Мой август днем еще притворяется летом: нагревает деревянные ступени крыльца, запутывает солнце в ветках поздней малины, наливает яблоки медовой сладостью.
Август уже подгорел по краям. пахнет дымом от дачных костров, сухой травой и чем-то неуловимо прощальным.
Дым ползёт между заборами, входит в распахнутые окна
и остаётся на волосах и одежде, словно август хочет, чтобы мы унесли его запах с собой.
Вечерами всё чаще хочется накинуть что-нибудь на плечи. Чай остывает быстрее.
Солнце садится раньше. Разговоры на террасе становятся короче. Лето заканчивается и от этого август особенно щемящ.
Он сидит со мной рядом на тёплой ступеньке и молчит. А мне остается лишь смотреть, как медленно темнеет сад, как лето, выгоревшее до цвета соломы, становится воспоминанием.
Август уже подгорел по краям. пахнет дымом от дачных костров, сухой травой и чем-то неуловимо прощальным.
Дым ползёт между заборами, входит в распахнутые окна
и остаётся на волосах и одежде, словно август хочет, чтобы мы унесли его запах с собой.
Вечерами всё чаще хочется накинуть что-нибудь на плечи. Чай остывает быстрее.
Солнце садится раньше. Разговоры на террасе становятся короче. Лето заканчивается и от этого август особенно щемящ.
Он сидит со мной рядом на тёплой ступеньке и молчит. А мне остается лишь смотреть, как медленно темнеет сад, как лето, выгоревшее до цвета соломы, становится воспоминанием.