​​Как Пруссию хотели отделить от Германии

Веймарская республика в первые годы своего существования столкнулась с реальной угрозой сепаратизма. Прежде всего, это касалось Баварии на юге и Рейнской провинции на западе. Однако существовал проект отделения от Рейха и его восточных территорий. Но в отличие от Баварии и Рейна его авторами были немецкие националисты, которые, напротив, считали себя немецкими патриотами.

Всё дело в Версальском договоре. Немцы в целом спокойно отнеслись к утрате Эльзаса-Лотарингии. Те земли присоединили к Рейху каких-то 50 лет назад, и французский реваншизм был хотя бы понятен.

Совсем другое дело – потери на Востоке. Независимого польского государства не существовало к тому моменту уже почти полтора века, и немцы успели свыкнуться с тем, что Данциг, Позен, Верхняя Силезия и Западная Пруссия, аннексированные при Фридрихе Великом, являются их «исконными землями». Здесь размещались поместья многих прусских крупных землевладельцев, которые вплоть до 1933 г. продолжали оказывать непропорционально большое влияние на немецкую политику. Несмотря на то, что в приграничных областях поляки действительно составляли большинство населения, польская культура считалась «примитивной», а потому в Рейхе поляков нещадно ассимилировали.

Известия о том, что Союзники собираются передать Польше Позен, Верхнюю Силезию, Западную Пруссию, часть Восточной Пруссии и выделить Данциг в «Вольный город», привели немцев в бешенство. Однако я уже писал, что не принять союзнических условий Германия не могла. Нечем было сопротивляться.

Тогда у прусского помещика Адольфа фон Батоцки родилась идея. Спорные территории, располагавшиеся в прусских провинциях Восточная Пруссия, Западная Пруссия, Позен и Силезия, должны были формально выйти из состава Германского Рейха и образовать независимое «Восточное государство» (Oststaat). В отличие от Германии оно бы уже не имело никаких юридических обязательство по Версальскому договору, и могло игнорировать все польские притязания. От неизбежного польского военного нападения предполагалось как-то отбиться «прусским духом». Ну а после того, как всё уляжется, можно было подумать над реинтеграцией в состав Германии.

Хитрый план заинтересовал многих влиятельных чиновников и генералов, но летом 1919 г. его всё же отвергли. Возникало слишком много «если». Что, если Союзники не согласятся с таким финтом ушами и расценят это как отказ Германии от соблюдения условий Версальского договора? Что, если поляки всё же смогут захватить спорные территории? Что, если консервативные прусские элиты не захотят снова объединяться с демократической Веймарской Германией?

Проект «Восточного государства» был сдан в архив, и Германия всё же подписала мирный договор, согласившись передать Польше восточные территории. Тем не менее восточные границы Рейха на протяжении всего времени существования Веймарской республики признавались «несправедливыми». Даже самые демократические правительства Германии в этот период ставили перед собой цель добиться пересмотра границ на Востоке и вернуть утраченные земли.