«Когда он в пер­вый раз высту­пил с нею [историей] перед боль­шим собра­ни­ем, то с трудом дочи­тал до кон­ца, и сам был вино­ват, что встре­ти­ли его холод­но. Дело в том, что в нача­ле чте­ния вдруг под­ло­ми­лись несколь­ко сиде­ний под каким-то тол­стя­ком, вызвав общий хохот; шум уда­лось унять, но и после это­го Клав­дий, то и дело вспо­ми­ная о слу­чив­шем­ся, не мог удер­жать­ся от хихи­ка­нья».