Вдох. Выдох

🌊 Спасти вороненка Феню. Петербуржец выхаживал птицу, а сейчас учит ее летать

Полное имя Фени — Феникс. Сергей Быков нашел его прошлой весной в Удельном парке, вороненок лежал на земле, греб крыльями и не мог встать на лапы. Позже станет понятно, что у птицы сломан позвоночник в трех отделах и раздроблена спина. Врачи сказали, что его нужно усыплять, птица не выживет и будет мучиться. Сергей созлал группу «Феникс Живи» во «ВКонтакте» — там появилась аудитория, которая стала поддерживать и материально помогать. И решил, что будет заниматься Феней самостоятельно.

Сам Сергей — в прошлом профессиональный спортсмен, он пережил переломы позвоночника, шеи, поясничного и грудного отделов. Врачи тогда говорили, что ничем помочь не могут, и ему пришлось восстанавливаться самому.

«Первое время в клинику мы ездили раз в неделю — каждый прием стоил около 15-20 тысяч рублей за процедуры и лекарства, — вспоминает Сергей. — Фене прописали много антибиотиков, обезболивающих и препаратов для поддержки печени. К тому же он много ел: в день по десять мышей, четыре суточных цыпленка и пять перепелят. Еще иногда я кормил его куриными сердцами и виноградом. Одна мышка, например, стоила 100 рублей, и в день только на еду уходили 1500 рублей». За два месяца Сергей потратил на Феню почти 250 тысяч рублей собственных денег.

Для Фени он соорудил конструкцию, в которой вороненок был подвешен и мог двигать ногами. И сделал домик-корсет, где тот находился большую часть времени. А еще начал делать Фене массаж лапок, чтобы проросли нервные окончания. И каждый день носил Феню в парк: «чтобы тело поправилось, душа должна хотеть поправиться — для этого нужно понимать, ради чего». У вороненка должно было быть ощущение жизни — и это сработало.

Позже Сергей пошел против показаний врачей и отменил птице антибиотики: «Видел, что ему становится хуже, и на свой страх и риск решил попробовать заменить их на бактериофаги для суставов и пробиотики. При собственном лечении у меня уже был похожий опыт».

Сейчас Феня научился ходить и Сергей учит его летать: «Инстинкты инстинктами, но учат этому родители. Однажды, когда мы гуляли в ветреную погоду, вороненок просто оттолкнулся, расправил крылья и пролетел несколько метров в потоках воздуха. С тех пор его рекорд полета — сорок метров».

Сергей говорит, что Феню можно сравнить с ребенком и что ухаживая за вороненком, он много понял про себя: «Эта история подчеркнула мои сильные и слабые стороны, зоны роста и то, на что можно опереться. Он — ребенок, а я — отец-одиночка, потому что помочь мне некому. Раньше у меня не было опыта в спасении чьей-то жизни, а теперь появилась закалочка справляться с экстремальными ситуациями. Выйти можно даже из безвыходных ситуаций, когда специалисты говорят, что все — безнадега».

Полностью прочитать историю Сергея и Фени можно у нас на сайте.

Фото: Андрей Бок / «Бумага»

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях в Петербурге, которым не всё равно

🌊 «Нам интересен андеграунд». Новые, независимые и смелые театры Петербурга

Несмотря на цензуру и экономические сложности, в Петербурге продолжают открывать новые театры. Рассказываем о тех из них, которые точно заслуживают вашего внимания, все они появились в последние три года.

Площадка «Узел»
«Узел» создали продюсер Андрей Юрченко и театровед, преподавательница РГИСИ Юлия Клейман. Проект держит в фокусе внимания новые формы художественного высказывания: от танц-перформансов до «форум-спектаклей» с вовлечением зрителей.
В «Узле» дают возможность выступить тем, у кого нет собственного пространства — «Театр Тру», Lusores. Также зрителям показывают постановки, созданные специально для этой сцены: например, спектакль Полины Алехиной по мотивам романа «Жестяной барабан» или документальный стендап Ангелины Засенцевой «Ничего святого». Для начинающих авторов запустили проект «Открытый понедельник» — по аналогии с «открытым микрофоном» в стендапе. Афиша «Открытых понедельников» формируется на основе онлайн-заявок, а в перспективе спектакли-участники проекта могут стать частью постоянного репертуара площадки.

«Нам интересен театральный андеграунд, поэтому наши ценности — это смелость и масштаб театрального исследования. Мы работаем с теми режиссерами, которые не идут проторенными путями. Каждый из наших резидентов, с одной стороны, обладает собственным неповторимым почерком, создает отдельные вселенные, а с другой — все они по-прежнему маргинальны, не вписаны в театральный мейнстрим. И мы гордимся этим сотрудничеством. Режиссеры приходят к нам со смелыми идеями, зная, что у нас их можно осуществить», — рассказала Юлия Клейман.

Театр на Разночинной
Новый независимый петербургский театр основали по инициативе Еврейского благотворительного центра «Хэсэд Авраам» и директора этой организации Леонида Колтона. Площадка расположилась в здании «ЕСОД», а развивает театр бывший директор «Гоголь-центра» Алексей Малобродский. Многие спектакли театра связаны с еврейской тематикой и поставлены по произведениям еврейских авторов: Василия Гроссмана, Ицика Мангера.

«Наша цель — стать центром притяжения для людей, которые разделяют наши представления о том, что такое хорошо и что такое плохо, для людей открытых новому, толерантных, уважающих право на иное мнение, при этом готовых уважительно и корректно отстаивать свои гражданские и эстетические убеждения. Мы хотим стать местом, в котором такие люди чувствуют себя безопасно и комфортно, сколь бы противоречивыми и сложными не были современные реалии и наше к ним отношение», — рассказал Малобродский «Бумаге».

Театр «Драм.Площадка»
Изначально это была «Студия-Театр Бызгу», основанная выпускниками актерской мастерской Сергея Бызгу в РГИСИ. Постоянную сцену коллектив получил в левом крыле киностудии «Лендок». Тогда же театр выпустил премьеру — «Дети проходных дворов vol. 2.0. Concert Version», сиквел спектакля Сергея Бызгу по песням группы «Кино». Как рассказала директор «Драм.Площадки» Татьяна Сафонова, в первые два года у театра были проблемы с арендой и выплатой зарплат, поэтому труппа обратилась за поддержкой в петербургский комитет по культуре. Просьбу удовлетворили, и летом 2024-го театр стал государственным — под новым названием «Драм.Площадка».

Новая сцена Городского театра
Площадка на Галерной — новая сцена уже существующей институции, независимого Городского театра. Подготовка пространства длилась больше года, и по мере завершения ремонта основная часть репертуара Городского постепенно переносилась в новую локацию. Официально сцену на Галерной открыли премьерой спектакля Наталии Лапиной «История старой квартиры», который поставлен по графическому роману Александры Литвиновой и Анны Десницкой об истории России с 1902 по 2002 годы.

Фото: Марина Пронина / «Драм.Площадка»

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях в Петербурге, которым не всё равно

🌊«Философия и поэзия абсурда стали вновь актуальны». Кто и зачем делает в Петербурге музей обэриутов

Сегодняшняя история — о новом Музее ОБЭРИУ на Петроградской стороне, билеты в который разлетаются за минуты.

Идея Музея ОБЭРИУ возникла полтора года назад в разговоре с Андреем Гнатюком, владельцем арт-усадьбы Веретьево, рассказала «Бумаге» кураторка музея Юлия Сеина. «Нам показалось несправедливым что ни у кого из 12 участников Объединения реального искусства не было места памяти. Как и у самого ОБЭРИУ — уникального явления для русской литературы».

Тогда же начали искать мемориальное пространство, которое подошло бы для музея и остановились на квартире поэта Александра Введенского, где тот жил с 1914 года до отъезда в Харьков в 1936-м. «Это пространство, где он начал писать стихи, где происходило его становление как литератора и участника ОБЭРИУ. Сюда приходили все его друзья, здесь они репетировали пьесы. Всё это отражено в воспоминаниях современников», — поясняет Сеина.

В помещении провели реставрацию и сейчас оставили в квартире оголенные стены с исторической штукатуркой. Юлия считает, это правильная метафора того времени и сообщества: «Участники ОБЭРИУ тогда были маргиналами, их творчество выбивалось из официального курса. И сегодня мы знаем, что большая часть их сочинений утеряна».

Во время реставрации были найдены осколки жизни Введенских в квартире. Например, карандашные зарубки роста детей Введенских на внутреннем ребре анфиладной двери. Или остатки росписей обэриутов и отпечаток левой руки на стене в комнате Александра Введенского. Когда реставраторы вскрывали исторический паркет, то под полом тоже нашли много интересного. Это остатки карандашей того времени, рукописное письмо кого-то из прислуги Введенских и другие находки, их планируют показать на выставке, которая откроется в музее весной.

Юлия отмечает, что когда люди узнают о музее, они готовы расстаться с какими-то ценными вещами. «Были совершенно удивительные истории. [Например,] мы нашли племянника Введенского, пианиста Евгения Александровича Левитана, который родился в этой квартире в блокаду — в декабре 1943 года. Остался сиротой через несколько лет: его родители умерли от последствий войны. Он вернулся в эту квартиру спустя 80 лет, и для него это было сильнейшее потрясение — он просто был счастлив. И после этого он подарил нам семейный альбом Введенских, а также вазу — единственный сохранившийся предмет интерьера, вывезенный на Урал из этой квартиры в 1948 году. А сын Евгения Александровича — священник Борис Левитан — после его смерти подарил нам отцовский рояль».

Другой невероятный подарок — 52 выпуска журнала «Ёж» с 1928 по 1931 годы, которые музею подарила Нина Ильина, бывшая сотрудница «Лендока». В журнале публиковались все обэриуты и подобная почти полная подборка — редкость. Эти журналы пережили блокаду и потом передавались в семье из поколения в поколение.

Растущую популярность обэриутов Юлия объясняет тем, что широкому читателю они стали известны лишь в 1990-х. «То есть всё это было очень недавно, и процесс осмысления этих публикаций как будто только начался. — поясняет она. — Хотя уже есть хорошие монографии, посвященные поэтике ОБЭРИУ. В частности — книга философа Валерия Подороги, «Обморок мира». Но по большому счету это явление еще только предстоит осмыслить. Еще один немаловажный фактор — мы находимся в условиях, которые чем-то похожи на мир обэриутов. История как будто сделала цикл: философия и поэзия абсурда стали вновь актуальны».

Фото предоставлено Юлией Сениной, Сергей Мисенко / Музей ОБЭРИУ

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые любят Петербург

🌊 Письма Аннушке у памятника Анне. Любовную переписку из прошлого века нашли в Петербурге

Однажды в ноябре Елена, сотрудница музея Ахматовой, увидела, что ветер разбил вазу у памятника поэтессе, подошла подобрать цветы и осколки и обнаружила под ними замотанную в целлофан пачку с примерно сотней писем.

Они были разделены на две стопки. В первой — переписка 1963–1966 годов солдата Якименко, который служил в группе советских войск в Германии, с Аннушкой. Во второй — письма, полученные Анной уже после брака с Якименко.

Почти все армейские письма отправлялись из военной части 61103 — это 400-й артиллерийский полк, который размещался во Франкфурте-на-Одере — девушке Анне Марченко в Анапу на улицу Красно-Зеленых.

Молодой человек служил три года — с 1963-го по конец 1966-го. Его настоящее имя — Петр Николаевич Якименко 1944 года рождения, выяснила благодаря архивам «Бумага».

Солдат часто вспоминает их знакомство с Анной: они встретились на пляже в Анапе, когда он служил моряком после учебы в «мореходке [мореходном училище] в Херсоне».

После встречи на пляже Анна не пришла на танцы, где ее хотел увидеть молодой моряк. Затем их свел общий знакомый Мишка — он рассказал, где живет девушка. Петра Якименко призвали в армию меньше, чем через месяц после знакомства с Аннушкой. Они толком не попрощались — девушка заболела, а парень опаздывал в военкомат.

«Как обидно, Аня, ведь только полюбил, две недели пробыли вместе — и тут в армию, три года тебя не увижу. Я уехал, даже не попрощавшись, всего один раз тебя поцеловал. Когда проезжали твою улицу, я еще раз надеялся увидеть тебя, но тебя не было. Хочется обнять тебя, как в августе. Кажется, что уже прошло много лет, а в действительности еще и месяца не прошло. Старики говорят: “Привыкнешь!”», — пишет Петр. (Пунктуация и орфография во всех цитатах Петра исправлены — прим. «Бумаги»).

Большая часть переписки посвящена переживаниям из-за разлуки: Петр признается, что Анна — его первая любовь, ревнует ее, просит высылать фотокарточки и писать чаще, боится, что она выйдет замуж за кого-нибудь из своих анапских поклонников.

В 1966-м Петр вернулся в Анапу, Аннушка и Петр поженились, девушка взяла фамилию мужа, а затем у них родилась дочка Оксана.

Во второй пачке найденных в саду писем содержится семейная переписка после замужества. Вновь много писем от Петра Якименко — сперва из колонии в Краснодарском крае, а затем из общежития Буденновска, куда мужчину отправили на «химию» (принудительные работы) плотником-бетонщиком.

Анна Якименко умерла 28 марта 2022 года, следует из реестра наследственных дел. Что стало с ее дочкой Оксаной — неизвестно. Девушка с такими же данными, как у Оксаны, умерла в 2007 году, ее наследственное дело вел юрист из Анапы. Других близких родственников «Бумаге» найти не удалось.

В найденном пакете на стопке писем лежал старый ключ — таким закрывали коммунальные комнаты. «Возможно, комнату выкупили, содержимое выбросили, кто-то, найдя письма, не решился их выбросить и принес в сад, где стоит памятник другой Анне», — размышляет Галина Артеменко, которая работает в Музее Ахматовой.

«В нашем саду могли бы оставить их в буккроссинге или просто принести на первый этаж музея. Но то, что человек положил их именно к ногам Ахматовой, — удивительно. Чувствуется, что ему было не всё равно, что будет с письмами дальше. Мы, конечно, помним о проекте «Прожито» — они бы с радостью приняли архив, у них больше опыта в таких исследованиях. Однако сперва хочется самим поработать с письмами: внимательно прочитать, попытаться проследить судьбу этих людей», — рассказывает о планах Елена, которая нашла оставленные под дождем письма.

Фото: Галина Артеменко / Facebook

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях в Петербурге, которым не всё равно

🌊 «Это мой омут памяти». Девушка уже семь лет фотографирует заброшенные особняки Петербурга

Лилия Павлова выросла в Ижевске, городе с однотипными домами, и говорит, что увидела, какой красивой может быть архитектура, когда поступила в институт и переехала в Петербург. Она завела аккаунт в инстаграме, чтобы вести свой личный петербургский архив. А потом оказалось, что это интересно не только ей.

Поначалу Лилия ходила на экскурсии по дворцам и особнякам. А когда те закончились — стала попадать в здания, которые официально закрыты. «Часто, гуляя по городу, можно просто подойти к зданию и узнать у охранников, как туда попасть. — рассказала она. — Если они отказывают, можно попробовать зайти в другое здание. Если и там отказывают — в третье. Есть те, кто ходит по заброшкам, ломает окна и двери, но я приверженец того, что со всеми можно договориться (за проникновение в охраняемое здание может грозить административный штраф или арест, а за повторение таких действий и уголовная ответственность — прим. «Бумаги»). Лучше сходить и спросить три раза — а, может, и все десять».

Еще Лилия говорит, что можно написать запрос владельцам здания, бывает, они откликаются на просьбы. А на вопрос, не страшно ли ей ходить по заброшкам, вспоминает историю из своего опыта. «Когда я с еще одной девушкой пошла в Дворец Культуры моряков, там было сломано небольшое окошко: мы залезли через него, и на нас побежал мужик с молотком. К счастью, выяснилось, что это был охранник: когда мы стучались, нам не ответили, — в этот момент он шел с молотком забивать отверстие, через которое мы и пролезали. Но было очень страшно: мужчина кавказской внешности в темном заброшенном здании бежит на тебя с молотком. Всегда лучше, чтобы здание охранялось, — так ты не встретишь там странных персонажей».

Внутри здания девушка старается ничего не трогать, «не отковыривать себе кусочек плитки или ручку от фурнитуры на память» и запечатлеть особняк или дворец в том виде, в котором он есть.

Самым запомнившимся Лилия называет особняк Штиглица. «Это один из самых больших и богатых особняков, принадлежал одному из богатейших людей своего времени. Это сразу видно по зданию: там есть балконы с видом на Неву, огромный парадный вход, библиотека, печи, камины, кариатиды, зеркальный зал, столовая. Видно, насколько роскошным было здание по своим объемам и интерьеру в комнатах».

Сама она признается, что по отношению к заброшенным особнякам чувствует разное, иногда сочувствие, иногда — радость, что здание неплохо сохранилось, пережило революции и блокаду и продолжает работать, хоть и осталось пошарпанным и потертым.

«Я прихожу не на поминки здания, а на свидание с ним — добавляет Лилия. — Здание как будто бы может мне что-то рассказать, как будто бы с ним можно поговорить и вести диалог сквозь время. Это мой омут памяти или портал: когда ты видишь старое здание и как будто бы прикасаешься к прошлому».

Фото: Лилия Павлова

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые любят Петербург

🌊 «Петербург — это два мема». Чем значимы «Котлетка с пюрешкой», «Разборка питерская» и Наталья Морская Пехота

Идея собрать петербургские мемы на карте появилась у Игоря Громова во время жизни рядом с метро «Академическая». Он задумался о мемных локациях, потому что регулярно проходил мимо ТЦ «Академ-парк», где было снято видео «Разборка питерская» — абсурдное выяснение отношений между гопником и человеком в костюме Бендера из «Футурамы».

Как рассказал Игорь «Бумаге», карта через мемы помогает сохранить память о том, что происходило в городе и как он выглядел раньше. Информацию о мемной карте Громов продвигает через короткие видео в соцсетях. Сейчас на ней больше 30 точек, в их числе легендарные Наталья Морская Пехота или «Котлетки с пюрешкой».

Первая же реакция на видео о мемах была положительной, хотя изредка Игорь сталкивается с критикой. «В духе: „Лучше бы делом занялся“ или „иди на работу“, но так как я [и так] работаю, я продолжаю снимать видео. В жизни я работаю на обычной работе: менеджером в автосервисе. Помимо этого, больше 15 лет занимаюсь музыкой, катаюсь на велосипеде, хожу по разным заведениям. По сути, я сам петербургское клише».

Поначалу много времени уходило на то, чтобы определить мемную локацию. «Например, в видео с неадекватно себя ведущей Натальей, которая представляется «Морской Пехотой», я установил локацию благодаря тому, что в комментариях люди рассекретили район, в котором она живет, — вспоминает Громов. — Я изучил автобусные маршруты в этом микрорайоне, стилистику зданий, оформление улиц и примерно определил место съемки». Сейчас находить места куда проще: большую часть мемов присылают подписчики, причем сразу с адресом.

Своим любимым мемом Игорь называет «Разборку питерскую», потому что сам вырос рядом с «Площадью Мужества» и долго жил рядом с «Академической». И через нее же он для себя во многом определяет город. «Петербург — это два мема — горячий монолог на повышенных тонах недовольного философа возле бара и «Разборка питерская». Мы все были свидетелями таких монологов и драк, и зачастую одно следует за другим».

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые любят Петербург

🌊 Что такое линкруст, чем ценен старый фонд и почему в Петербурге столько изразцовых печей

Нелли Де — практикующий профессиональный архитектор из Москвы, реставратор и искусствовед. Несколько лет назад друзья посоветовали девушке перевести увлечение старым фондом во что-то более деятельное. Так Нелли начала вести блог про историческую архитектуру «Мои парадки», затем запустила курс лекций про старый фонд.

Нелли говорит, что больше всего ее поражают сохранившиеся в Петербурге целые квартиры — «капсулы времени», с полностью сохранившимся историческим интерьером. Одну из таких квартир нашли в доходном доме Барановской: холл там полностью отделан деревом, обставлен старинной мебелью, обстановка сохранилась с дореволюционных времен.

«На стенах висят дореволюционные полки, на которых сохранились вставки из царского стекла с рисунком, стены оклеены дореволюционным линкрустом — это такие рулонные обои высшего качества, которые изобрели в Англии в 1877 году, — рассказывает девушка. — Их называли настенным линолеумом, это сложное покрытие из смеси древесной муки с льняным маслом, воском, канифолью, мелом и специальными добавками. Такая густая масса наносилась на бумагу, прокатывалась между валиками с рисунком, из-за которых на поверхности проявлялся перепечатанный рельеф. Со временем линкруст прочнеет и деревенеет и, в отличие от бумажных обоев, оторвать его почти невозможно».

Нелли говорит, главная ценность Петербурга — высокий уровень сохранности и разнообразия старого фонда: «В Петербурге до нас доходят осколки подлинного традиционного интерьера — прекрасная лепнина, столярка, окна, двери, панели, полы, мозаичный паркет, щитовой паркет, плитка метлахская, цементная, стеновые покрытия, линкруст, росписи, декор из папье-маше, дореволюционная сантехника, электрика и печи».

Обилие и разнообразие печей — тоже отличительная местная черта. В Москве строительный бум пришелся на время, когда уже вовсю применялось центральное отопление, а в Петербурге печное отопление было востребовано очень долго. Поэтому в парадных и в квартирах сохранилось так много печей.

Но девушка сетует, что каждую неделю сносят прекрасные старинные интерьеры, а к ней обращаются за помощью соседи, которые пытаются спасти хоть что-нибудь. «Исчезает метлахская плитка, сбивается лепнина с потолков и со стен. Знакомый реставратор нам рассказал, как недавно заглянул в старую квартиру, где шел демонтаж, и попросил разрешение снять лепные гипсовые потолочные розетки — это сложный вид работы, и нем каждый может сделать так, чтобы при съеме розетка не сломалась. Ему отказали, и всё пошло на помойку. Ценность старой деревянной стены с дранкой, покрытой известковой штукатуркой, тоже понимает не каждый — стены сносятся, и вместо них ставят гипсокартон, пеноблок и другие современные материалы».

Нелли планирует заняться комплексным обучением реставрации и реконструкции старого фонда. Она считает необходимым объяснять его ценность и вдохновлять людей, чтобы им хотелось его сохранить: «Реставрация — это не всегда дорого и сложно и не только узкие профессионалы могут этим заниматься. Есть масса реставрационных работ, с которыми человек даже без опыта может справиться сам. Можно рассматривать антиквариат не только как предмет искусства, отвлеченный от жизни. Прежде всего, дореволюционные интерьеры и вещи — это то, чем смогут пользоваться наши дети и внуки».

Полностью интервью с Нелли читайте у нас на сайте и узнайте об особенностях работы с дореволюционной сантехникой, чем уникальны петербургские витражи и каковы недостатки современных стеклопакетов.

Фото предоставлено Нелли Де

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые любят Петербург

🌊 Лошади читают газеты, ходят в Мариинку и ездят на шиномонтаж. Так художница признается в любви к петербургской Коломне

Здравствуйте, это Наташа, редакторка рассылок «Бумаги». Сегодняшняя героиня — художница Екатерина Хозацкая уже появлялась во «Вдохе Выдохе». Мы рассказывали о ее паблике Kolomna in art, посвященном изображениям района Коломна в кино и живописи. Сегодня речь тоже пойдет о любви Кати в Коломне, но с новогодним насроением.

Каждый год Екатерина рисует открытки с символом будущего года: сначала выкладывает их в инстаграме, а потом печатает в типографии. Некоторые подписчики даже пишут, что именно от нее узнают, какое животное придет в новом году по китайскому календарю.

В этом декабре главными героями открыток стали лошади. А действие сюжетов перенеслось в Коломну — любимый район, где Катя живет сама. Лошади ездят на легендарном трамвае № 3, маршрут которого заканчиваются на площади Репина, целуются у Семимостья, буржуазно читают газету на балконе знаменитого дома Веге и стоят с бокалом у ониксовой стены на Новой сцене Мариинки.

Но открытки про лошадей и Коломну — это не только парадные локации и места из инстаграма. Есть тут и известный только местным шиномонтаж на Пряжке, где долгое время жили кошка и ворона, и маленькое локальное кафе, где устраивают поэтические вечера, и черешня белой ночью с видом на площадь Тургенева. А еще — картинка-привет самому знаменитому, наверное, дому в Коломне — дому Капустина из «Питер FM». У лошади на ступеньках набережной даже такие же болотного цвета штаны, как у героя Евгения Цыганова.

Эти открытки интересно рассматривать, а еще можно купить в подарок. Тем более, год лошади, как я теперь знаю, начнется только 17 февраля 2026-го, а значит времени еще полно.

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые любят Петербург

🌊 Девушка оставила бизнес, чтобы спасать бездомных котят, и набрала миллионы просмотров на видео с их купанием

Видео под названием «Топим подвальных блох» в соцсетях назвали «лучшим лекарством от стресса». На нем девушка купает котят в ванне, комментируя процесс: «теперь моем подкошечки», «производим ажумания», «пирожок готов к укотовлению». Эта девушка — Даня Тихонова. Она волонтерка и блогерка из Петербурга, дома у нее целый кошачий приют и на счету больше 90 спасенных и пристроенных животных. Мы поговорили с Даней.

Девушка признается, что с детства тащила домой всех животных. А потом уехала в Петербург, стала жить одна и поняла, что животных можно ни с кем не «согласовывать», Так и у нее появился первый котенок, а потом еще две кошки и собака. «С таким набором» было сложно что-то снять, и она решилась купить квартиру.

В то время у Дани был бренд экологичной одежды, который помогал приютам — и первых котят она стала пристраивать в инстаграме на 300 подписчиков. «В 2021 году я завела Тикток, начала выкладывать туда свои видео с котятами, увидела, что это работает, и поняла, что надо делать какой-то свой контент. А год назад я продала свой бизнес и решила стать блогером осознанно, по призванию», — поясняет Даня.

Сейчас блог — ее единственный доход. Он окупается за счет монетизации в Тиктоке, на ютьюбе и рекламных интеграций. «Бывает, что котенок требует минимальных вложений: прокапать глаза, пропить таблетки и всё, а бывает, что он попадает в реанимацию и расходы улетают до ста тысяч. Но я хочу всё же в ближайшем будущем не принимать никаких донатов, потому что я получаю много хейта из-за сборов» Девушка признается, что хочет развить блог до такой степени, чтобы донаты были не нужны.

Даня занимается практически только котятами. Они с подругой ходят по петербургским дворам, стерилизуют взрослых кошек, а найденных котят отмывают, лечат и пристраивают через блог. «Мне люди постоянно пишут в директ с просьбой забрать котят, но я не беру животных у людей, — поясняет она. — Мы двигаемся от двора к двору, и в тех местах, которые мы стерилизуем сейчас, достаточно котят еще на несколько лет работы. Когда один двор мы простерилизовали, мы просто переходим к следующему. То есть сообщать мне местоположение подвалов с котятами не нужно».

Одновременно в квартире у Дани могут жить до 20 кошек. В большой ванной устроена котяточная или зона карантина, которую легко мыть и обрабатывать. «Котята, которые живут в большой ванной, не контактируют с остальными животными, которые живут в другой части квартиры, — рассказывает девушка. — Они попадают туда сразу после улицы и первое время находятся в клетках. Также есть душевая кабина, она полностью застеклена и служит супер мощным карантином для совсем новеньких. Когда я приношу котят, которых нужно, например, обработать от блох, они помещаются как раз в душевую, чтобы с них слез весь их «подвальный шик».

При этом Тихонову часто ругают. «Ко мне в комментарии постоянно приходят какие-то волонтеры, которые тоже спасают животных, кричат на меня, что котят нельзя мыть вообще. Они не вникают, как я это делаю. Они думают, что я принесла котенка, в первый день его закинула в ванную. Он побултыхался. Я собрала просмотров и сижу довольная. На самом деле проходит около недели-двух, пока я котенка обрабатываю от паразитов, присматриваю за ним, и только если он стабилен, я его мою. Нельзя мыть нестабильное животное».

Но она говорит, что понимает, почему люди могут срываться, волонтерство — морально затратная история, связанная с выгоранием. Сама же Тихонова откладывает деньги на участок и загородный дом, чтобы в будущем масштабировать свой импровизированный домашний приют.

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые помогают другим

🌊 Петербурженки, которые сделали карту безопасных мест для женщин, расширили проект на 12 стран

Здравствуйте, это Наташа, редакторка рассылок «Бумаги». О проекте «Попутчица» мы уже рассказывали в прошлом году. Тогда девушки только запустили карту и бота, с помощью которого можно присылать информацию о небезопасных местах в Петербурге. Год спустя это сложившееся сообщество женщин, а такие карты существуют уже в 12 странах.

Петербурженка Дарья созванивалась со своей подругой каждый раз, когда кому-то из них приходилось идти в одиночку по улице — так девушки чувствовали себя менее тревожно, рассказывает она. Тогда же у них впервые появилась идея приложения, в котором женщины могут похожим образом поддерживать друг друга. Они сделали пробный продукт, пригласили в свой проект других волонтерок и в августе 2024 года запустили карту с городами, где были отмечены присланные участницами потенциально небезопасные точки.

В своем проекте авторки ориентируются на фемурбанизм — помимо самой карты, они рассказывают о том, что города мало приспособлены для женщин, дают советы по безопасности и стараются нормализовать любую реакцию на страх. «Если мы будем талдычить одно и то же, в итоге это отложится, и в опасной ситуации человек сможет среагировать как бы на автомате. Мы стараемся дать понять, что любая реакция не стыдна — кричать и просить о помощи важно и нужно», — делится Дарья.

Главная идея «Попутчицы» — повысить безопасность женщины в городском пространстве и дать ей превентивные средства защиты, которые не могут быть использованы во вред, рассказывает Дарья «Бумаге». На своей платформе они хотят создать сообщество людей, которые готовы заботиться о себе и предупреждать других о возможной опасности.

«В ситуации, когда быть активной может быть опасно, наша карта представляет собой небольшой протест против городской среды и интимный, тихий активизм. Мы стараемся находить разные смыслы этой инициативы для каждой участницы. Я хочу, чтобы женщинам было хотя бы немного безопаснее в городах, и убеждена, что такие маленькие заботы помогают построить устойчивое феминистическое будущее и отойти от практик разобщения», — рассказала Дарья.

Изначально карта проекта должна была появиться лишь в трех городах, но в 2025 году метки распространились уже более чем на 110 городов в 12 странах — например, в Армении, Грузии и Германии. Недавно авторки проекта проводили опрос среди пользовательниц — большинство из 45 ответивших сказали, что с картой повысилось чувство безопасности, говорит Дарья.

За последний год команда проекта улучшила интерфейс — добавила метки на картах по категориям: например, «насилие», «воры», «плохое освещение» и «неадекватные люди». Они также перешли на open street map без лимита посещений, а еще добавили поиск по городам. После обновления карты будут автоматически открываться на городе, где находится пользовательница. В телеграмм-боте проекта появились фильтры по сбору меток — они помогают предотвратить попадание на карту ксенофобских высказываний.

Сейчас авторки работают над тем, чтобы отказаться от телеграмм-бота и перейти на свое веб-приложение. Они планируют провести исследование о небезопасных местах в городе, чтобы урбанисты и местные власти могли использовать эти данные.

Иллюстрация: «Попутчица»

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях, которые помогают другим

🌊Стрит-арт, который должен быть тоньше и гибче системы

Один из самых узнаваемых современных стрит-артистов Петербурга Maestro Jackie не афиширует свою личность и рисует с закрытым лицом. Мы поговорили с художником, почему его волнуют темы утраты исторического наследия и памяти о репрессированных и как он относится к тому, что его работы иногда живут несколько минут.

Свои объекты Maestro Jackie создает по ночам, «потому что меньше народа, меньше транспорта и меньше привлечения внимания» и говорит, что согласовывает работы «только с собой, со своим чувством совести и понятием о прекрасном». Но в то же время его последние работы красуются на заграждениях и фасадных сетках. Свежеотреставрированные стены зданий и памятники художник трогает, чтобы избежать обвинений в вандализме.

Maestro Jackie говорит, что прямая провокация ему несвойственна, предпочитает действовать более тонко «В чем плюс работы гибкого ума над неповоротливой системой — в том, что гибкий ум способен ее опередить и интеллектуально переиграть. А если ты просто провокатор — тогда и получается такой человек, который готов страдать. У меня второй путь. Я себя не мыслю каким-то мучеником или борцом с системой, я себя мыслю более тонким деятелем, которому уместнее заморочиться со скрытыми смыслами, с тайнописью или созданием антивандальных методов, чем платить огромные штрафы за вандализм, на карандаш попадать».

Одна из его работ посвящена долгой реставрации зданий культурного наследия , она называется «Прокрастинация». Maestro Jackie признается, что таким образом прорабатывает негативные паттерны и обращает внимание на вещи которые кажутся ему важными. «На выходе с Финляндского вокзала в наше время пассажиры видят уставший обтянутый фасадной сеткой памятник регионального значения, который простирается на несколько десятков метров. И ничего с ним последние годы не происходит. Это удачная локация для визуального совмещения с такой пагубной привычкой как прокрастинация», — поясняет он.

Еще одна недавняя работа — «Нейролизатор» (прибор, стирающий память, из фильма «Люди в черном» — прим. «Бумаги») под поврежденными табличками «Последнего адреса». Он признается, что тема репрессий для него связана с семьей. «У меня репрессированный прадед. Дедушка в семь лет уехал в спецприемник НКВД и всё детство провел в детдоме. Прадеда расстреляли, но позже реабилитировали, поэтому эта история для меня очень личная. Когда проект „Последний адрес“ только начинался, одна из табличек была посвящена моему прадеду. А дедушка тогда еще был жив и приезжал на открытие. Это было очень значимое для семьи событие, которое немножко было осквернено, и меня это, естественно, задело». (В мае 2025 года неизвестные испортили картонные копии табличек на углу Садовой и Невского — прим. «Бумаги»)

Свой псевдоним художник взял из советского фильма «В бой идут одни старики», там Маэстро называли летчика — героя Леонида Быкова. Maestro Jackie признается, что его прадед был летчиком истребителя, и что это один из его любимых фильмов о войне. «А Джеки — это так отец в детстве называл», — поясняет он.

К тому, что созданные им работы живут от нескольких минут до нескольких часов, художник относится нормально. «Как один мой товарищ говорит, что мы живем в эпоху пост стрит-арта. Когда работа попадает в интернет и уже там оставляет цифровой след, — поясняет он. — Если работа продержалась час и попала в новости, то из новостей работу не сотрешь. Так с „Прокрастинацией“ было: она даже до обеда не дожила, а в новостях она очень быстро залетела. Для меня это было неожиданностью. Не думал, что у этой работы будет такая широкая огласка».

Фото: Maestro Jackie

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о людях в Петербурге, которые делают город особенным

🌊Они выступают на Невском и ездят на корпоративы и собачьи похороны. Рассказ о Владимире и Белле

Здравствуйте, это Наташа, редакторка рассылок «Бумаги». Владимир с белой собачкой Беллой «лают счастья» на Невском уже десять лет. Мы познакомились и поговорили с ними.

Седой мужчина с бородой, в немного ободранных джинсах и кожаной куртке с крестом поверх встает со скутера, украшенного флагами Петербурга и ВМФ, начинает играть на синтезаторе и запевает в микрофон: «И вce бендюжники вставали, когда в пивную он входил». Публика аплодирует и фотографирует собачку.

— Я знаю их уже 10 лет, — рассказывает женщина с листовками, которая стоит тут же у метро Невский проспект. — Белла без Вовы жить не может. Попросил Вова, чтобы я постояла со скутером и с Беллой, а он пошел воды купить — так она чуть с ума не сошла, не могла дождаться его. Вова за Беллу тоже горло перегрызет. Вова ее так кормит, это вообще! Идут они в столовую «Тарелка», а у Беллы там специальное место. Она кушает из своей тарелочки.

Владимиру 70 лет, а выходит выступать он уже больше десяти лет. Сейчас зарабатывать получается около 1,5–2 тысяч рублей в день. Зато, по словам Владимира, «богатые люди» зазывают его за щедрые гонорары на корпоративы и праздники. «Иногда меня приглашают поздравлять детей родителей-миллионеров. Я подъезжаю, поздравляю ребенка. Там со мной пофоткаются — и всё», — рассказывает мужчина.

Еще одна категория мероприятий — собачьи похороны, утверждает Владимир: «У Беллы даже костюмы и шляпки на собачьи похороны есть. Тоже иногда богатые зовут».

До уличных выступлений Владимир Михайлович, по его словам, работал «в геологоразведке на Северах», затем — около десяти лет трудился шахтером, а «петь начал для себя». В молодости он играл на гитаре, а затем «переключился на синтезатор» — изучал клавишные сам, на слух.

Владимир говорит, что родился в Сибири, но у его отца — военного офицера, ветерана Великой Отечественной войны — была квартира в Ленинграде. Хотя семья в основном ездила по СССР, в Ленинграде она периодически останавливалась на короткое время.

В Петербурге пенсионер живет вместе со своей белой собачкой Беллой. Ей — уже 15 лет. Весь разговор она пристально смотрит на своего хозяина, высунув язык. Если подойти к ней и попытаться ее погладить без разрешения Владимира, начинает скалиться. Первые несколько лет жизни, по словам Владимира, Белла работала в цирке на разогреве.

— Моя племянница когда-то была [выступала] в цирке Олега Попова, — рассказывает артист. — Белла тогда и через обруч прыгала, но сейчас не умеет, у нее уже с головой проблемы. В то время цирки были — шапито называются — в шатрах. Племянница стояла возле входа, ходила с микрофоном и пела.

По словам Владимира, иногда слушатели реагируют на него враждебно. Он опасается, что в последние годы агрессии в обществе стало больше и что однажды его «грохнут пьяные и безбашенные»:

— Некоторые подходят: «Ты что здесь поешь?» В общем дураков достаточно сейчас. Но хороших людей всё равно больше!

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох». Мы рассказываем о петербуржцах, которым нравится то, что они делают

Здравствуйте, это Наташа, редакторка рассылок «Бумаги». Сегодняшний герой когда-то работал трубочистом в Эрмитаже, а сейчас занимается тем, что создает мозаики на стенах окружающих его панелек.

Много лет назад Андрей Гвоздь начал рисовать своих кумиров на фасадах панельных домов в родном Елизаветино. Сейчас в поселке больше 50 портретов в фирменной пиксельной стилистике Гвоздя. «Бумага» поговорила с художником.

— Я вырос в Елизаветино в Гатчинском районе, где до сих пор живет моя мама. Там все дома — панельные хрущевки с облицовкой в форме клеточных плит. Эти плиты и стали моим полотном для пиксельного рисования.

Летом 2019 -го я решил освежить мамин балкон рисунком и начал искать в интернете пиксельные узоры. Обычные ромбы или треугольники рисовать не хотелось, поэтому выбрал Джоконду, она подходила по размеру. Нарисовал ее за два дня. Результат порадовал.

Все дома поселка были исписаны граффити, так что я решил заменить негативные рисунки на нечто красивое. Внутренний периметр домов я изрисовал актерами кино, а внешний — музыкантами. Идея такого размещения пришла мне спонтанно уже во время работ.

— Как проходит работа над рисунком?

— В компьютерной программе я переводил изображение в пиксели, подгонял под масштаб дома, печатал картинку на миллиметровой бумаге, подбирал цветовую палитру и воплощал рисунок в жизнь. Выбирал те изображения, которые могли на стене передать узнаваемость персонажа.

Один портрет занимает у меня от семи часов, не считая работы за компьютером. Я влюбился в этот процесс, чувствую саморазвитие, научился работать с цветами.

Сначала все выходные я проводил с кистью, почти не ел, пил воду и чай. Было бешеное стремление рисовать. Подстегивало работать еще и то, что начало моего творчества совпало с началом работ администрации по благоустройству двора. Местные жители сначала думали, что я тоже занимаюсь согласованным с администрацией благоустройством: копают экскаваторы, ставят новую детскую площадку, и я на заднем фоне с кистью. Так что я получил много поддержки от соседей.

— Вы рисовали до этого?

— Нет, только неосознанные рисунки на полях тетради. У меня просто щелкнуло это желание пять лет назад: красочная Мона Лиза на пятом этаже, панельки — это же вообще жир.

— Чем вас это зацепило?

— Классным результатом. И не только самоощущением, но и тем, что другим людям понравилось, а администрация не стала это закрашивать. Благодаря творчеству я начал заново знакомится с соседями, меня начали узнавать и здороваться. Когда я рисовал второй рисунок, Жеглова и Шарапова, некоторые наблюдали за процессом. Как только закончил, мужчины бензопилами срубили ветви деревьев и кустов, чтобы картину было видно.

Больше всего запомнилась пожилая женщина с первого этажа, которая постоянно гоняла детей, хулиганов, была строгой. Она долго наблюдала за моей работой из окна, а однажды вынесла мне пирожочки, чтобы позаботиться обо мне.

Есть еще интересная история. Над козырьком подъезда маминого дома я написал портрет Егора Летова. Залезть туда было сложно, поэтому работал я долго, непрерывно и собрал толпу бабушек-зрительниц. Они начали обсуждать: «Он же рисует Иисуса Христа. Плохие люди не могут такое рисовать». Оказывается, одна из женщин сразу догадалась, что это Летов. Потом еще просила написать портрет Анны Ахматовой: сразу видно, что из нашего мира.

— А как вы выбираете героев?

— Поначалу было легко, я выбирал любимых музыкантов: «Король и Шут», все самые известные панки и рокеры, Фредди Меркьюри, Элвис Пресли, Джим Моррисон, Энтони Кидис, Red Hot Chili Peppers, «Последние танки в Париже». Лимита мало такую музыку слушает, тем более сейчас так мало концертов и фестивалей. Грустно, что такие мероприятия в России уходят на задний план, но всему свое время.

Когда уже было 15 рисунков, но еще не было медийности, народ начал просить нарисовать кого-то более популярного. Решил уважить местных, начал рисовать актеров кино, пытался придумывать календарные поводы. Например, к 9 мая рисовал персонажей фильма «В бой идут одни старики».

Фото: «Бумага»

Подписывайтесь на рассылку «Вдох. Выдох»