Первая книга, о которой мне хочется рассказать после Пражской книжной башни, - «Волшебная страна и её окрестности» Николая Эппле, специалиста по истории английской литературы.
Начать, пожалуй, стоит с самого издания. Книга невероятно красивая, её приятно держать в руках. Богато иллюстрированная, прекрасно оформленная, она сама по себе выглядит как маленький праздник на книжной полке или прикроватном столике. Ее хочется не только читать, но и время от времени просто перелистывать.
Это авторский сборник эссе о тринадцати английских писателях XIX–XXI веков, чьи имена, по мнению Эппле, составляют своеобразный канон Волшебной страны. Жанровые границы здесь достаточно широки - от сказки до фэнтези, а компания подобралась впечатляющая: Джордж Макдональд, Льюис Кэрролл, Кеннет Грэм, Алан Александр Милн, Гилберт Кит Честертон, Чарльз Уильямс, Клайв Стейплз Льюис, Джон Рональд Руэл Толкин, Терри Пратчетт, Филип Пулман, Сюзанна Кларк, Джоан Роулинг и Антония Байетт.
Разумеется, сразу возникает вопрос: почему именно эти тринадцать? Эппле объясняет принципы своего отбора, хотя и признаёт, что провести границу Волшебной страны совсем не просто, а достойных кандидатов на место в ней гораздо больше. Мне особенно интересным показался его взгляд на само понятие детства, на его историческую изменчивость и «подвижность». Автор напоминает: «Детство, как и многое другое, без чего сегодня трудно себе представить мир, «выдумали» Руссо и романтики в самом конце XVIII века…»
Эта мысль многое меняет и в нашем восприятии сказки. То, что сегодня мы привычно отправляем на полку с детской литературой, далеко не всегда создавалось исключительно, а иногда и вообще, для детей. И, как мне кажется, именно такой взгляд во многом объясняет выбор писателей для этой книги. Их объединяет не столько принадлежность к «детской литературе», сколько способность при помощи фантазии создавать собственное «Вторичное творение» из «Первичного творения», то есть окружающей реальности, причём цели этого превращения оказываются вполне взрослыми.
Именно этому в значительной степени посвящены главы книги: зачем каждому из этих писателей понадобилась собственная Волшебная страна и откуда она появилась. Иногда ответ приходится искать в детстве автора, иногда в его гораздо более позднем, взрослом опыте. Поэтому Эппле постоянно движется между биографией и текстом. Одним писателям достаются довольно подробные биографические экскурсы, другим более короткие, но за ними обязательно следует попытка понять, как жизненный опыт превращается в литературный мир и почему этот мир принимает именно такую форму.
Мне лично первая часть книги, до перехода к современным авторам, показалась более объёмной и увлекательной. Возможно, потому, что там особенно хорошо работает соединение биографии, истории литературы и анализа текста: начинаешь видеть за знакомыми с детства книгами совсем другие истории их появления.
А последняя глава, об Антонии Байетт, произвела на меня несколько противоположный эффект: её оказалось слишком мало. Она только успела разыграть аппетит и воображение - и закончилась.
Так что книгу я закрыла с довольно конкретным пожеланием: очень хочется продолжения. И желательно, чтобы оно началось с большой, обстоятельной главы об Антонии Байетт.
Когда доберусь до диска с фотографиями, покажу несколько моих снимков мест, связанных с историями, рассказанными в этой книге. Точно будут Милн, Толкин, Льюис и Роулинг. И Грэм, по-моему, тоже есть.
Начать, пожалуй, стоит с самого издания. Книга невероятно красивая, её приятно держать в руках. Богато иллюстрированная, прекрасно оформленная, она сама по себе выглядит как маленький праздник на книжной полке или прикроватном столике. Ее хочется не только читать, но и время от времени просто перелистывать.
Это авторский сборник эссе о тринадцати английских писателях XIX–XXI веков, чьи имена, по мнению Эппле, составляют своеобразный канон Волшебной страны. Жанровые границы здесь достаточно широки - от сказки до фэнтези, а компания подобралась впечатляющая: Джордж Макдональд, Льюис Кэрролл, Кеннет Грэм, Алан Александр Милн, Гилберт Кит Честертон, Чарльз Уильямс, Клайв Стейплз Льюис, Джон Рональд Руэл Толкин, Терри Пратчетт, Филип Пулман, Сюзанна Кларк, Джоан Роулинг и Антония Байетт.
Разумеется, сразу возникает вопрос: почему именно эти тринадцать? Эппле объясняет принципы своего отбора, хотя и признаёт, что провести границу Волшебной страны совсем не просто, а достойных кандидатов на место в ней гораздо больше. Мне особенно интересным показался его взгляд на само понятие детства, на его историческую изменчивость и «подвижность». Автор напоминает: «Детство, как и многое другое, без чего сегодня трудно себе представить мир, «выдумали» Руссо и романтики в самом конце XVIII века…»
Эта мысль многое меняет и в нашем восприятии сказки. То, что сегодня мы привычно отправляем на полку с детской литературой, далеко не всегда создавалось исключительно, а иногда и вообще, для детей. И, как мне кажется, именно такой взгляд во многом объясняет выбор писателей для этой книги. Их объединяет не столько принадлежность к «детской литературе», сколько способность при помощи фантазии создавать собственное «Вторичное творение» из «Первичного творения», то есть окружающей реальности, причём цели этого превращения оказываются вполне взрослыми.
Именно этому в значительной степени посвящены главы книги: зачем каждому из этих писателей понадобилась собственная Волшебная страна и откуда она появилась. Иногда ответ приходится искать в детстве автора, иногда в его гораздо более позднем, взрослом опыте. Поэтому Эппле постоянно движется между биографией и текстом. Одним писателям достаются довольно подробные биографические экскурсы, другим более короткие, но за ними обязательно следует попытка понять, как жизненный опыт превращается в литературный мир и почему этот мир принимает именно такую форму.
Мне лично первая часть книги, до перехода к современным авторам, показалась более объёмной и увлекательной. Возможно, потому, что там особенно хорошо работает соединение биографии, истории литературы и анализа текста: начинаешь видеть за знакомыми с детства книгами совсем другие истории их появления.
А последняя глава, об Антонии Байетт, произвела на меня несколько противоположный эффект: её оказалось слишком мало. Она только успела разыграть аппетит и воображение - и закончилась.
Так что книгу я закрыла с довольно конкретным пожеланием: очень хочется продолжения. И желательно, чтобы оно началось с большой, обстоятельной главы об Антонии Байетт.
Когда доберусь до диска с фотографиями, покажу несколько моих снимков мест, связанных с историями, рассказанными в этой книге. Точно будут Милн, Толкин, Льюис и Роулинг. И Грэм, по-моему, тоже есть.