Мирко Влади

Благодаря неправильному пониманию цивилизация воспринимается усредненной публикой как набор материальных достижений - колесо, плуг, акведук, пушка, телефон.

И это ошибочно.

Ведь цивилизация - это не предметы, а люди, способ их жизни, повседневные привычки и ценности. 

И строится цивилизация не на предметах, которые можно потрогать, а на человеческих действиях - привычках, ориентирах, понимании материального и т.д.

Образование - главный институт воспроизводства цивилизации. Не просто отчитка материала и тесты, а передача самого смысла человеческих социальных практик - того , что отличает нас от персонажей романа "Повелитель мух» или от австралопитеков.

В современном цифровом мире моментальных реакций образование кажется банальным и простым - тесты, ролики, рилсы - быстрый выход на рынок труда уже завтра нужен доход и эффект от начальной школы.


Но главная проблема - что образование - всегда игра в долгую, настолько долгую, что выходит за рамки жизни одного человека. 

Альбер Камю, став в 44 года одним из самых молодых Нобелевских лауреатов, посвятил свою речь школьному учителю Луи Жермену из крошечного городка Мондови (Где это вообще?) в Алжире:

«Без Вас, без Вашей доброй руки, которую Вы протянули когда-то нищему мальчишке, без Ваших уроков и Вашего примера, ничего бы этого не произошло».

Настоящие педагоги - это основа воспроизводства Цивилизации, стена, оберегающая наш мир от одичалых.


И сегодня каждый, настоящий педагог может смело сказать:


Я — меч во тьме; я — дозорный на Стене; я — огонь, который разгоняет холод; я — свет, который приносит рассвет; я — рог, который будит спящих; я — щит, который охраняет царство людей.



И будет прав. С праздником.

Розыгрыш завершен!

Скоро свяжусь с победителями!

А вы следите за новостями, скоро будет ещё один розыгрыш!

Рад приветствовать всех новоприбывших на волне розыгрыша первого моего романа Ах Куй.

Некоторые старые и многие новые подписчики этого канала мало знают о создании этой книги с необычным названием из-за которого она вирусится в мемах.

Это был далекий 2017 год.

Книгу я задумал на волне увлечения авангарднойпрозой и творчеством Марка Данилевского - а именно Дома Листьев (кто не читал - категорически рекомендую).

Но мне хотелось (мне тогда был 21 года, как сейчас моим студентам) сделать не многотомный кирпич, а что-то быстрое, лёгкое, современное, нельзяграмное.

Эдакую книгу-кич.

Как сейчас помню, что сел в старой квартире на окраине города за свой старенький HP и пальцы сами застучали по клавиатуре.

За окном был ноябрь и хмарь.

Постепенно роман стал писать сам себя. И я даже не ожидал, что кто-то его опубликует. Думал, что буду печатать на принтере.

Но удивительным образом, на фестивале Ревизия в Новой Голландии я встретил главного редактора издательства Красный Матрос и тут все заве...

Конечно же львиная доля успеха - из-за дизайна книги, и я очень благодарен тому, кто его создали несмотря на дальнейшие весьма большие и суровые разногласия.

21 год, напоминаю.

Ну а дальше был долгий путь пробивания с книгой от маленького издательства. Из-за этого ко мне прилипло название "постмодернист".

Я планировал презентацию в книжном магазине, и, у меня спросили, как меня представить и что написать в анонсе. Я указал, что вдохновлялся постмодернизмом.

На следующий день вышел заголовок "Свой роман представит писатель-постмодернист". А ещё они перепутали в слове "Ах Куй" буквы "х и к".

И тут все завер...

Мог ли я тогда знать тогда, в 2017, что общий тираж книги будет под 10 000 экземпляров, по книге будут делать театрализованные постановки, и, будут делать переводы на иностранные языки.

Да, Ах Куй есть на сербском языке и почти вышел в США. Но об это я расскажу как нибудь потом.

А сейчас у всех есть уникальная возможность получить книгу с автографом.

Результаты подведем завтра.

Литература травмы:

Перечитывая Бурдье "О государстве" наткнулся на интереснейшую мысль. Бурдье говорит об официальном как о том, что отвечает нам на вопрос, кто мы такие как сообщество. У людей вообще все, как мы знаем, от сообщества идет. Бурдье задается темой существования публичного и говорит, что публичная риторика - это пространство конфликта и столкновения интересов.

То есть - пространство вызова. Греческая агора, римский форум, ответственность и открытость, необходимость отстаивать ценности коллектива.

Интимное - это скрытое, и, безотвественное, как романтическое увлечение. Публичное, ответственное больше присуще мужскому, второе - женскому. Это не я шовинист, это все социолог Пьер Бурдье.

Современный мир (уже тогда, на 1970/80 гг. а сейчас и подавно) предлагает возможность говорить об интимном на миллионную аудиторию - отсюда интерес к пикантным скандалам и прочим подобным темам.

Подождите чуть чуть, сейчас будет о литературе.

Так вот, проблема только в том, что невозможно интимно говорить с миллионами.

В этом кроется, кстати, страх публичных выступлений, потому что человеку необходимо надеть официальную маску и быть заведомо нечестным с залом, играть роль.

Не все могут.

Так вот, литература.

В последнее время все обсуждают волну автофикшн, которая в России представлена в основном писателями-женщинами. (Хотя Ваш покорный слуга с автофикшн выиграл премию Гипертекст, но не суть).

Тема автофикшн - одна из самых болезненных и спорных, во многом, в отношении к ней выстраиваются литераторские сообщества. Одни говорят, что против, другие, что за.

Проблема новой волны "интимной прозы" в том, что она не обращает внимание на литературную составляющую. Главное как для авторов, так и для читателей - это сделать личное - общим, выплеснуть его на аудиторию. То есть, сама литература как искусство подменяется масштабностью высказывания о скрытом, например о первом любовном опыте. Чем шире охват, тем лучше.

Для прозы такого характера, и, следующих за ней читателей, главное - не то, как раскрыто, а просто, что на свет человек вытащил своё интимное.

Остальные жанры - фантастика или, назову это широко, "патриотическая литература", наоборот, выстраивает себя и сообщества, отталкиваясь от официального, как от воображаемого образа, ориентира, который отвечает на вопрос " что мы за общество?" и "куда мы идём?".

В ядре условно "прогрессисткой литературы" - речевой акт высказывания. В более "традиционной" - образ и идея.

Это два парадигмально разных формата не просто отношения к литературе, но и поведения в обществе и шире - способов мышления.

Но это уже, другая история.

Сегодня исполнилось бы 65 лет легенде сериала Сопрано Джеймсу Гандольфини.

Сериал "Сопрано" - лучшее и последнее, что было в мировом сериалостроении. Ничего лучше не будет. Никогда.

В целом, на фоне повального увлечения сериалами, я хотел бы развить тему. Я не люблю сериалы за их искусственность, беспомощность и затянутость. Они мне всегда напоминали увлечение жены Гая Монтега из «451 градус по Фаренгейту». Там есть момент, что женщина видела в придуманых персонажах на стене людей более родных, чем ее муж. И эта гиперреальность окончаетльно поглотила ее.

Но существуют исключения, подверждающие правила.

«Сопрано» - это недосягаемая величина. Наши переводчики решили, что сериал про шотландцев и приделали в название «клан». Не спрашивайте.

Этот продукт идеален. Не только с точки зрения сюжета, но и актеров. Самое главное - они не красавцы - они толстые, слабые, дряблые, без голливудских улыбок, кашлюют и кхекают.

Дядя Полли вообще - что твой троюродный дядя с Югов.

Театр растет из античных мистерий. Кино из театра. Везде показанное - это искусственная природа, придуманный микрокосм. Сцена, Шекспир, «табличка лес».

И Сопрано - это контраст со всем бандитским вообще, со всем кино в принципе. В Крестном отце или у Скорсезе бандиты - это такое необходимое зло, почти что справедливое воздаяние. Лощеные, пафосные красавцы во фраках цитируют Данте.

В Сопрано на фоне этого - открывается страшная истина, почти на уровне Банальности Зла Ханны Арендт.

Зло - банально, а люди глупы, они слабы, они могут убить из-за случайности, из-за пары купюр, могут улыбаться в лицо и называть родней, а уже скоро повезти в лес.

Почему? Потому что они не думают, не рефлексируют - не могут и не хотят меняться, привыкнув к отговорке «Не мы такие, жизнь такая». Меняться тяжело. Думать тяжело. Плыть по течению и не думать - база.

С этим, как мне кажется, и связян гениальный конец Сопрано.

Считается, что Тони либо арестовало ФБР, либо убили свои же - на этой почве множество домыслов.

Но мне кажется есть третий путь, все просто идет дальше. Все события ни к чему не привели - эгоцентричный мизантроп и сенсетивный психопат Тони остается самим собой, чтобы не случилось. Люди вокруг для него - даже не средство, а те самые декорации, табличка «лес».

После такой "банальности зла», смотреть любые другие сериалы невозможно.

Миллионеры из Голливуда дуют щеки, пытаясь играть бандитов, маньяков и черт знает кого еще.

Не получается.

Недавно я послушал разговор Mashroom с Павлом Щелиным.

Кроме всего прочего меня зацепила фраза о том, что современная Россия стала для ЕС и, во многом, запада - значимым другим, от которого можно отстраивать свою идентичность.

Утверждение было произнесено почти в шуточном тоне.

Но, если посмотреть чуть глубже на культурную рецепцию современной России в западных медиа - все становится куда как странне и чудоватее.

Я неоднократно приводил в пример в лекциях и на встречах, что единственным отечественным музыкальным жанром, прославившимся на западе - стал постпанк.

Свой джаз, рок, прости Господи, рэп, есть в стране чистогана куда лучшего качества. А вот затяжной зимы, грусти, хтони, брошенности панелек, ведущей в тому теплоттрассы, серости и чувства обречённости там нет.

В постапнке есть.

Петербург находится на одной широте с Магаданом.
Москва на широте севера Шотландии.
Нью-Йорк - на широте Сочи.

Сама наша северная природа, и, способ ее обживания, ещё со времён расселения славян, Орды, Ивана Грозного и т.д. задаёт особый тон восприятия реальности. Наши просторы, и, после, огромные бетонные постройки сами по себе рождают у внешнего наблюдателя чувства переживания, тревоги и ужаса.

Даже полуденного.

Посмотрите сами, одним из главных игровых жанров сегодня является Horror, во многом, потому что в нем зашит и образ будущего, и, страх прошлого. И одной из главных тем в нем являются мегаструктуры - огромные сооружения, вдохновленые бетонным модернизмом и брутализмом Восточной Европы.

Кроме этого, постсоветское пространство стало главной сценой страха для западного геймера вообще:

Заброшенная советская станция, завод или буровая вышка, серые панельки, уазики, огромные Гигахрущи, бункеры, моногородок 90-ых - все это главные темы современных игр.

От инди-проектов типо Mole, до хайповых проектов, вроде ILL.

Именно поэтому, когда вышел Atomic Heart, был хайп. Не привыкли к светлому образу, и, это был слом шаблона.

Правда как.

В конце XX века, во время Перестройки и после, запад открывал для себя Россию. Тогда были популярны совместные фильмы, в Европу и США ездили ансамбли народной песни и пляски, был интерес к русской литературе и т.д.. Казалось, что загадку можно разгадать.

Понять друг друга.

Постепенно и в культурном и в политическом плане стало ясно, что понять нельзя.

И Россия, и постсоветское пространство в частности, стало для западной аудитории главной рецепцией ужаса.

Ведь пугает больше всего непознанное и непонятное.

Расселение славян, Орда, Иван Грозный и т.д.

Все было предрешено. Первого сентября еще есть надежда, но когда календарь обновляется. Знаете, календари так любят обновляться без твоего ведома, не спрашивая разрешения, не давая тебе сделать выбор, в какой день ты бы хотел переместиться, или, хотел бы ты его пропустить, наоборот, задержать. Они снова обновляются. Вечное возвращение.
Первого сентября еще есть надежда, мысль о том, что осень пришла еще не так сильно обосновалась в твоей голове. А мысли об осени - самое страшное, самое жуткое, потому что за осенью слышится топот коней, которые несут на себе бледных всадников.
Ты открываешь глаза. Кажется, все как всегда, кажется, что это обычный день, ты встаешь, привычно пнув спящего в ногах кота. Ты спускаешь левую ногу, потом правую. Контакт. Пол тебя держит, притяжение работает, не давая оторваться от земли и улететь туда, где бесконечный свет звезд поможет забыть обо всем, что было и будет.

Контакт. Притяжение работает. Второе сентября. Осень.

Эти шесть слов режут твой мозг лучше любой пилы, лучше любых зубцов разрывают его на части. Ты подходишь к окну, за которым уже все мертво. Во дворе бегают дети, говорят люди, гуляют парочки и одиночки, светит солнце, солнце такое летнее, такое ласковое, такое обманчивое, как будто и не второе сентября, как будто всего лишь июнь, как будто все хорошо.

Закрой глаза. Июнь. Слышишь?

Лето, оно началось, оно несет надежду, оно здесь! Оно с тобой.

Второе сентября. Ничего нового. Круг замыкается. Второе сентября. Осень. Не пытайся выбраться на лед, у тебя ничего не получится. Каждый одинок, каждый обречен. Все кончено.
Сентябрь, обиженный кот, парочки и одиночки. Все возвращается на свои круги, все становится соразмерным себе.
Надежды нет.

Последний день лета закончился, когда за мной закрылась дверь квартиры.

Я не был дома почти три месяца. Я редко пишу сюда о своей жизни - и это редкий случай.

И просто зверски устал впервые в жизни так сильно. Я привык к постоянной и тяжёлой работе. Но этим летом количество событий, задач и поездок превысило просто все возможные показатели.

Национальная премия Гипертекст, лекции в Музее Манеж в Петербурге, на Красной Площади, в магазинах и Библиотеках. Долгая работа в школе Летово.

Поездка на Тавриду с лекциями и семинарами. Встреча нашей прекрасной Ассоциации в Геликон Опера. И в завершении - обучение на Сенеже на Фестивале Новых Медиа.

Организм просто отказывается спать не по 5 часов в сутки и посидеть попить чай. Потому что долгое время у меня такой возможности не было.

Чувствую себя котом. Хожу по дому, смотрю на стены. Смотрю на кота, который не видел меня 3 месяца (он жил у бабушки все лето, отъелся и весит 8кг, не бойтесь).

Пока не мяукаю.

Привычное, расслабленное лето, когда ты можешь выдохнуть, посидеть на летней веранде с друзьями или съездить на озеро - обошло меня стороной.

Странное ощущение, что с июня прошел год, и, одновременно, непонимание, где лето и почему сегодня 31 августа?

И зачем вообще придумали сентябрь?