Пока я не жил в Израиле, я точно знал, что я про Израиль всё прекрасно понимаю.
Когда я переехал в Израиль и когда мы с Юлей поселились на границе Израиля с Ливаном, когда попали в войну, под ракеты и обстрелы, я понял, что я про Израиль не понимаю вообще ничего.
Израильтяне вот уже почти 80 лет живут в ситуации ни на минуту не прекращающейся войны. Меняет она только формы: иногда теракты, иногда обстрелы, иногда боевые действия, но война не останавливается почти 80 лет.
И я хочу вам сказать, что, на мой взгляд, нужно обладать фантастической самоуверенностью, граничащей с наглостью, для того чтобы объяснять людям, которые вот уже почти 80 лет теряют близких, как им правильно защищать самих себя. Давайте, объясните человеку, как правильно защищать своих детей от ножа террориста. Мать — от ракет. Или второго сына в семье, когда первый уже погиб.
Знаешь, что-то ты слишком сильно врезал мужику, который насиловал твою дочь. Можно было бы и поспокойнее. Живой ведь тоже человек, ты что, не понимаешь?
Знаете, за годы жизни в Израиле я понял одну невероятно ценную вещь. Она звучит так: злу бессмысленно противопоставлять добро. Злу можно противопоставить только соразмерную жестокость.
Я не хочу упрощать сложную ситуацию, не хочу делать её чёрно-белой и не хочу решать, кто прав, кто виноват. Я просто хочу сказать, что, по моему опыту, когда ты лезешь на высокоморальную колокольню, чтобы оттуда судить людей, про которых мало что знаешь, то снизу обычно хорошо просматриваются определённые части тела, которые сильно снижают пафос выступления.
Когда я переехал в Израиль и когда мы с Юлей поселились на границе Израиля с Ливаном, когда попали в войну, под ракеты и обстрелы, я понял, что я про Израиль не понимаю вообще ничего.
Израильтяне вот уже почти 80 лет живут в ситуации ни на минуту не прекращающейся войны. Меняет она только формы: иногда теракты, иногда обстрелы, иногда боевые действия, но война не останавливается почти 80 лет.
И я хочу вам сказать, что, на мой взгляд, нужно обладать фантастической самоуверенностью, граничащей с наглостью, для того чтобы объяснять людям, которые вот уже почти 80 лет теряют близких, как им правильно защищать самих себя. Давайте, объясните человеку, как правильно защищать своих детей от ножа террориста. Мать — от ракет. Или второго сына в семье, когда первый уже погиб.
Знаешь, что-то ты слишком сильно врезал мужику, который насиловал твою дочь. Можно было бы и поспокойнее. Живой ведь тоже человек, ты что, не понимаешь?
Знаете, за годы жизни в Израиле я понял одну невероятно ценную вещь. Она звучит так: злу бессмысленно противопоставлять добро. Злу можно противопоставить только соразмерную жестокость.
Я не хочу упрощать сложную ситуацию, не хочу делать её чёрно-белой и не хочу решать, кто прав, кто виноват. Я просто хочу сказать, что, по моему опыту, когда ты лезешь на высокоморальную колокольню, чтобы оттуда судить людей, про которых мало что знаешь, то снизу обычно хорошо просматриваются определённые части тела, которые сильно снижают пафос выступления.