Дай Бог мне сексуальности. Не капризной, что живет в красной губной помаде. И не той, которую надевают вместе с вечерним платьем. Нет. Дай мне сексуальность, которую невозможно снять. Чтобы мужчина не понимал, почему посмотрел. Чтобы говорил, улыбался, делал вид, что слушает кого-то другого, а потом снова и снова находил меня глазами. Дай мне голос с легким придыханием. Не нарочно. Дай мне привычку говорить чуть медленнее, замолкать посреди фразы. Пусть он додумывает остальное. Дай мне нежные руки, длинные пальцы, волосы, пахнущие дождем.
И взгляд… Господи, особенно взгляд. Уверенный. Дай мне возможность не торопиться. Не поправлять платье. Не заполнять словами каждую паузу. Пусть между мной и им остается дыхание.
Дай мне роскошь не спрашивать, а знать. По тому, как изменился его голос, как задержалась рука, по той невозможной мужской секунде, когда он смотрит на мои губы. Дай мне сексуальность женщины, которой ничего не надо доказывать, просто сидеть напротив мужчины, пить маленькими глотками вино, черт, да даже не вино! Воду. И говорить о какой-нибудь ерунде, а он бы слушал. Вот такую сексуальность дай мне, Господи. Чтобы один мужчина вернулся домой, лег в постель, закрыл глаза, и понял, что этой ночью ему уже не заснуть.
И взгляд… Господи, особенно взгляд. Уверенный. Дай мне возможность не торопиться. Не поправлять платье. Не заполнять словами каждую паузу. Пусть между мной и им остается дыхание.
Дай мне роскошь не спрашивать, а знать. По тому, как изменился его голос, как задержалась рука, по той невозможной мужской секунде, когда он смотрит на мои губы. Дай мне сексуальность женщины, которой ничего не надо доказывать, просто сидеть напротив мужчины, пить маленькими глотками вино, черт, да даже не вино! Воду. И говорить о какой-нибудь ерунде, а он бы слушал. Вот такую сексуальность дай мне, Господи. Чтобы один мужчина вернулся домой, лег в постель, закрыл глаза, и понял, что этой ночью ему уже не заснуть.