезли с собой балаклавские рыбаки, "соленые греки", или "пиндосы", как их здесь называли
 
Чёрное море (1935), К.Г. Паустовский
До чего ловкий народ пиндосы! И лимонами не дураки торговать, и моряки с них подходящие, и скумбрию жарят, как никто, и на тебе — каких богинь с золота делают!
 

Вопросы к Додонскому оракулу записывали на тонких свинцовых табличках и передавали жрецам. Те отправляли ответ тоже в письменном виде, так что у нас есть база данных из нескольких тысяч табличек, вопросы самые удивительные:

Бытовая драма и паранойя: Агис спрашивает Зевса Найоса и Диону, не раб ли Дорил украл его подушки и одеяло?

Лисаний спрашивает Зевса Найоса и Диону, не является ли ребенок, которого носит Нонна, ребенком от кого-то другого?

Женщины тоже обращались к оракулу. Сохранилась табличка, где женщина спрашивает, удастся ли ей наконец избавиться от своего мужа и получить покой

Аристодид спрашивает, стоит ли ему продолжать заниматься разведением лошадей или сменить дело на торговлю, чтобы разбогатеть?

Спрашивает Болон: если я перегоню овец в Эпир, принесет ли мне это прибыль и безопасность?

Греческий гидрометцентр. Однажды целая община жителей Додоны обратилась к оракулу из-за затянувшихся холодов:

Жители Додоны спрашивают Зевса и Диону: не наступила ли эта суровая и долгая зима из-за какого-то греха или осквернения среди наших людей?

Боги редко пускались в долгие объяснения. На обороте табличек были краткие ответы, выданные, скорее всего, методом жребия или толкования шума дуба:

Оставайся дома - частый ответ на вопросы о путешествиях

Принеси жертву Асклепию - ответ на вопросы о болезнях

Но в основном Да и Нет, Это (не)безопасно

Посещать греческие археологические зоны летом – то еще удовольствие. Но несмотря на жару, в Додону я все же поехала. На территории археологов было больше, чем посетителей, но оно и понятно – у посетителей есть выбор, а у археологов - план кампании

Оракул Додоны был самым древним в Греции, но работал, в основном, по бытовой части: пока Дельфийский занимался вопросом выселения бастардов из Спарты и основанием новых колоний за тридевять земель, Додонский расследовал, кто украл подушку и одеяло Агиса

Зато сколько поэзии в самом оракуле! Считалось, что Зевс Найос и его супруга Диона живут в корнях священного дуба, из-под которого бил источник

Первые жрецы спали на голой земле и не мыли ног, чтобы оставаться в контакте с этой силой. И это особенно интересно – Зевс буквально в земле, а не на Олимпе, Зевс – это хтонь, а не чистые небеса

Его воля проявлялась через шелест листьев. Ветер колыхал крону, и она, и птицы становились голосом Зевса, который могли услышать жрецы
Священный дуб был окружен кольцом из бронзовых треножников

Они были нужны как священная граница, которую пересекали лишь жрецы. И еще как акустический усилитель: треножники стояли так близко, что если от ветра начинал гудеть один, звук быстро распространялся и долго не стихал

Так что позже болтливого человека называли додонской медью

Еще мне попалось слово drapetomania. Это новообразование на основе греческих корней, слово, созданное в XIX веке американским врачом Сэмюэлем Картрайтом

Оно образовано от δραπέτης, беглый раб. Ну и -mania, безумие, одержимость мания.
То есть получается мания бегства, одержимоть побегом

В XIX веке этим псевдомедицинским термином пытались объяснить попытки рабов к бегству и их «навязчивое стремление к свободе». Что считалось психическим заболеванием, от которого предлагалось лечение🤯

Мой дед был пират. Жаль, что он рано умер. Я думаю, сейчас мы бы с ним задружили, как никогда

Еще со временем я стала подозревать, что он немножко знал по-гречески. Это, конечно, навряд ли, но у него была такая особенная манера изъясняться. У него были словечки, которые я потом слышала очень редко. Итак, дедовские улики

Вот он говорил, простите, хезать, в смысле испражняться – χέζω в греческом значит то же самое

Или кимарить - κοιμάμαι спать

В слове драпать мне со временем тоже стало слышаться что-то греческое. Доказать я этого не могу, но есть же слово δραπέτης, то есть беглый раб. Какой-то семантический ряд все же выстраивается. Или мне просто везде мерещатся греческие слова

И тут появляется Донна Тартт со своей Тайной историей. Пожалуй, мало кто ожидал встретить sparagmós в американском романе конца XXв. Но у писательницы сюжет получает неожиданное современное продолжение

Группа студентов-классиков решает устроить настоящую вакханалию и прожить дионисийский экстаз. Не читать Еврипида, не переводить его и не обсуждать на семинаре, а, так сказать, перейти от филологии к полевой практике. Генри совершенно невозмутимо сообщает Ричарду: “We decided to try to have a bacchanal”

Дальше всё идёт не по плану

Студенты впадают в состояние дионисийского экстаза, а наутро обнаруживают, что во время своего «ритуала» убили человека

Здесь Тартт делает такой ход: она не показывает убийство непосредственно. Мы узнаём о нём из рассказа Генри, почти как в древней трагедии, где спарагмос Пентея тоже сообщается через рассказ вестника.

То есть спустя 2500 лет литературный механизм остаётся тем же: самое страшное происходит где-то там, а потом его приходится рассказывать словами

У Тартт студенческая вакханалия постепенно обнаруживает вполне еврипидовскую структуру: экстаз, потеря контроля, сверхчеловеческая физическая сила, частичная амнезия, а затем — узнавание того, что было совершено

Но есть и разница. У Еврипида Агавa возвращается к сознанию и видит, что держит в руках голову собственного сына

У Тартт студенты-интеллектуалы возвращаются к нормальному сознанию и обнаруживают, что классическая филология, которую они так старательно пытались воплотить в жизнь, имеет довольно неприятные практические последствия

И здесь Тартт делает, пожалуй, самое неприятное, что можно сделать с античным сюжетом: она заставляет его работать буквально

Древняя трагедия предупреждала: нельзя играть с Дионисом. Тартт будто добавляет: особенно если ты занимаешься классической филологией

Потому что между тем, чтобы изучать дионисийский экстаз, и тем, чтобы решиться его пережить, есть одна небольшая, но довольно существенная разница. В первом случае ты читаешь Еврипида. Во втором — оказываешься внутри Еврипида