(Не)сакральное пространство
Ощущение пространства и времени в Древней Церкви и в наше время отличаются и достаточно сильно, что отражается в богослужении. Не будем говорить про поздние византийские напластования, про них и так много сказано и написано.
Христианское богослужение, будучи преемницей синагогального служения, впитало в себя и присущие ей особенности. Для иудеев временные циклы были всецело подчинены Богу, являя собой факт исторического творения мира и обетования о Мессии. Таким образом, время было направлено ко Дню Господню. Человек, участвуя в богослужении, связывает свою жизнь с Днем Господним. Но для христиан время Мессии уже пришло! Христианство не ожидает пришествие, но уже живет во времена спасения. Участие в Евхаристии не есть отвержение от мира, но утверждение реальности присутствия Царствия Божьего, которое уже есть в Церкви, но явится во Славе Своей лишь в конце мира сего.
Ранняя Церковь остро переживала эту идею. Евхаристия была делом не исключительно личным, но делом всей общины. В эпоху императора Константина в Церковь начинают постепенно вливаться бывшие язычники, несущие с собой привычное для них мистериальное мышление. В мистерии первостепенную важность имеет совершение культа, через который проявляется «миф». Таким образом, мистерия создает миф, который и подтверждает самим фактом своего совершения. Мистерия важная для личного освящения человека, да и участие в ней не требовало осознанного подхода, ибо решающее значение было само участие в культе. Христианская Евхаристия, в свою очередь, строится вокруг «факта» Воскресения Христова, а не формирует его. Для ранней Церкви была важна осознанность участия в богослужении. Так вот, в эпоху Констаина язычники постепенно входят в пространство Церкви. Постепенно, храм из «инструмента» превращается в «сакральное» пространство, разделенное на доступные и недоступные зоны.
Ощущение пространства и времени в Древней Церкви и в наше время отличаются и достаточно сильно, что отражается в богослужении. Не будем говорить про поздние византийские напластования, про них и так много сказано и написано.
Христианское богослужение, будучи преемницей синагогального служения, впитало в себя и присущие ей особенности. Для иудеев временные циклы были всецело подчинены Богу, являя собой факт исторического творения мира и обетования о Мессии. Таким образом, время было направлено ко Дню Господню. Человек, участвуя в богослужении, связывает свою жизнь с Днем Господним. Но для христиан время Мессии уже пришло! Христианство не ожидает пришествие, но уже живет во времена спасения. Участие в Евхаристии не есть отвержение от мира, но утверждение реальности присутствия Царствия Божьего, которое уже есть в Церкви, но явится во Славе Своей лишь в конце мира сего.
Ранняя Церковь остро переживала эту идею. Евхаристия была делом не исключительно личным, но делом всей общины. В эпоху императора Константина в Церковь начинают постепенно вливаться бывшие язычники, несущие с собой привычное для них мистериальное мышление. В мистерии первостепенную важность имеет совершение культа, через который проявляется «миф». Таким образом, мистерия создает миф, который и подтверждает самим фактом своего совершения. Мистерия важная для личного освящения человека, да и участие в ней не требовало осознанного подхода, ибо решающее значение было само участие в культе. Христианская Евхаристия, в свою очередь, строится вокруг «факта» Воскресения Христова, а не формирует его. Для ранней Церкви была важна осознанность участия в богослужении. Так вот, в эпоху Констаина язычники постепенно входят в пространство Церкви. Постепенно, храм из «инструмента» превращается в «сакральное» пространство, разделенное на доступные и недоступные зоны.