У ребенка есть только один способ показать страх, высказать недовольство или позвать на помощь — он орет. Иногда орет истошно.
Когда перемены влетают тебе прямо в лицо, бьют наотмашь и вышибают к черту из косенькой-кривенькой, но вполне уже уютной зоны комфорта, появляется такое же желание — орать на разрыв связок, крыть виновных матом, бросаться в них, чем под руку попадется, и проклинать их с особым остервенением. Да, даже если их нет. Мозг найдет.
Это орет внутренний ребенок, эмоциональный интеллект, который в случае человека с ПРЛ треснул где-то очень и очень давно и, в определенном смысле, там и законсервировался.
Мой лайфхак в такие моменты — орать. Вот только ни в коем случае не на людей!
Орать надо на стенку, в подушку, можно возопить с балкона во двор (если ты в Москве или Питере, реально никого не удивишь), выораться в собственный шкаф с одеждой или купить ведро, написать на нем «для ора» и — алга.
Фишка в том, что мы — взрослые. Видели, как орет трехлетка, которой не купили куклу в магазине? Она катается по полу, пинает родителей, пытается устроить дестрой и… выглядит при этом плохо. Ее спасает только то, что окружающие все спишут на возраст, а раздражение перенесут на мать: «Женщина! Ребенка угомоните!»
Когда тебе около, немного или отличнейше за 20, то есть недалеко до 40, ты себе таких развлечений позволить уже не можешь. Не поймут, не пожалеют, разбегутся и не вернутся. И будут правы…
Но ор случается, потому что, когда внутри все кипит, кажется, что остановить себя совершенно невозможно.
В эти моменты я ору в стену и начинаю разговаривать с окружающим меня воздухом, будто прямо здесь стоит тот самый человек, который наступил мне на хвост или не выдал мне вкусняшку, которую очень хотелось… Более того, часто это тот самый случай, когда все внутри уверено, что я ее просто заслужила.
Не знаю, как и у кого, но в моем случае затыкать внутренней деточке рот — так себе идея. Если не дать ей волю, она может, например, поднять давление на не очень совместимый с жизнью уровень, наградить приступом зубодробительной мигрени или организовать синдром раздраженного кишечника. Это очень портит жизнь.
А тут — прекрасный шанс!
Мозг — классная штука. Он любит обманываться и готов к этому. Ему не важно, вывалили мы все свои эмоции в ведерко для ора или в обидчика. Мозг ставит галочку — вывалили. И успокаивается.
И вот тут есть два момента. Первый — грандиозный. Когда причина страданий появляется в поле зрения, концерт с оркестром и цыганочкой с выходом уже не закатить. Это может расстраивать, потому что очень хочется надавать всем вражинам по щам.
Но на самом деле… это хорошо.
Потому что весь этот спич не про обычный скандал в благородном семействе, не про резкий окрик, потому что кто-то реально не понимает по-другому, не про раздражение и не про то, что у нас часто обозначается глаголом «бесит».
Это про те случаи, когда эмоции накрывают целиком, заливают глаза, лишают возможности трезво мыслить, а тебе «сука, как же больно, больно, больно, больно, больно…» Это как раз то самое состояние аффекта. Только, как правило, причины для настолько мощной защитной реакции в реальности нет.
Ты просто на мгновение, не осознавая этого, возвращаешься в ту точку, где твой эмоциональный интеллект хрустнул и получил травму. Тебе года еще не было… А теперь сработал триггер.
В состоянии аффекта почти невозможно уследить за речью, а иногда и за собственными действиями. Наговорить можно такого, что потом не разгребешь никогда в жизни.
Ну, хорошо. Другого ты скорее всего не порежешь, а вот себя… У меня на обеих руках памятка, как не надо.
Зато прооравшись в стену, устав, иногда и прорыдавшись, ты приходишь в себя, и в голове — только сухой остаток всего, что произошло. И ты либо смотришь на него и понимаешь, что Другому ты это не понесешь, потому что бессмысленно/
нахрен надо/вот еще/да пошел он… либо осадок кристаллизуется, превращаясь в четкий список вопросов, которые можно обсуждать спокойно. Или слать Другого подальше, если он к диалогу не готов.
Когда перемены влетают тебе прямо в лицо, бьют наотмашь и вышибают к черту из косенькой-кривенькой, но вполне уже уютной зоны комфорта, появляется такое же желание — орать на разрыв связок, крыть виновных матом, бросаться в них, чем под руку попадется, и проклинать их с особым остервенением. Да, даже если их нет. Мозг найдет.
Это орет внутренний ребенок, эмоциональный интеллект, который в случае человека с ПРЛ треснул где-то очень и очень давно и, в определенном смысле, там и законсервировался.
Мой лайфхак в такие моменты — орать. Вот только ни в коем случае не на людей!
Орать надо на стенку, в подушку, можно возопить с балкона во двор (если ты в Москве или Питере, реально никого не удивишь), выораться в собственный шкаф с одеждой или купить ведро, написать на нем «для ора» и — алга.
Фишка в том, что мы — взрослые. Видели, как орет трехлетка, которой не купили куклу в магазине? Она катается по полу, пинает родителей, пытается устроить дестрой и… выглядит при этом плохо. Ее спасает только то, что окружающие все спишут на возраст, а раздражение перенесут на мать: «Женщина! Ребенка угомоните!»
Когда тебе около, немного или отличнейше за 20, то есть недалеко до 40, ты себе таких развлечений позволить уже не можешь. Не поймут, не пожалеют, разбегутся и не вернутся. И будут правы…
Но ор случается, потому что, когда внутри все кипит, кажется, что остановить себя совершенно невозможно.
В эти моменты я ору в стену и начинаю разговаривать с окружающим меня воздухом, будто прямо здесь стоит тот самый человек, который наступил мне на хвост или не выдал мне вкусняшку, которую очень хотелось… Более того, часто это тот самый случай, когда все внутри уверено, что я ее просто заслужила.
Не знаю, как и у кого, но в моем случае затыкать внутренней деточке рот — так себе идея. Если не дать ей волю, она может, например, поднять давление на не очень совместимый с жизнью уровень, наградить приступом зубодробительной мигрени или организовать синдром раздраженного кишечника. Это очень портит жизнь.
А тут — прекрасный шанс!
Мозг — классная штука. Он любит обманываться и готов к этому. Ему не важно, вывалили мы все свои эмоции в ведерко для ора или в обидчика. Мозг ставит галочку — вывалили. И успокаивается.
И вот тут есть два момента. Первый — грандиозный. Когда причина страданий появляется в поле зрения, концерт с оркестром и цыганочкой с выходом уже не закатить. Это может расстраивать, потому что очень хочется надавать всем вражинам по щам.
Но на самом деле… это хорошо.
Потому что весь этот спич не про обычный скандал в благородном семействе, не про резкий окрик, потому что кто-то реально не понимает по-другому, не про раздражение и не про то, что у нас часто обозначается глаголом «бесит».
Это про те случаи, когда эмоции накрывают целиком, заливают глаза, лишают возможности трезво мыслить, а тебе «сука, как же больно, больно, больно, больно, больно…» Это как раз то самое состояние аффекта. Только, как правило, причины для настолько мощной защитной реакции в реальности нет.
Ты просто на мгновение, не осознавая этого, возвращаешься в ту точку, где твой эмоциональный интеллект хрустнул и получил травму. Тебе года еще не было… А теперь сработал триггер.
В состоянии аффекта почти невозможно уследить за речью, а иногда и за собственными действиями. Наговорить можно такого, что потом не разгребешь никогда в жизни.
Ну, хорошо. Другого ты скорее всего не порежешь, а вот себя… У меня на обеих руках памятка, как не надо.
Зато прооравшись в стену, устав, иногда и прорыдавшись, ты приходишь в себя, и в голове — только сухой остаток всего, что произошло. И ты либо смотришь на него и понимаешь, что Другому ты это не понесешь, потому что бессмысленно/
нахрен надо/вот еще/да пошел он… либо осадок кристаллизуется, превращаясь в четкий список вопросов, которые можно обсуждать спокойно. Или слать Другого подальше, если он к диалогу не готов.