Федор Абрамов: "Они вышли на улицу вдвоем.
- Ну, слышал про житье Евдокии-великомученицы?.. - с деланной улыбкой заговорил Михаил. - Вот сколько она на своем веку хлебнула! Дак ведь это ковш из бочки - то, что она рассказала".
Зритель видит и слышит молчаливое слово, не произнесённые боль и улыбку, не рассказанные тяжесть и душу.
5) История и судьба... И перед глазами весь ужас.
Репрессии: "Я говорю: откажись, парень, от отца, пропадем оба (тогда ведь тем, кто от отца отказывался, послабленье давали). "Нет, мама, не откажусь. Ни за что не откажусь". И вот два года все как от чумы от нас шарахались".
Война: "Ну, тут зачалась война - ожили. Да, все кругом кричат, вся земля воем воет: война, война... а мне война, грех сказать,
послабленье. Меня на работу взяли. В военную часть белье стирать. Ну я ломила, ох ломила! - Евдокия показала свои изуродованные, развороченные ревматизмом руки. - Это вот от стирки, коряги-то. По двадцать часов сряду в сырости стояла. Забыла, что на руках и кожа бывает. Да, два вклада вношу: за отца и за сына. Рада, что до работы допустили".
Смерть сына: "Я, говорит, докажу, что у меня отец не враг..." Все верил в отца, все говорил - придет правда... ". Погиб смертью храбрых. А что мне его храбрость?
6) Наталья Кузнецова - Актриса. Она же сама была там, где рассказанная ей и Федором Абрамовым история. Она ходила по замёрзшей Пинеге, говорила с жителями, играла для них. А когда заплакала, то услышала свою же цитату из спектакля, свои же слова: "Не плачь, девка».
7) Музыка и пение Натальи Кузнецовой - особая история. Тут и частушечное пение, и классика от Валерия Гаврилина. Надо слышать. И ощущение, что за пением попытка скрыть надрыв, хоть как-то склеить рвущуюся ткань сердца. Эх! И в этом плане удивительно органично в спектакле звучит песня на стихи Николая Рубцова "Увлеклась отчаянно":
"Ничего
Не чаяла!
Увлеклась нечаянно!
Чаянно,
Нечаянно,
Но все равно отчаянно!...".
8) В политических науках есть точка зрения, что нация становится, формируется в результате трагедии и/или покаяния за содеянное. Только после ужаса и страха, преодоления и героизма, смерти и стыда может появиться национальное единство, сплочённость, видение будущего.
Смотришь, читаешь, слушаешь. Абрамов, Кулагин, Кузнецова... Мадонна с российского Севера. Русская Мадонна. И одна мысль: а может хватит? Хватит героизма и страданий, смертей и стыда, страха и преодоления? Может уже достаточно. Да, я о том, что далеко не случайно спектакль идёт уже четверть века. И он понятен. Он актуален. И актуален все более. Господи, сделай так, чтобы эта актуальность сгинула, ушла, развеялась, как морок. Чтобы это был лишь сон... Но не получается... Всё здесь и сейчас.
9) А кто ты, Зритель? Кто ты в этой истории женщины-страны, страны-жены, страны-матери? Федор Абрамов: "...Была осенняя кромешная темень, был нудный осенний дождь, и было еще отважное и отзывчивое сердце четырнадцатилетнего мальчишки. И он шагал впереди матери, чтобы проложить ей в темноте дорогу, чтобы всю сырость с сосновых лап принять на себя..."
Принять на себя... Что мы все и делаем... И верим, что все же будет иначе...
(Продолжение о других моноспектаклях Натальи Кузнецовой будет).