Paracinemascope (Британо-русская кинокунсткамера имени Безумного Сессила Б)

Сегодня тут будут результаты побочного квеста, который завёл меня на нехарактерную для этого канала территорию оттепельного кинематографа. Просто когда я понял, что лучший фильм Гальперина одновременно является фильмом Семёна Лунгина, то решил, что стоит, на скорую руку, ознакомиться с парой-тройкой ключевых сценариев. Сперва нашлось только «Добро пожаловать...», причём на флибусту выложили неполный вариант, без нескольких страниц в середине. Нашёл полноценный скан и 'https://t.me/paracinemascope/1522?comment=6474' rel='nofollow'>поделился в комментариях. Затем старый соратник Чалый дал наводку на «Дом с привидениями», сообщив, что его публиковали в одном из киножурналов. Текст нашёлся в восьмом номере «Искусства Кино» за 87-ой год. Эта подшивка уже стояла у меня на очереди, но при последовательном чтении я сам бы до него добрался через месяц. Сценарий отличный. Оказалось что Гальперин обошёлся с текстом предельно бережно, но действительно добавил пару еле заметных личных акцентов. Вырезанный файл 'https://t.me/paracinemascope/1518?comment=6507' rel='nofollow'>тоже добавлен в комментарии к фильму. Ну и главное - в бездонном мешке Книгоноши нашлась фотокопия литературной версии «Туч над Борском», закрывшей все сомнения по поводу того, нужно ли отдельно писать про этот фильм. Не просто нужно. Необходимо. Я впервые столкнулся со столь убедительным примером параллельной жанровой эволюции.

Впервые я прочитал про «Тучи» ещё во времена «Бункера Крипозоидов». Насколько я помню - в рецензии от Алексея Шведова. Причём он сразу сравнил атмосферу с работами Фульчи. Атмосфера там реально невероятная, но когда я добрался до самого фильма, у меня уже выработался скептицизм по поводу распространённой сейчас культурологической парейдолии, способной всюду заметить тени тентаклей. Просто я, в своё время, слегка передозировался рецензиями Гарика Осипова, способного заметить лавкрафтианские мотивы буквально во всём. Включая инструментальный сёрф-рок «Ventures» и хит студии Довженко «Эксперимент доктора Абста». Следовать этому примеру мне совсем не хотелось, поэтому при просмотре я буквально останавливал себя самого от ассоциаций с «Тенями над Иннсмутом», хотя они напрашиваются уже благодаря сходству названий. Но тут стоит отметить, что фильм в целом вызывает у современного зрителя интерпретации в рамках популярных вариантов культурной парейдолии. В линии отношений Оли Рыжковой с учительницей есть диалоги, просто напрашивающиеся в сапфический фанфик по мотивам, интерпретирующий всё произошедшее как результат подсознательного любовного треугольника. Ясно, что такое не пришло бы в голову никому из съёмочной группы. Соответственно и сравнение второй части фильма с вейрд-хоррором казалось столь же натянутым. Пока я не дочитал киноповесть до следующих слов: «Лица старух вытягивались и искажались, их раскрытые пасти зияли черными дырами, рыбьи глаза растекались по щекам.» Немая сцена.

Интересно проанализировать, как советский фильм нырнул в такие хтонические глубины. Судя по предисловию, Нусинов и Лунгин написали сценарий после личного знакомства с молодыми советскими пятидесятниками. И осознания, что привычное высмеивание тёмных старух и жадных попов вообще не работает в случае с мотивированными идеалистами. Кстати, в сцене карнавала «жадного попа» играет не простой пионер. Там над накладной бородой уже видны наглые глазки будущего Никиты Бесогоновича, ханжи и стукача.

Первая половина фильма совершенно реалистичная и вполне советская, с крепкой режиссурой Ордынского. Выпадает лишь неоэкспрессионизм в сцене кошмарного сна. Ужас в целом идеологически мотивирован самим фактом того, что советская школьница вполне способна послать директора с отцом, положить на стол комсомольский билет и уйти пророчествовать глоссолалией. Адекватный показ успешной проповеди вполне может напугать коммуниста, но вряд-ли подействует на колеблющуюся целевую аудиторию. Поэтому Нусинов и Лунгин были буквально вынуждены, для исполнения социального заказа, нагнать к финалу маломотивированных готических ужасов с религиозной истерией в духе самого лютого nunsplotation.

Зато фильм получился незабываемым.

Тучи над Борском (1960)
+
Илья Нусинов, Семён Лунгин - Тучи над Борском [ Киноповесть] (1961)

Наступающее осеннее равноденствие трудно назвать популярным сезоном для сюжетов фолк-хоррора. Обычно их снимают про кельтские праздники. Иногда про солнцестояния. В особо запущенных случаях их путают между собой, к примеру в очень ценимом мной цирке «Darklands» авторы приняли Самайн за солнцестояние. В слегка раздражающем «Midsommar», несмотря на название, все обряды майские. Поэтому я сам удивился, когда вдруг вспомнил, что есть вполне аутентичный осенний фолк-хоррор/тёмная сказка. Причём это памятный с детства советский фильм про йетти псоглавца, штурмующего хутор. В очередной раз пересмотрел. Пережил сильнейший приступ ностальгии.

На самом деле я уже написал про этот фильм подробную рецензию в тихом и мирном двенадцатом году. Даже пытался теоретизировать на основе доступного мне материала, явно недостаточного:

«Постсоветскому хоррору как целому сильно не хватает одного важного качества. Лёгкости. Возможно дело в том, что даже комедии этого времени часто оказывались тяжеловесными, а такой серьёзный вопрос как необходимость вызвать в зрителе страх автоматически приводил режиссёров к решению использовать столь популярную в то время эстетику «чернухи». В целом весь ранний постсоветский кинематограф тогда был, если можно так выразиться «маниакально-депрессивным», поскольку балансировал между претенцезиозным мраком и бессмысленными эротическими либо абсурдистскими комедиями. Зрителя либо вгоняли в депрессию, либо пытались от неё отвлечь. И в том и в другом случае были сняты очень любопытные фильмы. Но хорроров среди них очень мало, а те, что были сняты тяготели скорее к депрессивной стороне, дойдя в этом смысле до абсолюта в «Прикосновении». В свою очередь в комедиях иногда использовали хоррор элементы, вспомним замечательный вампирский бурлеск «Ваши Пальцы Пахнут Ладаном». Но у вампиров там не было цели напугать зрителя». Конец цитаты.

Дальше я там хвалил Брагина за правильное соблюдение баланса между лёгкостью и мраком. При этом пересмотре мне бросилась в глаза именно несбалансированность фильма. Скорее всего дело в том, что за прошедшие годы всплыли все прежде потерянные постсоветские хорроры про оборотней, что позволяет уточнить контекст. На фоне украинских «Оберіга» и «Часа Оборотня», или снятой Бурцевым первой версии «Полнолуния» Белошникова, фильм Брагина уже выглядит не лёгким, а легковесным. Похоже Брагин просто не решился довести до конца элементы хоррора, Люми убивает только случайных эпизодических встречных. Наличие имени и встроенности в околохуторские социальные связи спасает персонажей даже в самых безнадёжных ситуациях.

Ещё я был совершенно не прав, когда писал, что в фильме нет политической составляющей. Не представляю, как я мог проигнорировать момент, когда охотника приняли за лесного брата. И слова по телевидению (в феерическом диалоге с реальным Сенкевичем) о том, что Люми совершает ритуал, пытаясь вывести своё племя в тёплые земли.

Но в остальном, повторюсь, я получил море ностальгического удовольствия. Там очень узнаваемый латвийский лес и столь же узнаваемый хутор. Всё действительно родное. Даже языческий идол, стилизованный под балтскую археологию, напомнил про деревянные резные скульптуры, стоявшие в нашем пригороднем лесопарке. И это ощущение ирреального ритуала, происходящего в предельно уютной среде, по прежнему работает. Несмотря на легковесность и отказ режиссёра от заслуженного истребления половины персонажей.

По итогам просмотра «Досье Детектива Дубровского» (и смутным воспоминаниям о «Бедной Саше») у меня есть много вопросов к Брагину конца девяностых. К Брагину десятых вопросов уже нет, даже косвенное участие в работе над «Крымом», на мой взгляд, оправдать невозможно. Тем не менее я должен признать, что с интересом наблюдаю за съёмками в Магнитогорске малобюджетного продолжения по новому сценарию Брагина. Жду с нетерпением, хотя прекрасно понимаю, что нас почти наверняка ждёт нечто чудовищное. Там ведь действие будет происходить на прежнем хуторе, следовательно в современной России снимается независимый хоррор про современную Латвию.

Такое невозможно пропустить.

Люми (1991)

Как и обещал, возвращаюсь к Гальперину. Сегодня очередь дошла до вершины его кинокарьеры и одного из самых странных фильмов перестройки.

О том, что есть советский детский фильм, подозрительно похожий по стилистике на итальянские хорроры, я узнал ещё в нулевые на «Бункере Крипозоидов». Саму рецензию архив не зацепил, поэтому поверьте на слово, текст был отличным. Но я тогда был сфокусирован на комедиях абсурда, поэтому надолго отложил просмотр и воспринимал Гальперина в первую очередь как автора «Сэнит Зон/Бля». На самом деле правильно сделал, что отложил, в итоге дождался скана от «From Outer Space» и сразу посмотрел в хорошем качестве. После выхода скана Глеб Сегеда взял у Гальперина крайне информативное интервью для «Сеанса». Из которого, в частности, выяснилось, что Гальперин вовсе не был насмотренным синефилом и итальянцев не знал. Поэтому его очень удивило то, что зрители сразу интерпретировали его фильм как хоррор. Причём замечу, что среди этих зрителей есть очень насмотренные, вроде Гарика Осипова, сложное отношение к которому не мешает мне признавать, что он отличный кинокритик. Конкретно про «Дом» он написал изящную заметку в «Бесполезных Ископаемых», обыграв фамилию (другой Гальперин снял «White Zombie») и сравнил с Фульчи, что стало уже общим местом.

Это всё очень наглядный пример разницы восприятия произведения самим талантом и его поклонниками, поэтому нам стоит вернуться к самому фильму и внимательно на него посмотреть. Большую часть восьмидесятых Гальперин провёл в команде «Ералаша», к которой прибился после скандала со «Стариком». Интересный момент, другим участником этой команды был Владимир Алеников, ещё один кинолюбитель экспериментатор и возмутитель спокойствия. Хмелик его пригласил именно с целью помочь в легализации. Выводы делать рано, но возникает подозрение, что там сложился некий независимый кластер для своих. В любом случае из этой предпосылки вытекал неизбежный профессионализм в работе с детьми актёрами. И уклон в комедию, в целом характерный для небольшой фильмографии Гальперина. Однако для дебюта на студии Горького ему предложили совсем не смешной сценарий Семёна Лунгина. Заслуженного шестидесятника, впавшего в немилость за склонность к откровенному фрондёрству. Гальперин уверенно объясняет, что сценарий ему дали с целью окончательно потопить, но в условиях перестройки правила уже поменялись и это стало возможностью. Фигура Лунгина на самом деле важна, его умение работать с «пионерской готикой» очевидна по сцене с статуями из «Добро пожаловать или Посторонним вход воспрещён». Но самый любопытный пример в его фильмографии - ранние антисектантские «Тучи над Борском», часто упоминаемые в списках советского криптохоррора. Это именно тот автор, что мог написать неуютную и пугающую вещь про школьников, но текста сценария нигде нет и мы не можем оценить уровень режиссёрской импровизации. Только итоговое качество совместного произведения. Действительно высокое.

Действие происходит в московской школе, совсем уже далёкой от идилии. Главных героев тут два, с параллельным действием. В младших классах это новенькая, которую с порога люто травят на ровном месте. В старших - энтузиаст общественник из интеллигентной семьи, внезапно ставший жертвой шантажа. В конце оба придут в один дом. Для сюжета они важны одинаково, но для анализа фильма стоит уделить особое внимание Марку, он же Марик, он же «Нолик». Просто в экосистеме школы он занимает место, схожое с уже знакомым нам по прошлому фильму «Стариком», являясь его полной противоположностью. В Марике нет ни капли лицедейства, он действительно наивный идеалист, чистый как слеза комсомолки. В реальности конца восьмидесятых это делает его парией, жертвой насмешек от учителей и однокласников. Весь фильм мы наблюдаем за тем как хороший человек осознаёт реальность и звереет. Под музыку, подозрительно похожую на «Goblin».

Отличный фильм. Циничный и реалистичный, несмотря на оптимизм финала. Мистики нет, но есть разлитое в пространстве ощущение тревоги. Не только детской, там очевиден даже страх взрослых. Которые уже боятся детей.

Дом с привидениями (1987)

Возвращаюсь к Гальперину.
По прошлому посту было довольно сложно понять, почему я так высоко ценю режиссёрские таланты автора приведённых там задорно-комсомольских студенческих короткометражек. И сожалею о его превращении в типичного фейсбучного конспиролога, «бумера с компьютером».

Поэтому мне необходимо продолжить серию, описав промежуточные звенья между этими двумя крайностями.

Ключевыми эпизодами его эволюции были два фильма про советскую школу. Они сняты в очень разное время. Первый - на пике застоя, в качестве курсовой. И сразу отправлен на полку. Второй буквально воплощает в себе всё, что мы так любим в перестроечном кино. Но при этом они идеально сочетаются между собой, как две части дилогии. В идеальном мире, где мог бы существовать некий русскоязычный аналог «BFI» для качественного издания редких русскоязычных фильмов, эти две работы были бы изданы вместе. С отдельными скетчами «Ералаша» в качестве бонусов. Я даже думал выложить их вместе, но они заслуживают отдельного разговора.

Начну по порядку, с первого из них. После горного института и армии член КПСС Ефим Гальперин попытался пробиться в большое кино, получив второе высшее в киевском театральном, на кинофакультете. В этот период студент Гальперин оказался втянут в совершенно безумную авантюру со съёмками на зоне документального фильма про перековку малолетних преступников. По заказу МВД и сценарию сидевшего прямо на этой зоне Параджанова. Подробности можно прочитать вот в этом интервью для «Искусства Кино», перепечатанном на «Чапаеве». Из текста очевидно, что он получил этот заказ именно как опытный кинолюбитель, уже получавший призы за пропагандистский арт-хаус про военные сборы. На тот момент его явно не воспринимали как потенциального диссидента, «Завтра» положили на полку только после вмешательства КГБ, осознавшего опасность утечки на запад фильма с такой фактурой и таким сценаристом. Не похоже что к режиссёру были какие-либо претензии, но тут нам остаётся только гадать по интервью. Сам фильм, на данный момент, считается утерянным.

Эта история только добавляет вопросов к разразившемуся через два года эпическому скандалу, когда внешне невинная курсовая с комедией про школу оказалась заклеймена как антисоветчина и закрыла для выпускника любую карьеру в республике.

Самое главное - фильм действительно антисоветский. Я при просмотре просто не верил в его датировку, там можно смело менять семёрку на восьмёрку. И выдавать за типичное перестроечное разоблачительство. Причём задним числом его так и воспринимали, как сатиру на преображение комсомола и предсказание о появлении будущих олигархов именно из этой среды. Но мне кажется что именно такая сатира прошла бы незамеченной. Фильм впечатляет другим.

Сюжет прост и короток. Иногородний кавалер пытается проникнуть в школу и поговорить наедине с дамой своего сердца, из учителей. В этом поиске ему помогает неожиданный помощник, юный общественник и массовик-затейник, знающий о школе абсолютно всё. И демонстрирующий в процессе просто пугающую способность переключаться между подходящими к ситуации масками. Причём самое сильное - он вовсе не является манипулятором и карьеристом, заслуживающим разоблачения и порицания. Если бы это был бичуемый недостаток, к фильму вряд-ли возникли бы претензии, гнилые яблоки есть везде. Но «Старик» - совершенно нормальный парень, не делающий ничего действительно плохого. Наоборот, он готов потратить кучу времени на помощь совершенно незнакомому человеку без реальной выгоды для себя. И среди его масок есть весьма далёкие от банального карьеризма, он специально получает тройки, потому что девочка, которая ему нравится, не любит отличников. Он просто полностью приспособился к среде, в которой вырос, требующей умелой мимикрии под доминирующий нарратив. На моменте, когда новый друг пытается прочитать ему мораль и вдруг останавливается, осознав, что именно он делает, мне стало окончательно ясно, что у этого фильма шансы выйти тогда на экраны были как у снежка в микроволновке.

Но, судя по дальнейшей карьере Гальперина, закрытый показ мог увидеть кто-то из «Ералаша».

Старик (1979)

Ненадолго отвлекусь от параллельного кино.

Когда я был юн и искал подходящую область знаний для культивирования непрактической эрудиции, мне попалась по телевидению «Планета Бурь». После чего у меня наступил короткий период горячего увлечения ранней советской кинофантастикой с её утопическим оптимизмом. Он продлился не очень долго, к моменту, когда эти фильмы стали реально доступны благодаря интернету, у меня уже давно сменились приоритеты. Но иногда я возвращаюсь к этой грандиозной теме и ищу в ней нечто необычное. В этот раз - нашёл.

Сама область поиска тоже необычна, советским аналогом безбюджетной фантастики были телеспектакли. Зачастую чудовищно скучные, но из каждого правила бывают исключения. В данном случае я заглянул в архивы ленинградского телевидения, доступные благодаря повторным трансляциям на «Пятом Канале» и выбрал спектакль покороче, поскольку длинные почти гарантированно обещали очередную пару часов говорящих голов на тёмном фоне. На самом деле тут тоже говорящая голова, всё построенно на монологе. Если бы не было эпизодов с врачами «браминами», это был бы вообще моноспектакль. Но в этом случае аскетичность идёт спектаклю только на пользу, поскольку отражает психическое состояние персонажа и порождает эффект полноценного биохорора из окопов мировой войны. Что довольно неожиданно в случае с советской фантастикой шестидесятых.

Итак, на экране война будущего. Но при этом она чисто позиционная, штурмовые группы пытаются взять окопы противника. Людей на такие развлечения давно уже не хватает и противоборствующие стороны перешли к практике воскрешения погибших. Процедура крайне болезненная и после третьего воскрешения психика у ветеранов становиться весьма хрупкой. Поэтому им даётся право на смерть после достижения лимита. Весь спектакль мы следим за борьбой с бюрократами такого ветерана, внезапно обнаружившего, что за время его очередной смерти лимит увеличили, и этот указ имеет обратную силу.

Сказать что всё снято за две копейки, значит преувеличить количество копеек. Футуристическую войну передаёт хроника Второй Мировой, что вполне ожидаемо. Но вот решение использовать хронику Третьего Рейха для демонстрации начальства оставило меня в лёгком ошеломлении. Особенно когда оно отвечает на претензии женским голосом, отправляя за облака уровень ирреальности происходящего.

Досмотрев, я поставил на место челюсть, и пошёл искать любую информацию о авторах. Нашлось совсем немногое. Актёр хорошо узнаваем, но по перестроечному кино, поскольку Евгений Меркурьев перешёл в полноценные фильмы только к началу восьмидесятых. До это только театр, и изредка - телевидение.

Про режиссёра Виктора Кухаренко не нашлось вообще ничего. На тематических ресурсах у него указан ровно один телеспектакль. И то очевидно, что он туда вписан из титров. Попытки широкого поиска утопают в явных тёзках из разных сфер. Пока отложу, но уверен, что рано или поздно его биография всплывёт. Слишком оригинальная работа, такие люди обязательно где-то ещё отмечаются.

Самым познавательным оказался поиск первоисточника. В титрах он не указан, но оригинал от Шекли нашёлся без труда. Рассказ из пятидесятых, первый перевод на русский был сделан в конце 68-го Евгением Кубичевым для газеты «Комсомольская Правда». Так вот, новая версия выглядит буквально отдельным произведением. Что можно понять уже по названию, «красный убийца» оригинала взят из вдохновившего весь текст прекрасного стихотворения Эмерсона. Но в контексте описанного мира он означает именно противника. Кубичев поменял заголовок и убрал цитату. Более того, он вырезал половину диалога с сержантом, проясняющим диспозицию для читателей. Диспозиция, кстати, узнаваемая. Технологическая эволюция противоракетной обороны привела к стратегическому тупику, когда не помогает даже ядерное. И продолжили воевать по старинке, пехотой. Наверное тогда это казалось неправдоподобным.

Ещё Кубичев смягчил уровень безнадёжности, решив, что после третьей смерти солдат отпускают. Кухаренко вообще добавил цитату из Ленина.

И всё равно вышла полная жуть.

Зачем? (1969)
+
If the Red Slayer (1959)/Зачем? (1968)

начало текста

При всех очевидных фактических ошибках байки эти явно основаны на реальных событиях, что подтверждается видео, где Курёхин реально берёт угарнейшее интервью у Зюганова. Значит и описанная лекция произошла в реальности. Финал у байки вообще ударный:
«В этот раз тема была "Нужна ли человеку душа". Какая душа, что еще за душа? Ну ладно. Что я рассказывал, я не помню; что-то очень серьезное. Курехин -- как обычно, у него все вообще, как большая такая Поп-механика, воспринималось... Циркуль рассказывал им про мух. То есть, он начал сперва -- дескать, бывает душа такая, душа другая, вот например мухи -- и дальше уже только про мух. Аудитория собралась специфическая, чтобы посмеяться; она все и принимала на ура -- и философию, и Курехина, и мух; Циркулю хлопали, страшно довольные, совершенно не догадываясь, что у него диагноз "не может передвигаться самостоятельно"... А под занавес Курехин предложил побить Безрукова, мотивируя это тем, что он-де бездельник: мы все втроем старались на сцене, а он стоял в стороне и угрюмо молчал"».

Последний раз из известных мне его фамилия всплыла в данном контексте в статье Лебедева-Фронтова про легендарную «Поп-Механику 418», в которой он сообщил что «Некрореалисты (Юфит, Безруков, Циркуль) показали трюк с превращением человека в козла, стриптиз военно-морского офицера, а также дичайшие слайды», конец цитаты.

На этом всё. Когда я начал искать актуальную информацию, то нашёл уставшего телережиссёра, работающего в основном над документальными сериалами о войне и религии. С Шнуровым в качестве ведущего. Довольно типичная эволюция, телевидение нулевых как пылесос, засосало почти всех.

Теперь между двумя крайними точками добавлена целая глава. В конце девяностых он создал собственную студию «IOPFILM» и немного посотрудничал с «Новой Академией». Просто посмотрите в передаче на невозмутимость, с которой он объясняет, что для фильма были необходимы конкретные актёрские качества, но Владика заставить работать может только сам Владик, поэтому он и режиссёр. Эта минута проясняет действительно очень многое.

На самом деле меня давно удивлял аспект с качеством самого фильма. Я хорошо отношусь к скетчам «Пиратского», но их никто не может обвинить в излишней профессиональности. Там обычно чистая фиксация события, я всегда с собой беру видеокамеру. Что по определению лучше чисто неоакадемических финтифлюшек от Тобрелутс. Но «Сечение» на этом фоне выделялось чисто техническими качествами. В нём нет никаких визуальных изысков, как раз характерных для художников любителей с камерой. Но по нему очень заметно, что всё снимал человек, умеющий выстроить кадр, поставить свет и смешно смонтировать бег по лестнице. Это именно те качества, которые можно получить на курсах у Сокурова и отточить работой в документалистике и на телевидении.

На самом деле вся эта история выглядит подарком для многочисленных культурных конспирологов, с лупой изучающих биографии художников в поиске внедрённых агентов. Тут у нас человек, раз за разом вписывающийся в самые актуальные контркультурные проекты. Включая и прямо политические. Но всегда остающийся за кадром и не в фокусе, за счёт своей естественной способности стоять в стороне и угрюмо молчать. Плюс поставленная рука оператора и отсутствие типичного для богемы честолюбия, помогающее в сотрудничестве с самыми сложными в общении персонажами. В радикальной среде могут предьявить и за меньшее. Только я, в данном случае, совсем не конспиролог, ведь каждую деталь можно спокойно объяснить особенностями характера. Причём внушающими уважение, просто не очень характерными для данной среды.

Возвращаясь к самому фильму я должен признать, что он мне только сильнее нравится с каждым пересмотром. В первую очередь благодаря крайней артистичности Мамышева. Но на самом деле там на своём месте все трое. И возвышенная Куксенайте, и гневный Новиков. Кстати замечу, что в библиографии Новикова, к сожалению, нет книги с таким названием. Что, впрочем, не отменяет того, что именно он и был сценаристом у этой самопародии.

Опять Двойка 2: Красный квадрат или Золотое Сечение (1999)

Возвращаюсь к напечатанному.

Последние недели на удивление урожайны на параллельное кино. Всплыли как новые фильмы, так и хорошие копии уже известных. Но такого сюрприза я точно не ожидал. Архив программы «Demo» внезапно поделился выпуском с премьерой «Золотого Сечения» в оптимально возможном качестве. Многочисленные ценители могучего таланта Королевича получили очередную возможность рассмотреть этот талант крупным планом и во всех подробностях. Медиа-археологи получили уникальные интервью авторов о трёхчастной структуре проекта и вопросах соавторства. Именно в этом плане меня ждал огромный сюрприз, всерьёз поменявший общую картину.

Напомню, что я уже выкладывал этот фильм вместе с первой «Двойкой». Тогда фокус моего внимания был направлен на Монро и «Пиратское Телевидение», а также правый поворот Новикова. Оба аспекта по прежнему крайне важны для понимания фильма, но оказалось что он вовсе не сводился к динамике взаимоотношений двух очень разных художников. У фильма три автора. И если бы я сразу догадался внимательно прочитать титры целиком, не фиксируясь на вопросе, кто формальный режиссёр, то мог бы сам заметить, что за все технические детали без исключения отвечал конкретный человек. Причём тоже крайне интересный.

На самом деле я постоянно натыкаюсь в своих исследованиях на загадочную фигуру Игоря Безрукова. Во первых, это художник некрореалист второго поколения и один из участников «Мжалалафильма». В рамках студии он отснял как минимум две работы, «Гость из Африки» и «Убежище», скорее всего упомянутое Добротворским под громоздким названием «Человек как последнее убежище города». Единственная существующая рецензия состоит из короткого сообщения, что эти фильмы посвящены интимной жизни покойников. Что полностью объясняет тотальную недоступность этих творений.

Следующий этап его биографии уже задокументирован на этом канале, правда только в виде ознакомительных копий с net-film. Безруков был частью большой команды параллельщиков и некрореалистов, поступивших учиться к Сокурову. Причём похоже, что закончил без скандалов и спокойно пошёл на ЛСДФ снимать некродокументальную «Эутаназию». Сработался на ней с Ханоном (что само по себе уникально в случае с этим священным чудовищем) и отснял для  него оперетту «Шагреневая Кость». Которая действительно нуждается в качественной оцифровке, фильм уникальный.

Про следующий, самый загадочный этап этой истории, я упоминал вот тут. От него не осталось фильмов, только интересные истории. Дело в том, что Курёхин всерьёз увлёкся национал-большевизмом и пытался вести агитацию среди богемных друзей. Богема не поддавалась, за редкими исключениями. Одним их которых был постоянный участник перфомансов «Поп-Механики» Игорь Безруков. Кушнир в своей книге сообщает, что они тогда вместе написали сценарий революционного сериала «Пестисофель», следы которого отсутствуют в известных сборниках кинотекстов Курёхина. Возможно из архивов ещё всплывёт большой сюрприз.

Другим источником являются байки от Дугина, явно записанные на слух и исказившиеся при передаче в сторону преувеличений. Рассказывая о лекциях, которые он с Курёхиным читал в Питере середины девяностых, Дугин сообщает буквально следующее: «На выступление мы поехали вместе на машине, но на всякий случай взяли с собой Циркуля и Безрукова. Циркуль -- да, это настоящая фамилия -- тяжелый шизофреник, он очень любит выступать перед публикой. Несет всегда жесточайший бред... А Безруков -- актер. Он играет в боевиках, в кино, такого мужика, которого всегда мочат в сортире. Мы взяли их с собой на тот случай, если это все-таки клуб "Элита"; чтобы сказать -- извините, Курехина и Дугина сегодня не будет, а зато перед вами выступят Циркуль и Безруков. А если все нормально, всегда можно попросить их подождать в раздевалке». Для тех кто не в курсе, Юрий «Циркуль» Красев был довольно известным художником. И когда его пытались закрыть, якобы за попытку грабежа, адвокаты не достали никаких справок. Что же касается Безрукова, то он действительно актёр, помимо всего прочего. Но под это описание подходит только камео в «Никотине».

продолжение текста

середина текста

Они познакомились в конце восьмидесятых и Юхананов сразу идентифицировал Осипова как человека во внутренней эмиграции, с необходимыми для снимаемого видеоромана качествами. Предельной артикулированность в сочетании с духом тотального сопротивления. Плюс энциклопедическая точность и детская радостность, с которой он делился знаниями о культуре. В принципе всё соответствует действительности, слегка смущает только упоминание «дружеского уклада жизни». Юхананов в итоге снял Осипова в двух вариантах. Собственно в «Крыльях», где он и Чорба «чутко прокладывали путь его видеоткани». И в так и не смонтированной главе «Принца», материал для которой был отснят в совместную поездку в Запорожье.

Но не успел я умилиться открывающейся идилии, как осознал, что существует версия самого Осипова. Причём я её уже читал, в нулевые, в рассказе «Второй визит к Шурпетову». Тогда мне этот рассказ совершенно не понравился и я из него запомнил только пошлейшую сплетню про Невзорова. Зато сейчас перечитал с огромным интересом.

В рассказе описан богемный кружок вокруг Александра Тимофеевского младшего. На тот момент - кинокритика, причём объективно отличного. В моей коллекции советских намёков и эвфемизмов особое место занимает его великая фраза: «Лукино Висконти привлёк Фасбиндера не потому, что они оба любили Верди и были склонны к открытой трагедийности», конец цитаты. Потом у него будет большая карьера с множеством разнообразных изданий и политехнологических проектов, включая работу на Ахметова. Но рассказ повествует о самом начале девяностых. Так вот, к Шурпетову/Тимофеевскому нашего героя привёл режиссёр «Борис Градобоев». Кавказского вида, в пижонских сапогах, Осипов прозвал его «Нефтяником» по собственным кинематографическим ассоциациям. Ну и для окончательной ясности было заодно рассказано про снятый им «невнятный видеофильм по Кузьмину». Вот тут Осипов реально развернулся и его описание концепции нужно процитировать целиком:

«Замысел был тоже мой, только от него мало что осталось. У меня было совсем не так, как у Кузмина. Скорее - "фильм-нуар", детективная история о мечтах, сбывающихся за чужой счет, и вообще о том, что бывает, когда чужие мечты сбываются без вашего спроса. Время действия - с 1972 по 1987 год. Вокруг подростка Смурова разгорается приглушенное, но жаркое соперничество между Штрупом и его кузиной Конни. Первая часть заканчивается падением Смурова в объятия жестокой барышни и вероятно, убийством Штрупа. Проходит много лет, повзрослевший Смуров возвращается в не по своей вине оставленный город. Ищет приметы, то место, на котором оборвалась его исковерканная юность. Не находит, начинает посещать кабаки, делая вид, будто спивается. Однажды, заглянув в банкетный зал на звуки старой, забытой песни, он видит за столом ту самую Кузину. Они узнают друг друга, как два нацистских преступника. Вскоре Смуров выясняет, что у Кузины есть сын-подросток, унаследовавший гомоэротические привычки своего покойного дяди Штрупа. Складывается мучительный треугольник в самой середине бесплодных 80-х
(...)
Ничего этого, конечно, в картину не попало».

Прочитав это я понял, что очень благодарен Юхананову за игнорирование этого потока сознания, реализация подобного нагромождения неизбежно закончилась бы жуткой пошлостью. Но отсюда очевидно, что в сцене на даче Осипов играл именно своего Штрупа из застойных семидесятых, напрашивающегося на нож.

Игнорирование идей его сиятельства, естественно, привело к ожидаемым последствиям. Осипов сообщил читателям, что
«Болван Градобоев вообще не довел до конца ни одного дела», явно имея в виду снятый но не смонтированный фильм про Запорожье и себя, любимого. В конце справедливость восторжествовала и порок оказался наказан: подлый Градобоев провалил все постановки, был избит ревнивым актёром и опустился до руководства детским кино-фото-кружком. Учитывая реальную карьеру Юхананова это озлобленное фантазирование выглядит даже очаровательно.

Теперь меня интересует тут только одно. Замечал ли сам Юхананов эту язвительную ухмылку у выбранного персонажа?

Сумасшедший принц: Кузьмин. Крылья (1989)

начало текста

Здесь мне придётся сделать довольно большое отступление, без которого нельзя объяснить, почему я так сильно среагировал на внезапное появление Гарика. Ощутимый процент девяностых я провёл в библиотеке, читая там рецензии на фильмы, которые мне негде посмотреть, музыку, которую негде послушать и книги, которые не найти. Из этой предпосылки неизбежно вырос синдром самозванца, основанный на разнице между моими претензиями и реальными знаниями. И как следствие - сильнейшее уважение к реальным экспертам, пишущим про редкие, нишевые вещи.

К концу девяностых основным экспертом для меня стал Осипов.

Сейчас это странно вспоминать, но в течении многих лет я не пропускал ни одного доступного текста графа Хортицы, бывшего для меня тогда чем-то вроде древнеримского арбитра изящества. Сперва были статьи в «Элементах», выученные почти наизусть. Потом регулярная рубрика в «Лимонке». И под конец - сборник рассказов «Товар для Ротшильда». Впрочем к этому моменту полная очарованность уже сменилась на недоумение. Дело в том, что его сиятельство провело конец девяностых и начало нулевых в блужданиях между двумя отколовшимися друг от друга национал-революционными организациями. Ушёл с Дугиным. Вернулся к Лимонову и сочинил про сына Гелия и его семью просто чудовищный рассказ «Кокосовый телефон», буквально целиком состоявший из личных оскорблений. К моменту публикации этого рассказа, в вышеупомянутом сборнике от «Колонны», он уже язвил про обе стороны. Но затем, к моему глубочайшему изумлению, ухитрился опять уйти к Дугину и где-то год культурно просвещал юных евразийцев. И высмеивал в ЖЖ Лимонова. Высмеивал, кстати, злобно, но очень точно. Я бы тогда в принципе не озвучил это вслух, но фраза из нецензурной частушки «бабушка довольна, всё-таки внимание» действительно хорошо описывает мотивацию нарцисса.

Но с каждым новым витком биографии у меня усиливались вопросы к мотивации самого Осипова. Сперва я воспринимал все эти перемещения как типичную для богемы динамику из сочувствия, сменяющегося разочарованием. Но из его литературных рассказов складывался совсем другой образ последовательного сноба, который не сочувствует никому и ничему и смотрит на мир как на гигантский цирк уродов, разыскивая в подполье наиболее яркие экземпляры. И позволяет им публиковать свои тексты. Со скрытой издёвкой над целевой аудиторией, которую она не замечала. Последнее можно было счесть позой и самопрезентацией задним числом, но именно тогда Осипов завёл себе сайт на хостинге арктогеи и первым же делом поместил на него вышеупомянутый рассказ.

Но окончательно всё прояснил для меня эпизод с фарцовкой из рассказа «Dracula A D 1972». Это мой любимый его текст, отличный автопортрет обособленного подростка в советской провинции. Но когда я прочитал, как именно от продавал втридорога хорошую музыку ничтожным «лемурам», то сразу узнал интонацию легендарного текста «Что должна слушать консервативно-революцинная молодежь?».

Конец необходимого отступления.

Возможно всё вышеперечисленное исказило моё восприятие фильма, как и полагается с «эффектом Кулешова». Но я его смотрел именно как портрет патологического сноба. Этого Штольца вообще не возбуждает тело Вани и не интересует его внутренний мир. Он полностью увлечён своим культурным доминированием, в процессе раздуваясь как индюк. У Успенского был второстепенный персонаж, демон Костяные Уши, способный физически функционировать только презирая окружающих. И данная версия Штольца явно смахивает на нечто подобное, чем слегка портит впечатление от прекрасно снятого фильма.

После просмотра я подумал, что могу быть крайне несправедливым, оценивая вещь из восьмидесятых по событиям из нулевых. Поэтому немедленно пошёл искать цифровой след постановки. Сперва нашёл уже упомянутый диалог с Ольгой Хрусталёвой, полностью очарованной Гариком и его способностью сплетать эпохи в монологе. Затем нашлась версия событий от самого Юхананова, в предельно комплиментарной статье Псоя Короленко «Новый человек со старым сердцем». Причём нарисованный Юханановым портрет актёра тоже предельно комплиментарен.

окончание текста

Недавно в сети появился огромный сюрприз для немногочисленных ценителей параллельного кино. Оцифровка кассеты, записанной Добротворским для курируемого им второго фестиваля «Синефантом» и содержащей ключевые фильмы. К сожалению это сокровище опять оцифровал большой любитель свежей кровушки в форме гонораров от Института Развития Интернета, следовательно мне придётся вернуться к очень неприятному разговору. Избежать его не получится, кассета начинается с единственной известной копии «Постполитического кино».

Но сперва - экстремистская пропаганда!

Мне давно было известно, что среди бесчисленных глав «Сумасшедшего принца» имеется единственная в истории условная «экранизация» Кузьмина. Но я сильно сомневался в том, что когда либо её увижу. Глав у романа очень много, каждая по своему интересна и работа над их официальной публикацией при жизни Юхананова шла довольно медленно. Что объяснимо, там гигантский обьём работы. Ну а после его смерти всё вообще зависло в серой зоне, людям со стороны, вроде меня, ничего не известно о продолжении обработки архива. Мы можем только ждать возможных новостей. И таких вот сюрпризов.

Добротворский случайно сохранил для нас аутентичный вариант конца восьмидесятых, именно то, что видели первые зрители. Без ремастинга видео, английских субтитров и возможного перемонтажа. Последний аспект очень важен. В «Митином Журнале» есть интереснейший диалог с Хрусталёвой по итогам фестиваля. И по её словам полная версия «Крыльев» занимает 32 часа экранного времени, никакое «Дау» не сравнится. Затем она рассказывает нечто не очень правдоподобное, якобы перед каждым показом из этой горы материала монтируется новая версия фильма. Сильно сомневаюсь в том, что такое было тогда физически возможно, но вполне верю в наличие у Юхананова гигантского архива для последующей обработки.

Разумеется фильм вовсе не является экранизацией, это обычная для Юхананова серия импровизаций на тему. В принципе его можно смело смотреть без предварительного прочтения повести. Я сам ознакомился с ней постфактум и был сильно удивлён принципиальной разницей между текстом и фильмом. Дело даже не в декорациях, хотя решение снимать очень летний, средиземноморский текст на заснеженной даче действительно впечатляет своей радикальностью. Однако это лучшая часть фильмы. Все эти прыжки голым по сугробам, милая собачка крупным планом, импровизации на улице с случайными прохожими и ритмичные снежки в окно дают фильму необходимую лёгкость. Настоящая проблема скрывается в другом. Стодвадцатилетняя повесть Кузьмина оказалась удивительно современной в плане полного отсутствия ожидаемой от сюжета токсичности. Это история самоосознания и самопринятия вообще без внешнего давления. Ваню Смурова никто не соблазняет, он взрослеет к финалу и сам принимает все необходимые решения.

В фильме динамика персонажей совсем другая. Привычный Чобра играет Ваню как подростка, запутавшегося и напуганного. И это явно связано с тем, как именно отыгрывается Ларион Штольц.

С самого начала их диалога у меня включилось просто термоядерное дежа-вю. Это привычное ощущение при просмотре фильмов цикла, Юхананов активно задействовал случайную богему, поэтому там постоянно всплывают известные зрителю персонажи в неожиданном виде. Но тут с первого взгляда и первого слова мне стало ясно, что былые годы я часто видел и слышал этого человека, причём в совершенно другом контексте, предельно далёком от перестроечного параллельного кино про нынешних экстремистов.

Смутное узнавание усилилось на рассуждениях о любви к «motown soul» и действительно отличной шутке про латинистов, собирающихся узким кружком слушать Марвина Гэя. Но я не успел сформулировать уже вертящееся на языке, как вдруг начался привычно раздражающий монолог про Азязяна, закрывший все вопросы. Хортица. Гарик Осипов. Графская развалина собственной персоной. Я знал, что он тогда крутился около «Театра Театра», было сложно не заметить его феерическое камео в «Фасбиндере». Но одно дело - эпизод, пусть даже ключевой. В главной роли я его точно не ожидал увидеть. Тем более - столь специфической.

продолжение текста