Исканием философского смысла в творчестве поэтов никого в наших палестинах не удивить. И все же включить песню «Печаль» Виктора Цоя в число текстов, где выражается что-то про ценностные ориентации русской культуры — на соседней странице с, например, Достоевским и Бахтиным, — было пусть негромким, но все-таки немного хулиганством. Хорошо, что редакторы — люди с юмором.
 
«…Дом стоит, свет горит,
Из окна видна даль.
Так откуда взялась печаль?
И вроде жив и здоров,
И вроде жить не тужить.
Так откуда взялась печаль?»
— спел Виктор Цой.
 
Светлая печаль — тоска о большем, о чем-то абсолютном, которая в песне рождается из необъятности русской «дали», и она (даже она!) не вмещает того нечеловеческого, о чем тоскует душа человека, — один из мотивов русской мысли. Не о ней ли в том числе писал и отец Василий Зеньковский в «Истории русской философии»: «Прежде всего мы должны особо отметить русский “максимализм”, проходящий красной чертой через всю историю духовной жизни в России. Несомненно, этот максимализм сам по себе не религиозного происхождения, – он связан с “природными” особенностями русской души, создававшимися на всем протяжении русской истории. Безмерность русских пространств, отсутствие внутри России высоких гор, все “геополитические” влияния определяли эти особенности русской души. Но будучи “природными” и определяя стиль и формы духовной жизни, эти особенности русской души получили для себя особое подкрепление в некоторых основных чертах христианства, с которыми они глубоко срослись. Я имею в виду мотив “целостности”, который придает христианству оттенок радикализма; он научает бояться всякой “серединности” и умеренности, всякой теплохладности. Христианство, по самому ведь существу своему, обращено ко всему человеку, хочет обнять его всего, хочет просветить и освятить всю его душу».
 
Русская религиозная философия и… русский рок. Отец Василий Зеньковский и… Виктор Цой. Ну а почему нет?