Итаки не будет: в ХХ веке возвращение домой невозможно
Я пока не решила, хочу смотреть новую «Одиссею» или нет, но все дискуссии вокруг нолановской версии неожиданно привели меня к мыслям о совсем другой книге – страшной, тяжёлой, прочитанной в отпуске «Вечной мерзлоте» Виктора Ремизова.
Я вдруг поняла, что это тоже в каком-то смысле Одиссея. Только очень мрачная, северная, ХХ-вековая. У Гомера путь Одиссея – это путь к возвращению: к дому, к имени, к порядку, к Итаке. У Ремизова путь еще существует, но сама возможность Итаки уже уничтожена. Там движение вперёд не ведёт к восстановлению мира, а скорее показывает, как мир распадается под давлением государства, холода, лагерной логики и исторического насилия.
И вот это, кажется, самое важное различие между классикой и ХХ веком. В обоих текстах есть путь, дом, испытание и мечта о восстановлении порядка, но у Гомера возвращение собирает мир заново, а у Ремизова сам мир устроен так, что возвращение почти невозможно или слишком дорого. Возвращение перестаёт быть обещанием и становится почти невозможной мечтой.
Что роднит тексты
В «Одиссее» централен мотив возвращения Одиссея на Итаку после долгих странствий. Это не только движение в пространстве, но и восстановление дома, семьи и законного порядка. У героев «Вечной мерзлоте» тоже есть стремление к дому, к нормальной человеческой жизни, но оно постоянно ломается о лагерный режим, северную географию и бессмысленную машину, строящую Трансполярную магистраль. В обоих историях путь становится проверкой человеческой выносливости, верности и способности сохранить себя в нечеловеческих условиях.
Где тексты расходятся
У Гомера дорога героя – это эпос восстановления: Одиссей, пройдя через хаос, в конце возвращает имя, статус, дом и связь с Пенелопой и Телемахом. У Ремизова дорога – это, скорее, эпос истощения: люди движутся не к дому, а через пространство, организованное как машина перемалывания тел и судеб, и сама стройка выглядит не как метафора созидания, а как метафора тоталитаризма и насилия над жизнью. Поэтому если «Одиссея» – это история о том, как путь может привести к возвращению, то «Вечная мерзлота» – это история о том, как путь становится формой утраты дома.
Общая структура мифа
Оба текста строятся на архетипе странствия, но у Ремизова он переосмыслен в трагическом ключе: вместо чудовищ и богов (нерукотворных) – государство, климат, лагерь, бессмысленный труд и вымораживание человеческого (часто сознательно рукотворное).
В этом смысле «домой» у Ремизова означает не просто географию, а скорее попытку вернуть себе хотя бы внутреннюю целостность, которую система уже разрушила.
Что можно читать психотерапевтично
Если смотреть на оба текста с точки зрения сегодняшнего опыта, то «Одиссея» говорит о долгом пути возвращения к миру после войны, а «Вечная мерзлота» – о невозможности такого возвращения в условиях тотальной исторической травмы. Первый текст спрашивает: как снова стать собой после испытаний? Второй: что происходит, когда история не оставляет пространства для этого возвращения?
Поэтому «Вечная мерзлота» – это не просто «тоже Одиссея», а скорее роман о том, как XX век отменяет гомеровскую надежду на Итаку.
Можно сказать и так: у Гомера возвращение домой – это цель и смысл пути, а у Ремизова путь показывает, что дом мог быть уже давно уничтожен как понятие, еще до того как человек до него доберётся.
Кстати, возможно именно поэтому история Одиссея всё ещё так нас цепляет (помимо того, что это великая классика): мы все тоскуем по Итаке. А еще потому что ХХ век убедительно показал нам, что Итаки может уже не быть.
Биомедтех-вывода не будет
Я пока не решила, хочу смотреть новую «Одиссею» или нет, но все дискуссии вокруг нолановской версии неожиданно привели меня к мыслям о совсем другой книге – страшной, тяжёлой, прочитанной в отпуске «Вечной мерзлоте» Виктора Ремизова.
Я вдруг поняла, что это тоже в каком-то смысле Одиссея. Только очень мрачная, северная, ХХ-вековая. У Гомера путь Одиссея – это путь к возвращению: к дому, к имени, к порядку, к Итаке. У Ремизова путь еще существует, но сама возможность Итаки уже уничтожена. Там движение вперёд не ведёт к восстановлению мира, а скорее показывает, как мир распадается под давлением государства, холода, лагерной логики и исторического насилия.
И вот это, кажется, самое важное различие между классикой и ХХ веком. В обоих текстах есть путь, дом, испытание и мечта о восстановлении порядка, но у Гомера возвращение собирает мир заново, а у Ремизова сам мир устроен так, что возвращение почти невозможно или слишком дорого. Возвращение перестаёт быть обещанием и становится почти невозможной мечтой.
Что роднит тексты
В «Одиссее» централен мотив возвращения Одиссея на Итаку после долгих странствий. Это не только движение в пространстве, но и восстановление дома, семьи и законного порядка. У героев «Вечной мерзлоте» тоже есть стремление к дому, к нормальной человеческой жизни, но оно постоянно ломается о лагерный режим, северную географию и бессмысленную машину, строящую Трансполярную магистраль. В обоих историях путь становится проверкой человеческой выносливости, верности и способности сохранить себя в нечеловеческих условиях.
Где тексты расходятся
У Гомера дорога героя – это эпос восстановления: Одиссей, пройдя через хаос, в конце возвращает имя, статус, дом и связь с Пенелопой и Телемахом. У Ремизова дорога – это, скорее, эпос истощения: люди движутся не к дому, а через пространство, организованное как машина перемалывания тел и судеб, и сама стройка выглядит не как метафора созидания, а как метафора тоталитаризма и насилия над жизнью. Поэтому если «Одиссея» – это история о том, как путь может привести к возвращению, то «Вечная мерзлота» – это история о том, как путь становится формой утраты дома.
Общая структура мифа
Оба текста строятся на архетипе странствия, но у Ремизова он переосмыслен в трагическом ключе: вместо чудовищ и богов (нерукотворных) – государство, климат, лагерь, бессмысленный труд и вымораживание человеческого (часто сознательно рукотворное).
В этом смысле «домой» у Ремизова означает не просто географию, а скорее попытку вернуть себе хотя бы внутреннюю целостность, которую система уже разрушила.
Что можно читать психотерапевтично
Если смотреть на оба текста с точки зрения сегодняшнего опыта, то «Одиссея» говорит о долгом пути возвращения к миру после войны, а «Вечная мерзлота» – о невозможности такого возвращения в условиях тотальной исторической травмы. Первый текст спрашивает: как снова стать собой после испытаний? Второй: что происходит, когда история не оставляет пространства для этого возвращения?
Поэтому «Вечная мерзлота» – это не просто «тоже Одиссея», а скорее роман о том, как XX век отменяет гомеровскую надежду на Итаку.
Можно сказать и так: у Гомера возвращение домой – это цель и смысл пути, а у Ремизова путь показывает, что дом мог быть уже давно уничтожен как понятие, еще до того как человек до него доберётся.
Кстати, возможно именно поэтому история Одиссея всё ещё так нас цепляет (помимо того, что это великая классика): мы все тоскуем по Итаке. А еще потому что ХХ век убедительно показал нам, что Итаки может уже не быть.
Биомедтех-вывода не будет