​​11 июля 1920 г. Германия победила на референдуме о территориальной принадлежности Восточной Пруссии

Недавно я уже писал на канале краткий ликбез по Версальскому мирному договору. Если вкратце, то согласно условиям Версальского мира Германию немножко урезали, но ничего смертельного или катастрофического с ней не произошло. Рейх оставался самым населённым и экономически развитым государством Европы после России.

Союзники действительно были непоследовательными в реализации провозглашённого ими права народов на самоопределение и не позволили немцам Германии и Австрии объединиться в единое государство. Тем не менее нельзя сказать, будто Германию вовсе обделили с этим правом. Если Эльзас-Лотарингия, Эйпен-Мальмеди, Позен, Западная Пруссия и Мемельская область действительно отторгались от Рейха по условиям «Версальского диктата», то в Шлезвиге, Верхней Силезии и в южной части Восточной Пруссии предполагалось провести референдумы о территориальной принадлежности этих земель.

В Шлезвиге немцы соперничали с датчанами, в Верхней Силезии и Восточной Пруссии – с поляками. И Шлезвиг, и Верхняя Силезия по итогу были разделены между соперничавшими государствами. И о первом, и о втором кейсах у меня тоже были посты на канале.

Что касается южных районов Восточной Пруссии, то в польском политическом лексиконе они были известны как Вармия и Мазурия. На первый взгляд, надежды поляков не были лишены оснований. На плебисцитной территории жили 720 тыс. человек, из которых, согласно официальным данным, доля польскоязычных достигала 40%, тогда как неофициальные подсчёты давали все 60%.

Однако общий язык оказался недостаточным аргументом для присоединения к Польше. Во-первых, сказались результаты десятилетий кайзеровской ассимиляторской политики в отношении поляков. Многие из них уже считали себя членами немецкой политической нации, в крайнем случае – пруссаками, мазурами или вармяками, но не поляками. Во-вторых, сыграл религиозный фактор. Большинство местных жителей исповедовали лютеранство, то есть конфессионально были ближе к немцам-пруссакам, чем к польским католикам. В третьих, несмотря на присутствие союзнического «миротворческого контингента», гражданская власть в регионе осталась в руках немцев, которые вовсю пользовались административным, пропагандистским и силовым ресурсом. Польских активистов всячески давили, зажимали, запугивали, избивали, а то и убивали. Наконец, в-четвёртых, летом 1920 г. вообще не было понятно, выживет ли независимое польское государство, так как в самом разгаре шла советско-польская война, и войска Тухачевского стремительно приближались к Варшаве.

В итоге немцы победили на референдуме с разгромным счётом. «За» сохранение южной Восточной Пруссии в составе Германии проголосовали более 95% от всех пришедших на участки. К Польше отошли лишь несколько приграничных деревенек. В честь своей победы немцы заставили регион памятными камнями и мемориальными табличками с надписями вроде: «Немцами были. Немцами остались» или «Мазурия – немецкая земля, руки прочь, жадные поляки!».

Референдум 1920 г. наглядно показал, что условия Версальского договора оставляли Германии значительное пространство для манёвра. Ничего подобного не будет через 25 лет, когда Рейх проиграет в следующей мировой войне. В 1945 г. всех местных немцев и приравненных к ним мазуров просто вышвырнули с мест их традиционного проживания, вармяков задним числом объявили поляками, а сам регион присоединили к Польше без всяких референдумов. Сегодня на этих территориях располагается Варминьско-Мазурское воеводство Польши.