¼ часть чуши

В колее (2/2) (начало здесь)

А что же наш любимый аргумент про «могучую советскую промышленность»? СССР действительно производил больше всех в мире стали, чугуна, цемента и тракторов. Но валовый объём производства и реальная производительность труда — это немножко разные вещи. в 1932 году, на самом пике индустриализации, производительность труда рабочих в СССР была на 8% ниже, чем в 1928-м. Сталинский индустриальный рывок был таким - чтобы выпустить больше продукции, нужно было построить ещё один завод и направить туда 100500 крестьян из деревни
Эта модель действительно давала рост ВВП - пока ресурсы были фактически бесплатными - земля, сырьё и неисчерпаемый демографический резерв села. Но, как предупреждал любимый сталинский экономист академик Струмилин, картой индустриального/демографического перехода («из деревни в город») общество может сыграть один раз – а дальше, чем больше советская власть будет строить городских квартир, тем меньше в стране будет рождаться детей в расчете на одну женщину, и так ведь и случилось – к 1970-м годам «дешевый мужик» в СССР закончился, рождаемость упала, деревня опустела, а производительность внутри системы так и не выросла. Динамика совокупной факторной производительности в СССР была такой - 3,63% в 1950-е, 1,83% в 1960-е и 0,26% в первой половине 1970-х.

К тому же лучшие ресурсы уходили в приоритетный сектор, собиравший лучших инженеров, качественные материалы, импортные станки — а дальше, как объяснял министр финансов СССР товарищ Павлов, "… неизменно — каждый год! — возникали очень большие сложности с балансированием доходов и расходов населения. Потому что экономика была перекошена в сторону тяжпрома. Фонд накопления достигал 36%.
Однако станками с числовым управлением, ракетами или истребителями-перехватчиками … нельзя было удовлетворить потребительский спрос населения …"

Но все это еще не есть ответ на вопрос - почему ни Мексика, ни Чили, ни Россия – так и не вышли из среднедоходной колеи? А потому, что все три модели — мексиканские сборочные макиладорас, чилийская медь и советская тяжелая индустрия — по своей природе оказались рентоориентированными.

Мексика получает ренту за счет дешёвых рабочих рук и удачной географической близости к США. Чили получает классическую медную ренту. А как же тяжпром СССР? А такая же рента дешевого труда, потому что советская могучая промышленность не создавала потребительной стоимости — то есть того, что напрямую повышает уровень и качество жизни обычного человека. Она изначально и не была ориентирована на производство потребительских товаров, зато обеспечивала правительственную мощь. Но мощь автоматически не конвертируется в подушевой ВВП. Для этого нужны производительность, инновации и динамичный рынок. Вот и получается, что «могучая промышленность» такого типа — это вовсе не альтернатива «сырьевому проклятию», а лишь одна из его замысловатых разновидностей. Которая, кстати, не предусматривает роста реальной (выраженной в товарах и услугах) стоимости труда.

Так, что то, что представляется «ловушкой среднего дохода» - это не баг, а фича рентных экономик, просто выжимание ренты элитами может приобретать самые разные, иногда довольно сложные формы

В колее (1/2)

Интересное наблюдение ув. Павла Пряникова заслуживает обширного комментария — страны разные, а подушевой ВВП примерно одинаковый, и не меняется, "на долгом времени", хоть ты тресни. Правда, есть общее — во всех трех странах есть супер-столица, вокруг которой вращается всё, что возможно, плюс — довольно экстремальное неравенство по доходам.
Причем, ну ладно, Чили: раньше жили на селитре, теперь живут на меди, совсем классическая сырьевая экономика — хотя, было дело, занимались «импортозамещением», ну так в это вся Латинская Америка игралась, где-то с 1940-х по 1970-е, получилось так себе.
Но Мексика — сидела на нефти, но потом прямо вот построила промзоны, стала важнейшим поставщиком Штатов и что? Нет, ни развитой, ни преуспевающей страной от «слезания с нефтяной иглы» Мексика не стала, как бежал оттуда народ в Штаты, так и бежит.
Россия… ну а как же «сталинская индустриализация» и «могучая промышленность» — получается, тоже не помогло? Что с этим всем не так?

Да, «ловушка среднего дохода», но в чем ее суть? . Это та самая экономическая ситуация, когда страна выжимает всё возможное из дешёвых факторов — рабочей силы, сырья или заимствованных технологий, — добирается до среднего уровня развития и... встаёт, как в стенку упирается.. При этом у правительства и у элитариев деньги есть - а людям не хватает, потому что собственных инноваций и высокопроизводительных секторов ( с высокий капиталовооруженнстью и высокой добавленной стоимостью) создать не получется. Меняется отрасль-локомотив, но внутренняя механика остаётся: гиперконцентрация доходов, слабая диверсификация и тотальная зависимость от внешней конъюнктуры.

Мексика, после обвала нефтяных цен и запуска соглашения NAFTA в 1994-м сделала масштабную ставку на макиладорас — сборочные заводы, которые ввозят комплектующие без пошлин, собирают готовую продукцию и отправляют её прямо на богатый рынок США. Причем идея то была, что это будут не просто сборочные цеха, а мощные промышленные кластеры, которые вытянут за собой всю экономику.
Вроде получилось - в 2025 году экспорт мексиканского компьютерного оборудования подскочил на 144,8%, а сама страна вышла на третье место в мире среди экспортёров ПК и серверов, обогнав США и Гонконг. Компьютерная техника превратилась в главный экспортный драйвер с долей почти в 13% от общего экспорта. Мексика сегодня поставляет в США 40% всех серверов для дата-центров, а Тихуана и Сьюдад-Хуарес стали крупнейшими мировыми хабами по сборке электроники. Мексика экспортирует автокомпоненты, микросхемы, бытовую технику, медицинское оборудование... ну и, само собой, пиво и текилу.
Хорошая попытка, но нет, Мексика как была, так и остаётся сборочным цехом, а не владельцем технологий. Импортные компоненты составляют почти 95% стоимости «мексиканского» экспорта, причём большая часть деталей приезжает из Азии, в первую очередь из Тайваня. А вот R&D, патенты, софт и бренды находятся за пределами страны. И как только США начинают ужесточать тарифы, так у Мексики начинаются проблемы.
И народ, что характерно, продолжает уезжать. В США сегодня проживает 12 млн человек, родившихся в Мексике, а всего людей с мексиканскими корнями там 41,9 млн. В 2025 году мексиканские мигранты составляли в США около 19 млн человек — то есть 11,6% всей американской рабочей силы. Домой они перевели 64,7 млрд долларов (3,5% ВВП Мексики), а для беднейших штатов вроде Герреро и Чьяпас эти переводы формируют до 13,9% всей местной экономики.И это прямое свидетельство, что экономика Мексики не способна дать людям нормальную работу с нормальной оплатой.

(продолжение следует)

#болезныйдепутат #сарайдлябезденежных

Оказавшись на больничной койке депутат Безденежных прозрел и стал обзываться.

Для сладкого пирожочка Сирожи 1-я краевая больница оказалась "сараем с тараканами".

А где вообще эта депутатская задница была много лет? Просиживала кресла в Совете Федерации и краевой думе?

Вообще, "таракан" Сережа Безденежных является одним из самых бесполезных депутатов краевого законодательного собрания.

Балаболом называют его коллеги.

Так и живет.

t.me/calombour

Памятник, из-за которого история снова стала настоящим

Иногда лучший ответ на вопрос «зачем сегодня заниматься исторической памятью?» даёт сама жизнь.

4 сентября в Хабаровске открыли мемориал Победе над милитаристской Японией и окончанию Второй мировой войны. А уже 5 сентября по поводу него официально выступил глава МИД Японии: Токио потребовал удалить памятник из-за изображения советского солдата, разбивающего пограничный знак с хризантемой. Японская сторона рассматривает её как национально значимый символ.

Российская трактовка другая: композиция посвящена победе именно над милитаристской Японией, а не над японским народом. Эту границу отдельно проводил и губернатор Хабаровского края Дмитрий Демешин.

И в этом споре есть важный момент.
Прошло 81 год. Но события 1945-го за несколько дней снова стали предметом официальной международной дискуссии. Для Хабаровска это особенно показательно. Японские войска находились здесь ещё во время интервенции 1918–1922 годов. Город пережил трагические события апреля 1920-го. А через четверть века Дальний Восток стал одним из ключевых театров заключительного этапа Второй мировой войны.

Поэтому памятник здесь - не попытка искусственно вернуть далёкое прошлое в настоящее. Скорее наоборот: реакция на него показала, что прошлое никуда не исчезало.

Почему спустя восемь десятилетий вокруг событий на Дальнем Востоке продолжаются споры и зачем региону сохранять собственную историческую память - разбираемся в новом материале.