Вот за что люблю Александра Замятина, так это за способность отбросить малозначительную шелуху и посмотреть на сущностные вещи.
Это я, если что, про два его поста по мотивам дебатов на «Дожде» (Лобанов — Навальная — Ходорковский). Мне кажется, будущий нерв политической жизни намечен в них очень точно: реальный разговор пойдет не по линии «социализация — национализация», которая так увлекла критиков демократического социализма слева вроде Демидова, а по вопросу вовлечения или невовлечения в политику масс.
Вообще, вокруг слов типа «массы» и «революция» в российском оппозиционном дискурсе есть какие-то табу и страхи, совершенно бестолковые, как мне кажется. Мыслить политически, но не мыслить социально — выстрел в ногу, особенно когда твои активы — это каналы на ютубе и вежливые улыбки европейских бюрократов. Ну хорошо, у некоторых персон есть еще и большие деньги в +/- личном пользовании; это может быть проблемой, но о ней ниже.
Тезис Александра, по большому счету, большевистский: для демократизации политики нужна организованная, дисциплинированная, убежденная сила, способная действовать быстро и эффективно. Оговорка про баланс внутри такой силы и предотвращение вождизма выглядит как урок, вынесенный из XX века, но мне кажется, что она лишняя, потому что внутри РКП(б) были разные предохранители и вполне себе коллегиальное управление, до определенного этапа. Диву даешься как жарко они там спорили!
И тут хочется встать на ту же ленинскую позицию. Ведь Ленин был большим политическим реалистом. Читая про создание «Искры», II съезд, Циммервальд и другие его политические мувы, особенно до октября, поражаешься, насколько он был укоренен в реальности и старался не мечтать.
А реальность сейчас такая, что потенциальное демократическое движение расколото как государственными границами, так и другими весьма объективными обстоятельствами. Левого демократического проекта как чего-то осязаемого нет. Доступа собственно к политике, то есть к работе с массами, тоже нет. Политизация протеста – того зерна, из которого движение может вырасти, – в любую из сторон опасна. Нет организационных традиций: что там большевики, любая микрогруппа времен Перестройки была намного более административно функциональной, чем даже большие современные гражданские проекты.
Однако кое-что есть: активисты и активистские коллективы, которые соотносят себя с идеями более справедливого будущего (назовем их потенциально левыми) и критически настроены к старой оппозиции. Есть крушение «центристской политики» и нарастающая поляризация, которая рано или поздно поставит вопрос ребром перед всеми: с кем ты заодно?
Если суммировать: я с нетерпением жду того момента, когда мы вернемся к этому разговору уже в рабочем и деловом режиме, когда наши слова будут не остатками на серверах у Дурова, а решениями, за которыми следуют организационные последствия.
Это я, если что, про два его поста по мотивам дебатов на «Дожде» (Лобанов — Навальная — Ходорковский). Мне кажется, будущий нерв политической жизни намечен в них очень точно: реальный разговор пойдет не по линии «социализация — национализация», которая так увлекла критиков демократического социализма слева вроде Демидова, а по вопросу вовлечения или невовлечения в политику масс.
Вообще, вокруг слов типа «массы» и «революция» в российском оппозиционном дискурсе есть какие-то табу и страхи, совершенно бестолковые, как мне кажется. Мыслить политически, но не мыслить социально — выстрел в ногу, особенно когда твои активы — это каналы на ютубе и вежливые улыбки европейских бюрократов. Ну хорошо, у некоторых персон есть еще и большие деньги в +/- личном пользовании; это может быть проблемой, но о ней ниже.
Тезис Александра, по большому счету, большевистский: для демократизации политики нужна организованная, дисциплинированная, убежденная сила, способная действовать быстро и эффективно. Оговорка про баланс внутри такой силы и предотвращение вождизма выглядит как урок, вынесенный из XX века, но мне кажется, что она лишняя, потому что внутри РКП(б) были разные предохранители и вполне себе коллегиальное управление, до определенного этапа. Диву даешься как жарко они там спорили!
И тут хочется встать на ту же ленинскую позицию. Ведь Ленин был большим политическим реалистом. Читая про создание «Искры», II съезд, Циммервальд и другие его политические мувы, особенно до октября, поражаешься, насколько он был укоренен в реальности и старался не мечтать.
А реальность сейчас такая, что потенциальное демократическое движение расколото как государственными границами, так и другими весьма объективными обстоятельствами. Левого демократического проекта как чего-то осязаемого нет. Доступа собственно к политике, то есть к работе с массами, тоже нет. Политизация протеста – того зерна, из которого движение может вырасти, – в любую из сторон опасна. Нет организационных традиций: что там большевики, любая микрогруппа времен Перестройки была намного более административно функциональной, чем даже большие современные гражданские проекты.
Однако кое-что есть: активисты и активистские коллективы, которые соотносят себя с идеями более справедливого будущего (назовем их потенциально левыми) и критически настроены к старой оппозиции. Есть крушение «центристской политики» и нарастающая поляризация, которая рано или поздно поставит вопрос ребром перед всеми: с кем ты заодно?
Если суммировать: я с нетерпением жду того момента, когда мы вернемся к этому разговору уже в рабочем и деловом режиме, когда наши слова будут не остатками на серверах у Дурова, а решениями, за которыми следуют организационные последствия.