Митин журнал

Главное эстетическое событие последних дней в Венеции — прибытие легендарного парусника «Америго Веспуччи», совершавшего транслатлантическое плавание.

Парусник был построен при Муссолини, в 1931 году, и полон имперского величия. Он принимал участие во многих исторических событиях, в том числе торжествах по случаю передачи Триеста в 1954 году.

Теперь командование ВМФ Италии распорядилось пришвартовать его у моей Набережной Семи Мучеников, чтобы, выходя из дома, я мог им беспрепятственно любоваться.

Я бы хотел забраться внутрь, проинспектировать кубрики и поискать там Кереля, но, увы, — таймслоты для сухопутных крыс закончились еще при жизни Муссолини.

Он хотел бы, чтобы зрителям раздали лезвия, мы все перерезали себе вены и кровь ручьями стекла бы на сцену. Увы, Европейский союз такого радикализма не дозволяет, поэтому появляется врач, берет у Муавада три пробирки крови, тот выливает ее в лоток и мажет себе лицо и белую рубашку. Этот жест, а также цитата из «Канатоходца» Жана Жене — «зритель видит огонь и, не понимая, что ты поджигатель, рукоплещет пожару» — развеивают мои сомнения: я не зря пришел на перформанс «Пишущая тень».

Это я цитирую сам себя, поскольку написал гонзо-репортаж из Рура под названием «Нож над баклажаном». И вновь призываю подписываться на Репаблик, который его опубликовал: это лучший ресурс для тех, кто хочет познать неведомое.

(Ccылка вот тут, а на иллюстрации картина Янниса Психопедиса “Vicks” (1968), я ее упоминаю).

Я приземлился в Милане и немедленно отправился в «Ангар Бикокка» на выставку Аки Сасамото «XYZ».

Выставка начинается в музейном туалете, где знаменитая художница, явно ведущая диалог с Дюшаном, повесила два рулона туалетной бумаги. Один направлен внутрь, другой — наружу, и Сасамото таким образом спрашивает зрителя, конформен он или готов бунтовать.

Центральное произведение — инсталляция, состоящая из модифицированной мебели, профессиональных стиральных машин и большого шара белого белья. В комментарии художница призывает нас подумать о камне, который катил в гору Сизиф, и шаре священного скарабея. Она сама называет своё произведение гениальным, и я не могу не согласиться.

Самый красивый менгир на Гебридах находится на острове Харрис и называется Macleod's Stone. Он стоит на возвышенности, к которой ведет тропа через божественной пустынности пляж, так что я потерял счет минутам и упустил последний автобус. А если нет автобуса, то нет и пощады. Pardon wird nicht gegeben!

Но мне на выручку пришла материализовавшаяся прямо из сумерек женщина, которая тоже путешествовала по Гебридским островам в поисках мегалитов и исходящих от них оккультной энергии. Возможно, Macleod's Stone мне ее и послал.

Вы видите этот менгир на первом снимке, а на прочих запечатлены его благородные собратья, а также две овцы.

Я обещал искусствоведу Дмитрию Пиликину, что найду на острове Льюис шедевр брутализма, о котором он недавно рассказывал.

И я нашел его! Эта странная конструкция, напоминающая писсуар, является автобусной остановкой, которую спроектировал Алан Холлинг в 1980 году. По назначению она не используется (и, подозреваю, не использовалась никогда), но все признаки гениальности у этого минималистичного произведения есть. На других фотографиях — коренные жители острова Льюис, не столь брутальные.

Я решил, что нужно спрятаться от ужасных новостей и всяческого непотребства, и отправился на Гебридские острова. Романтики утверждают, что это и есть легендарная Гиперборея, а в недавнем фильме The Two Sights исследуется оккультная история этих мест, славящихся прорицателями и акустическими аномалиями.

Кроме того, здесь родилась мать Дональда Трампа.

Конечно, первым делом я изучил знаменитые мегалиты (Calanish Standing Stones), где каждые 18 с половиной лет квазидруиды устраивали торжества по случаю лунного стояния. В хорошую погоду (и тут мне повезло) эти камни выглядят так, словно сами родились на Луне.

Полюбуйтесь на пополнение моей коллекции чешского модернизма — рисунок Яна Конупека «Опустошенный» (1936). Я влюбился в арлекиновидные всполохи на заднем плане — как будто шапито открылось в аду. К тому же чувствую себя, подобно печальному герою этого рисунка, опустошенным, и только поиски белых грибов наполняют мои будни содержанием.

сезон открыт с запозданием, зато триумфально

День рождения Павла Кушнира. В Вильнюсе и других столицах проходят вечера памяти, а я занимаюсь расшифровкой его главной книги — исполинского романа «Noël». В нем сталкиваются слова из существующих, мертвых и искусственных языков. Посмотрите на одну страницу, она сама по себе — произведение искусства.

Все мы, прилежные читатели Жоржа Батая, слышали, что оргазм — это маленькая смерть. Но мало кто подозревает, что оргазм, перевоплотившийся в монстра по имени Little Death, живет на дне озера и поражает молодежь стальным гарпуном. Причем этот монстр — утопленник-трансгендер с металлической коробкой-кинокамерой на голове, как в романе Кобо Абэ.

Вы уже догадались, что я — последний человек во вселенной, посмотревший замечательный фильм Teenage Sex and Death at Camp Miasma. В главной роли — сансетбульварная Джиллиан Андерсон, похожая на гибрид Пугачевой и Мадонны; она курит косяк за косяком и занимается лесбийской любовью, не снимая шелкового халата. А в финале направляется в магазин за конфетами, покрытая запекшейся кровью с головы до ног и под песню Satan is Waiting. Чудесно!