#зарисовка #достозаи
— есть ли у тебя смысл жизни, достоевский?
фигура на шахматной доске сдвигается, делая ход. дазай смотрит из полуприкрытых глаз мутью.
— у нас что, допрос? — фëдор наклоняется над доской, заправляя выбившуюся смольную прядь за ухо, раздумывая. в полумраке комнаты, в чëрной рубашке, он выглядит бледнее, чем когда-либо.
— у нас вечер откровений. разве ты не знал? — осаму откидывается на стул, запрокидывая голову. — когда я звал тебя сюда, ты прекрасно знал мотив.
— ты прав.
он улыбается. осаму думает, что улыбаясь так фëдор выглядит красивее. красивее, чем обычно. и осаму не может не улыбнуться в ответ.
в секунду, неожиданно для себя, дазай почувствовал укол собственнических чувств. такого расслабленного и мягкого достоевского видит только он. осаму подумал, что, возможно, не сможет больше вырвать это чувство — оно проросло в сердце с корнями.
— у меня нет смысла. у меня есть цель. — фëдор слегка наклоняет голову — я многое терял в своей жизни, но точно не цель. совершалась одна, появлялась другая. цель — это, своего рода, смысл, который ты можешь достичь, дотронуться пальцами, увидеть то, ради чего долгие годы остаëшься живым. а смысл от тебя не зависит. он ускользает, убегает, исчезает, заканчивается, заставляя быть в вечной погоне.
шах. чëрный ферзь зловеще стоит на одной диагонали с белым королём.
— ты хотел умереть?
— пытался.
— и что тебя остановило?
— моё наказание. в виде вечной жизни.
король совершает рокировку.
— а за какое преступление?
фëдор замолкает.
на лице — тень. глаза смотрят в пустоту, потому что старые раны кровоточат, шрамы не затянулись полностью, они продолжают болеть и напоминать о себе зудящей болью, пока воспоминания проносятся перед глазами, призраками хватая за плечи. достоевский — его стан, спокойствие и непоколебимая холодность — сейчас бледный и уязвимый, позволивший дазаю надавить на больное осознанно, чтобы снова увидеть свою кровь на чужих руках.
— не столь важно.
— есть ли у тебя смысл жизни, достоевский?
фигура на шахматной доске сдвигается, делая ход. дазай смотрит из полуприкрытых глаз мутью.
— у нас что, допрос? — фëдор наклоняется над доской, заправляя выбившуюся смольную прядь за ухо, раздумывая. в полумраке комнаты, в чëрной рубашке, он выглядит бледнее, чем когда-либо.
— у нас вечер откровений. разве ты не знал? — осаму откидывается на стул, запрокидывая голову. — когда я звал тебя сюда, ты прекрасно знал мотив.
— ты прав.
он улыбается. осаму думает, что улыбаясь так фëдор выглядит красивее. красивее, чем обычно. и осаму не может не улыбнуться в ответ.
в секунду, неожиданно для себя, дазай почувствовал укол собственнических чувств. такого расслабленного и мягкого достоевского видит только он. осаму подумал, что, возможно, не сможет больше вырвать это чувство — оно проросло в сердце с корнями.
— у меня нет смысла. у меня есть цель. — фëдор слегка наклоняет голову — я многое терял в своей жизни, но точно не цель. совершалась одна, появлялась другая. цель — это, своего рода, смысл, который ты можешь достичь, дотронуться пальцами, увидеть то, ради чего долгие годы остаëшься живым. а смысл от тебя не зависит. он ускользает, убегает, исчезает, заканчивается, заставляя быть в вечной погоне.
шах. чëрный ферзь зловеще стоит на одной диагонали с белым королём.
— ты хотел умереть?
— пытался.
— и что тебя остановило?
— моё наказание. в виде вечной жизни.
король совершает рокировку.
— а за какое преступление?
фëдор замолкает.
на лице — тень. глаза смотрят в пустоту, потому что старые раны кровоточат, шрамы не затянулись полностью, они продолжают болеть и напоминать о себе зудящей болью, пока воспоминания проносятся перед глазами, призраками хватая за плечи. достоевский — его стан, спокойствие и непоколебимая холодность — сейчас бледный и уязвимый, позволивший дазаю надавить на больное осознанно, чтобы снова увидеть свою кровь на чужих руках.
— не столь важно.