Назад в будущее
В свете всех новостей последнего времени обращает на себя внимание очень важный факт – серьёзный разрыв между дискурсом здравоохранения в России и в развитых странах мира. Основной вопрос развитых стран – существует ли предел роста медицинских затрат и чем он должен быть ограничен. Разные страны рисуют разные перспективы своего медицинского будущего, но было бы ошибкой сказать, что хоть одна из стран, ценящих свой человеческий капитал, прогнозирует расходы на здравоохранение менее 25% от ВВП к 2050му году (а США в 2082м рискует потратить на медицину половину ВВП).
Все участники российской дискуссии про управление здравоохранением, имеющие надежду быть операторами его ресурсов в обозримом будущем, прекрасно понимают, что вопрос об увеличении медицинских затрат не стоит и не может быть поставлен. Поэтому позиция сводится к простой формуле – «отдайте нам», «мы сделаем лучше», в менее амбициозных версиях «вот так будет лучше распределить». Динамика прироста расходов в России (и в странах БРИКС в целом) куда скромнее динамики развитых стран, при том, что доля пожилого населения прирастает у нас вполне сопоставимыми темпами.
В этой связи я предпочитаю минимизировать своё участие в дискуссии о том, будет ли, к примеру, лучше полностью вернутся к бюджету – или, напротив, целесообразно всячески строить капиталистическое здравоохранение по американскому образцу (хотя и имею некоторую склонность ко второму варианту, являющуюся скорее следствием личного опыта, нежели. Отмечу только, что существующее финансирование здравоохранения не соответствует ни ожиданиям населения, ни прописанным в программе государственных гарантий обязательствам, ни нормативной базе здравоохранения.
Ключевой вопрос, который надо ставить перед системой здравоохранения любой страны, состоит в следующем: как выстроить баланс между обеспечением достойной продолжительности и качества жизни и вложениями в привлекательное будущее, которое не превратится для наших детей и внуков в бесконечное обслуживание превосходящей их по численности массы недееспособных стариков.
Продолжающиеся споры даже внутри стран схожего уровня жизни о конкретном преломлении этого вопроса говорят нам, что единого решения тут нет, и необходимо дальше и дальше обсуждать эту тему, возможно, выходя в этом обсуждении далеко за границы собственно здравоохранения. Сведение оргздрава к технократии закрывает эту дискуссию на этапе, который не предполагает внятного ответа на вопросы о будущем. В нём есть только настоящее, определяемое глубоко внешними по отношению к медицине силами, сама медицина становится несубъектным приложением к станку или страховой программе и вопросы управления заменяются вопросами исполнения. И в таких условиях нарастающий дефицит управленческих кадров выглядит ожидаемо.
В свете всех новостей последнего времени обращает на себя внимание очень важный факт – серьёзный разрыв между дискурсом здравоохранения в России и в развитых странах мира. Основной вопрос развитых стран – существует ли предел роста медицинских затрат и чем он должен быть ограничен. Разные страны рисуют разные перспективы своего медицинского будущего, но было бы ошибкой сказать, что хоть одна из стран, ценящих свой человеческий капитал, прогнозирует расходы на здравоохранение менее 25% от ВВП к 2050му году (а США в 2082м рискует потратить на медицину половину ВВП).
Все участники российской дискуссии про управление здравоохранением, имеющие надежду быть операторами его ресурсов в обозримом будущем, прекрасно понимают, что вопрос об увеличении медицинских затрат не стоит и не может быть поставлен. Поэтому позиция сводится к простой формуле – «отдайте нам», «мы сделаем лучше», в менее амбициозных версиях «вот так будет лучше распределить». Динамика прироста расходов в России (и в странах БРИКС в целом) куда скромнее динамики развитых стран, при том, что доля пожилого населения прирастает у нас вполне сопоставимыми темпами.
В этой связи я предпочитаю минимизировать своё участие в дискуссии о том, будет ли, к примеру, лучше полностью вернутся к бюджету – или, напротив, целесообразно всячески строить капиталистическое здравоохранение по американскому образцу (хотя и имею некоторую склонность ко второму варианту, являющуюся скорее следствием личного опыта, нежели. Отмечу только, что существующее финансирование здравоохранения не соответствует ни ожиданиям населения, ни прописанным в программе государственных гарантий обязательствам, ни нормативной базе здравоохранения.
Ключевой вопрос, который надо ставить перед системой здравоохранения любой страны, состоит в следующем: как выстроить баланс между обеспечением достойной продолжительности и качества жизни и вложениями в привлекательное будущее, которое не превратится для наших детей и внуков в бесконечное обслуживание превосходящей их по численности массы недееспособных стариков.
Продолжающиеся споры даже внутри стран схожего уровня жизни о конкретном преломлении этого вопроса говорят нам, что единого решения тут нет, и необходимо дальше и дальше обсуждать эту тему, возможно, выходя в этом обсуждении далеко за границы собственно здравоохранения. Сведение оргздрава к технократии закрывает эту дискуссию на этапе, который не предполагает внятного ответа на вопросы о будущем. В нём есть только настоящее, определяемое глубоко внешними по отношению к медицине силами, сама медицина становится несубъектным приложением к станку или страховой программе и вопросы управления заменяются вопросами исполнения. И в таких условиях нарастающий дефицит управленческих кадров выглядит ожидаемо.