В туманное утро улица безлюдна и молчалива.
Один, запрокинув голову, стою в эпицентре взрыва.
Брожу по пустому зданию, где все для меня не внове,
Где ржавые балки держатся почти что на честном слове.
Ведь в мире я много странствовал и видел одно и то же:
Селенья повсюду разные, развалины — все похожи.
Как будто само забвение, сквозь кладку взошла крапива.
Чужою бедой настигнутый, стою в эпицентре взрыва.
И смерть, как волна по озеру, отсюда пошла кругами.
И сам я от места этого сегодня веду отсчеты,
Как будто шестого августа я здесь потерял кого-то.
Лежит земля предрассветная, беспомощна и любима.
Какое грозит ей в будущем паденье гемоглобина!
Каких ей от женщин завтрашних придется принять уродцев,
Как много ей надо мучиться, как долго еще бороться!
Здесь все, что убито бомбою и все, что поныне живо...
Один на один с человечеством стою в эпицентре взрыва.
М. Матусовский
Один, запрокинув голову, стою в эпицентре взрыва.
Брожу по пустому зданию, где все для меня не внове,
Где ржавые балки держатся почти что на честном слове.
Ведь в мире я много странствовал и видел одно и то же:
Селенья повсюду разные, развалины — все похожи.
Как будто само забвение, сквозь кладку взошла крапива.
Чужою бедой настигнутый, стою в эпицентре взрыва.
И смерть, как волна по озеру, отсюда пошла кругами.
И сам я от места этого сегодня веду отсчеты,
Как будто шестого августа я здесь потерял кого-то.
Лежит земля предрассветная, беспомощна и любима.
Какое грозит ей в будущем паденье гемоглобина!
Каких ей от женщин завтрашних придется принять уродцев,
Как много ей надо мучиться, как долго еще бороться!
Здесь все, что убито бомбою и все, что поныне живо...
Один на один с человечеством стою в эпицентре взрыва.
М. Матусовский